Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу


Корнуэлл Бернард - Форт (ЛП) Форт (ЛП)
Мир литературы

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии
Сергей2018-11-27
Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит
К книге
Lynxlynx2018-11-27
Читать такие книги полезно для расширени
К книге
Leonika2016-11-07
Есть аналоги и покрасивее...
К книге
Важник2018-11-27
Какое-то смутное ощущение после прочтени
К книге
Aida2018-11-27
Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит
К книге

Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард - Страница 103


103
Изменить размер шрифта:

Я должен поблагодарить Розмари Бегли и других жителей Кастина, которые нашли время, чтобы провести меня по своему городу и рассказать о его истории; Гэрри Гейтса из моего родного города Чатема, Массачусетс, за то, что он нарисовал карту Маджабигвадуса; Шеннон Элдридж, которая прочесала огромное количество вахтенных журналов, писем и дневников, чтобы составить бесценную хронологию; Патрика Мерсера, члена парламента (и самого талантливого автора исторических романов), за щедрые советы по строевой подготовке конца XVIII века; и больше всего мою жену Джуди, которая с присущим ей изяществом терпела мою одержимость Пенобскотом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И последнее замечание, которое кажется мне верхом иронии Пенобскотской экспедиции: Пелег Уодсворт, который обещал арестовать Пола Ревира и которого, несомненно, возмутило поведение Ревира при Маджабигвадусе, был дедом по материнской линии Генри Уодсворта Лонгфелло, человека, который в одиночку прославил Ревира. Дочь Уодсворта Зилфа, которая мельком появляется в начале этой книги, была матерью поэта. Пелег Уодсворт был бы в ужасе, но, как он, несомненно, знал лучше многих, история — муза непостоянная, а слава — ее несправедливое дитя.