Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 67

- Кусаются? – Гедимин разглядывал мелких трилобитов и вспоминал придушенных в один укус крыс-моджисок.

- Жгутся! – отозвался нхельви, убегая к реке. Гедимин, оглядевшись по сторонам, накрыл трилобита ладонью.

Зелёное сияние ударило из-под пальцев. На дозиметре вспыхнул красный светодиод. Он тут же погас, но сармат уже отдёрнул руку. «Лучевая атака? Ещё один живой бластер, мать моя колба…» - он проверил показания дозиметра, покачал головой, с трудом нашёл взглядом удравшего трилобита. «Как его не разорвало-то? И ведь это мелюзга. А если дорастёт до ладони, пропитается ирренцием как следует… Вот его точно есть будет некому. Даже эа-форма…»

Вспомнив про эа-форму («А вот интересно, как далеко эти… существа могут уползать от Йилгвы? Там-то жрать нечего…»), сармат поёжился и пронзительно заверещал. Не прошло и секунды, как вокруг замелькали полосатые хвосты.

- Лапам жарко! – пожаловался нхельви. – Что хочешь сказать?

- В развалинах водится одна штука, - Гедимин поморщился. – Выглядит как ползучий ком слизи. Жрёт всё. Умеет орать так, что все глохнут. Это эа-форма. Сами её берегитесь – и наннов тоже предупредите! Её можно сжечь, но трудно – отрастает из мелкого клочка.

- А, хищная жижа! Знаем, кимеи сказали! – пропищали зверьки наперебой. – Пастухи такую гоняли! Трудно убить, очень!

- Пастухи живы? – Гедимин хотел сказать о заразности, но вспомнил, что ни одного сармата в Нейе нет. «С топором против эа-формы? Да уж наверное, трудно…»

- Все живы! – ответили нхельви. – Скверная тварь! Всё жрёт, кожу, одежду, жерди, зверей с костями… А железо ей не взять, и соли и огня не любит! Её долго жгли земляным маслом, все запасы перевели! Загнали в яму и там жгли – а она наверх ползёт и ползёт!

Гедимина передёрнуло.

- Давно это было?

- Как только стада выгнали! – проверещал зверёк. – Она и выползла на зверей!

- В днях это сколько? Десять, двадцать? – Гедимину было не по себе. «Кто испытывал эа-клетки на наннах?! Или на эльфах... Мицелиалов не возьмёт, фелиноиды и куньи вне опасности. А вот гуманоидные формы…»

Нхельви переглянулись и затрясли ушами.

- Ты чего боишься? Скажи! – один из них привстал на задние лапы. – Лодочники приплывали, сказали – страшная зараза для эсков, но только для них! Где нет развалин, её тоже нет – ей не нравится!

«Значит, если прибрать весь древний хлам и переработать…» - Гедимин представил себе масштабы проекта и поморщился. «Тут не дождёшься, чтобы отряд ликвидаторов выслали, так и хожу один. А если чистить Старые Города…»

- Значит, все про эту тварь знают, - он облегчённо вздохнул. – И никто, кроме нас, не болеет. Тогда слушайте ещё. Тут есть развалины с высокими домами…

Услышав про Серых Сарматов, зверьки притихли надолго. В их еле слышном перепискивании Гедимин не разобрал ни слова.

- Это хуже, - сказал помрачневший нхельви. – Древние люди очень злые. Но злые эски… Мы всем скажем!

Первый хвост уже белел у реки. Следом унеслась и вся стая. Гедимин взглянул на восток. «Осмотрю озёра и выйду наверх. Из котлована Оллья получилось пресное озеро. Тэкра станет солёной – или запасов соли не хватит?»

24.02.203 от Применения. Западная пустошь, город Нейя

Засеянные поля тянулись цепью вдоль Арцаккара. Среди незнакомых Гедимину злаков и кустиков виднелись и местные, так же посаженные в рядок, - нанны пытались добиться проку от степной травы. В небе, то и дело заслоняя солнце, бродили тучи; несло их с запада, с побережья, полупустое «море» Тэкра пока было ни при чём. Гедимин тронул подсохшую землю. «Растениям вроде хватает влаги. Местные злаки так и вовсе рады. Только вот зёрна у них мелкие. Сгодятся в пищу?»

- Ма-а! – с мелководья выглянула пятнистая кимея – голышом, в одной шерсти, с тонким пояском на бёдрах – только для того, чтобы не потерять ножны с ножом. Двумя руками она еле удерживала охапку нарезанного тростника. Гедимин нагнулся за грузом. Кимея растерянно мяукнула, но тростник не отпустила.

- Иду! – по натоптанной вдоль берега тропе быстро, намотав на руку поводья вьючного «носорога», шла вторая кимея, в широких штанах. Зверь, уже нагруженный с двух сторон охапками тростника, обвязанного листьями, шёл неохотно и явно не торопился.

- Хватит уже, Торк и так еле идёт!

- Хитрый твой Торк, - отозвалась кимея, смерив животное оценивающим взглядом. «Носорог» зафыркал и пригнул голову, будто ожидал атаки.

- Отойди! – погонщик быстро оттеснил кимею, отобрал у неё тростник, на лету перевязал его листьями и закинул в общую груду. Торк снова фыркнул, но голову поднял.

- Трудно нам со зверьми, - вздохнула кимея, подбирая в траве длинную зелёную тунику. – Мы крупных и не держим. Всё равно пугаются и на спину не пускают. Да у вас, сарматов, та же беда, если вы без брони. Запах! Звери – они чуткие…

Из прореженных тростниковых зарослей выбрались ещё две кимеи – одна в тунике, другая в коротких широких штанах, затянутых шнурком у пяточного выступа. «Ширина – чтобы не придавить хвост?» - мелькнуло в голове сармата.

- Ты в город или мимо? У нас тут микана в гостях! – кимея указала вдоль русла реки – туда, где виднелись черепичные крыши. С тех пор, как Гедимин в последний раз был в Нейе, город разросся вдвое – и у него появилась пристань из камня-плитняка. От неё на холм поднималась мощёная дорога.

- Микана? – Гедимин пригляделся к пристани. Под тростниковым навесом, поднятым над ней на столбах из того же плитняка, желтела длинная лодка со спущенными косыми парусами сине-лилового цвета. Не успел Гедимин задуматься, зачем тратить краситель на паруса, и как связка сухой травы добралась сюда от южного побережья, как вокруг заверещали нхельви. У реки загоготали вспугнутые птицы, недовольно крикнул, выглянув из зарослей, низкорослый нанн с тростинкой в руке.

- Пойдём! – кимеи оглянулись на Гедимина. У «шлагбаума» меж двумя длинными домами, так и изображающими городскую стену, поднялись во весь рост двое наннов и нетерпеливо махали то ли пришельцу, то ли задержавшимся фелиноидам.

- Хедмин-Скиталец! – стражница Гверис радостно усмехнулась. «Шлагбаум» уже был поднят. Из города доносились возгласы наннов, совместно тянущих канат с каким-то грузом, треск раскалываемого камня, шелест ременных приводов, плеск воды, писк и мяуканье. Кимеи, навострив уши, оглянулись на Гедимина в последний раз и шмыгнули за угол. Мимо пробежали нхельви. Изо рта у каждого, как длинные зелёные усы, торчали пучками завитушки тростниковой «коры» - кто-то ошкуривал стебли, вышелушивая пористую сердцевину. Гедимин озадаченно хмыкнул.

- А! Это кимейские дела, - пренебрежительно махнула рукой Гверис. – Камнерубы сейчас дом строят, туда и иди!

Гедимин знал много применений тростнику и сухой траве (достаточно было посмотреть по сторонам – очень странно выглядели временные соломенные навесы поверх каменных стен и основательных деревянных балок!), но зачем ошкуривать стебель, и без того тонкий и ломкий?.. Покосившись туда, откуда были слышны голоса строителей, плеск вязкого раствора и стук камней, подгоняемых по ширине стены, сармат свернул следом за кимеями. Узнать, под каким навесом они устроились, было нетрудно – весь проулок, ведущий к недоделанной пристройке, был засыпан тростниковой «корой», и ветер выдувал её дальше, на главную улицу. «А в городе всё замостили,» - подумалось сармату – сквозь мусор ещё виднелись булыжники, утопленные в грунт. «И, кажется, даже убирают. Не хуже, чем в Йилгве.»

- …но самый густой цвет – если медленно проварить с брагой, - услышал Гедимин знакомый щёлкающий говор с растянутыми гласными. – Не давая ни закипеть, ни остыть, пока не минует четверти акена…

«Единица измерения времени?!» - Гедимин ошалело мигнул, не сразу уловив, что речь вообще о химическом процессе и его вариациях. Если бы соломенный навес над недоделанной пристройкой не был рассчитан на рослых наннов, сармат бы его снёс – так быстро он шагнул на высокий каменный фундамент, не заметив даже ступенек. Под ногами зашуршала травяная шелуха. Компания кимей и малолетних наннов, срезающих «кору» с тростниковых стеблей, с удивлёнными возгласами повернулась к чужаку. Внутри было достаточно светло для работы – в намеченных стенах зияли широкие проёмы. С потолочной балки гирляндой свисали кожаные мешки со стянутыми горловинами. В один из них кимея засовывала пучок чищеной, зеленовато-жёлтой тростниковой сердцевины, рассечённой на тонкие полосы. Чуть дальше чавкало, и стекала в подставленные горшки вода – кто-то притащил сюда лавку, застелил её полотном, и теперь двое низкорослых наннов прокатывали по длинной тряпке тяжёлый вал – каменный, с деревянными рукоятками. Под полотном чавкало, в горшки капало.