Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 3

От сканера проку было мало – город «рябил», в самых «грязных» участках белая рябь становилась непроницаемой. Гедимин посмотрел на лабиринт стен (рилкар, присыпанный «фонящей» пылью, - изнутри «чистый», но бесполезный), обернул броню защитным полем и со вздохом достал из-за спины сфалт. Можно было особо не размахиваться – давно обесточенная, перерождающаяся в ирренций проволока лопалась от лёгкого тычка, распадаясь в пыль. Сармат обогнул очередную стену с ярким, впечатанным в рилкар знаком предостережения, прочёл значки под ним, встряхнул головой. Ещё поворот – ещё предупреждающая надпись, и ещё больше их – за лабиринтами ограждений, у блокпостов с перекошенными шлагбаумами и выгоревшими генераторами защитного поля. «Это синский город,» - Гедимин смотрел на сложносоставные значки без единой атлантисской или северянской буквы. «Син, порт, побережье… Как я дошёл сюда из Старой Европы?»

Металлофриловые створки, проложенные свинцом («На обратном пути сделаю запасы…»), отодвигались с отчаянным скрежетом и хрустом последних механизмов. Гедимин зафиксировал ворота, зажёг фонарь – внутри было темно. Две пятнистые горки растянулись посреди коридора; там, где угадывались очертания обгоревших рукавов, на полу мерцали зеленоватые пятна – ирренциевые капсулы бластеров вскипели и разбрызгались, впитались во фрил. Гедимин обогнул тела, присыпанные пылью. Её осело неожиданно много – за сарматом протянулся чёткий след. Ещё одна скрежечущая дверь не выдержала и перекосилась – и выгнулась в дугу от попытки выправить. Гедимин протиснулся в тёмное помещение. Луч фонаря скользнул по телекомпам, ещё более бесполезным, чем сломанные двери, - электроника выгорела в первый же миг, однако… «Чёрный фрил,» - сармат задумчиво взглянул на покрытый пузырями стол. Коготь оставил на столешнице тонкий след. Под пальцами фрил хрустел – на излом он поддавался легко, однако для верхней обшивки годился. Ломали её редко, чаще царапали, - полгода должна была продержаться.

Сворачивая из защитного поля плавильный тигель – остатки нейтронностойкого фрила с брони нужно было счистить до молекулы, прежде чем смешивать с новым, более прочным слоем – Гедимин краем глаза увидел в красном свете скорчившиеся под столом тела. Кажется, эти люди пытались спрятаться, прежде чем город накрыло… Он осветил нашивки, - ему не было дела до званий и должностей, но он до сих пор не знал, как называется город. Скирлин припылился, а от попытки вытереть пыль и прочитать и без того маловнятные синские знаки распался на хлопья. «Лан,» - повторил про себя сармат то, что удалось расшифровать. «Значит, Лан…»

В городе было тихо – только шелестела потревоженная пыль, да хрустели под ногами осколки. За блокпостами «фонила» взорванная изнутри мачта-энергоприёмник. Накопитель разбрызгало на сотню метров, поплавив подвернувшиеся стены. Земля ещё дышала жаром. Гедимин в новой обшивке аккуратно обогнул мачту. Если бы не взрыв, на подстанции было бы чем поживиться – но «перегруженный» и рванувший накопитель «засветил» всё мало-мальски полезное. Сармат со вздохом свернул в «ущелье» между чудом устоявшими высотками.

Звукозащитные стены, перекошенные, просевшие под своим же весом и под весом вмонтированных турелей, скоро исчезли. Сармат шёл по многополосному шоссе. Битых глайдеров и миниглайдов, как и бесформенных скирлиновых свёртков, внизу было много – все ряды летящего транспорта, в один миг выйдя из строя, обрушились на мостовую. Что-то там же и взорвалось, раскидав обломки от стены до стены. Гедимин приглядывался к целым машинам. Чтобы растить в контейнере Би-плазму, годилась любая органика – даже смазочные масла. В глайдерах, ехавших по нижним полосам, могли уцелеть канистры…

С первыми машинами Гедимину не повезло – ёмкости лопнули, расплескавшаяся по багажнику жижа давно стала пылью. Из глайдера, вынесенного на обочину, вытекло даже на тротуар. Гедимин со вздохом пригляделся к его аккумуляторной батарее – и довольно ухмыльнулся, - щелочная, и к тому же не затронутая излучением!

На чистый едкий натр рассчитывать не приходилось, но для очистки меи от впитанных радионуклидов хватало и аккумуляторной смеси. А после изысканий в пыльном «фонящем» городе в мее впору было купаться… Обнадёженный Гедимин вскрывал аккумулятор за аккумулятором, не прикасаясь к кислотным, - такие обычно стояли в австралийских глайдерах, как в том европейском городе, где сармат копался недели четыре назад; Син и Север предпочитали едкий натр, и это было сармату на руку. Вскоре удалось найти и смазку, засохшую до каменной твёрдости, - но Гедимин выскреб всё до крупицы. Незаметно, от глайдера к глайдеру, он ушёл далеко от бывшего побережья; высотки ещё тянулись дальше – с некоторых даже вывески не упали – но сбоку, в непроезжем переулке, виднелась ограда «под искусственный камень». «Парк?» - Гедимин запоздало покосился на верхние этажи безжизненных домов. Стёкла высыпались, торчали острыми зубцами, крыши просели и опасно накренились, часть рухнула вниз, вынося перекрытия, - остались торчать более прочные угловые балки. Пригнувшись, заползать в покорёженный подъезд, сармат не рискнул. «Парк. Там обычно что-то росло. Значит, была подведена пресная вода. Если насосная станция неподалёку…»

Он перемахнул через ограду, пинком сбив на тротуар давно неработающую камеру. Этого можно было и не делать, но очень уж удачно она подвернулась – и всё равно там не было полезных деталей. За оградой под ногами тут же затрещали мёртвые чёрные ветки. Кустарник не выжил; редко рассаженные деревья погибли вместе с ним, обуглившись до корней. Гедимин проверил ближайший пень дозиметром, сдержанно хмыкнул и наломал чёрной древесины. Би-плазма переваривала и это. Первые годы сармат делал субстрат из «мартышечьей» еды, найденной по магазинам и автоматам; сейчас искать – значило рисковать уронить на себя всю высотку. Перекрытия в таких местах делали особенно хлипкими, да и остальное прочностью не отличалось – в последний раз Гедимин искал целые банки среди обломков стеллажей, лопнувших пакетов и бывшей органики, распавшейся на более простые вещества. И всё бы ничего, если бы их не перемешало с радиоактивной пылью…

«Ага,» - сармат заглянул в пустой, выложенный искусственным камнем котлован глубиной в метр. На дне желтели мелкие кости. Их Гедимин тоже прибрал, пока искал, откуда в «пруд» поступала вода, - кости выглядели рыбьими, значит, годились на добавку к углеродному субстрату. Ксенофауну и человечьи останки сармат не собирал… хотя не был уверен, что в конце концов не дойдёт до последнего – среди людских костей встречались практически «чистые»…

Парковый насос долго искать не пришлось. Едва Гедимин протиснулся в люк и посветил фонарём, сердце сделало лишний удар. Механизм был практически исправен. Намотать обрывок скирлина вместо лопнувшего уплотнителя, растопить засохшую смазку, очень осторожно повернуть вентиль… Вода, плевком вылетевшая в подставленную ладонь, была мутной, с серыми хлопьями, но без ржавчины – трубы давным-давно не делали из металла, а ошмётки рассыпавшихся фильтров почти не «фонили». «Годится,» - Гедимин свернул трубу из защитного поля, растянул вдоль клапанов скафандра. Холодная вода сперва вливалась под броню плевками, потом пошла ровнее. Хлопья оставались на фильтрах; нагреватель работал исправно – в чём-в чём, а в своём скафандре сармат был уверен. Зашипел мыльный раствор, растекаясь по коже, разъедая застарелую слизь; Гедимин с досадой подумал, что в магазин придётся зайти… или добыть что-то моющее из «бардачка» одного из глайдеров. «Стоянку поискать бы, там они всяко менее битые…» - лениво подумал он. Тянуло прислониться к стене и зажмуриться, наслаждаясь горячей водой – но скафандр и так предстояло чистить, и чем меньше сармат валялся в городской пыли, тем больше в запасе оставалось щёлочи и меи. Щёлочь найти ещё было можно; Гедимин нанёс «Лан» на карту – в этот город не помешало бы вернуться. Запасы меи, видимо, забрали с собой сарматы-ликвидаторы, уходя под землю… то есть – путник надеялся, что они ушли именно туда, и ещё до катастрофы. Пока выйти с ними на связь не удалось ни разу.