Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард - Страница 28

— Большая часть людей размещалась на четырех наших транспортах, сэр, — ответил Мур, — так что… по двести на каждый?

— Значит, умножаем на двадцать?

Наступила пауза. Каждый офицер в пределах слышимости попытался произвести расчеты в уме.

— Четыре тысячи, сэр, — наконец сказал Мур.

— А, похоже, мы с вами учились арифметике по одним и тем же книжкам, мистер Мур, — улыбнувшись, произнес Маклин.

— Боже милостивый, — один из шотландских офицеров с ужасом смотрел на размеры приближающегося флота. — В стольких кораблях? Да в них может быть и пять тысяч человек!

Маклин покачал головой.

— Без помощи Господа нашего и Спасителя, — сказал генерал, — им, полагаю, будет непросто прокормить такую ораву.

— Некоторые их корабли меньше наших, — заметил Моуэт.

— И каков ваш вывод, Моуэт? — спросил Маклин.

— От трех до четырех тысяч человек, — четко ответил Моуэт. — В любом случае, достаточно. И у этих ублюдков почти три сотни орудий в бортовых залпах.

— Похоже, у нас будет много дел, — легкомысленно бросил Маклин.

— С вашего позволения, генерал, — Моуэт закончил осмотр и сложил трубу, — я вернусь на «Олбани».

— Позвольте пожелать вам удачного дня, Моуэт, — сказал Маклин.

— Позвольте и мне пожелать вам того же, Маклин, — ответил Моуэт, а затем задержался, чтобы пожать руку бригадному генералу.

Трое морских офицеров также отправились на свои корабли. Маклин остался на утесе, почти не говоря ни слова и наблюдая, как враг подбирается все ближе. Грубое и простое правило войны гласило, что для успешного штурма форта нападающие должны превосходить защитников числом три к одному, но форт Георга так и не был достроен. Бастионы были так низки, что человек мог их перепрыгнуть. Орудийные позиции едва начали возводить. Тысяча мятежников взяла бы форт с легкостью, а по размерам флота, входившего в залив, было ясно, что они привели с собой по меньшей мере две-три тысячи человек.

— Мы должны сделать все, что в наших силах, — наконец сказал Маклин, ни к кому конкретно не обращаясь, а затем улыбнулся. — Прапорщик Кэмпбелл! — резко крикнул он. — Ко мне!

Шесть офицеров в килтах откликнулись на зов, и Бетани озадаченно нахмурилась.

— У нас тут переизбыток Кэмпбеллов, — пояснил Мур.

— В 74-м полку сорок три офицера, — более толково объяснил Маклин, — и он родом из Аргайла, мисс Флетчер, а это место обильно населено Кэмпбеллами. Двадцать три из сорока трех офицеров носят фамилию Кэмпбелл. Крикните эту фамилию у их палаток, мисс Флетчер, и посеете хаос.

Бригадный генерал знал, что каждый лоялист, наблюдавший с мыса, чувствовал приближение катастрофы, и был полон решимости продемонстрировать им уверенность.

— Мне тут пришло в голову, — обратился он к шестерым молодым офицерам в килтах, — что сэр Уолтер Рэли[23] играл в кегли, когда приближалась Армада. Мы ведь можем потягаться с англичанами в невозмутимости, как считаете?

— Сыграв в кегли, сэр? — спросил один из Кэмпбеллов.

— Я предпочитаю мечи кеглям, — сказал Маклин и выхватил свой палаш.

Правая, поврежденная рука плохо слушалась, и, чтобы достать клинок из ножен, ему пришлось помочь себе левой. Он наклонился и положил палаш на дерн.

На землю легли еще одиннадцать клинков. На Дайс-Хед не было музыкантов, поэтому генерал ритмично захлопал в ладоши, и шесть прапорщиков начали танцевать над скрещенными лезвиями. Некоторые другие офицеры 74-го полка запели, отбивая такт в ладоши. Пели они на гэльском, и Маклин, улыбаясь, присоединился к ним.

Бетани хлопала вместе с другими зрителями. Прапорщики танцевали, их ноги ступали рядом с мечами, но ни разу не коснулись их. Гэльская песня закончилась, Маклин дал знак, что дерзкий танец с палашами можно завершать, и мальчишески выглядевшие офицеры заулыбались под аплодисменты публики, подбирая клинки.

— По местам, джентльмены, — сказал Маклин своим офицерам. — Леди и джентльмены, — он посмотрел на гражданских, — я не могу предсказать, что будет дальше, но если вы останетесь в своих домах, я уверен, с вами обойдутся с должной учтивостью.

Он вовсе не был в этом уверен, но что еще он мог сказать? Он повернулся, чтобы в последний раз взглянуть на вражеский флот. Всплеск и грохот якорного каната отчетливо донеслись через воду — первый корабль бросил якорь. Его паруса, освобожденные от хватки ветра, дико захлопали, пока матросы не укротили парусину, убрав ее на широкие реи. Отблеск света с кормовой палубы корабля ярко сверкнул в глазах Маклина, и он понял, что какой-то мятежник разглядывает берег в подзорную трубу. Он отвернулся и пошел назад, к своему недостроенному форту.

* * *

Джеймс Флетчер провел ночь на восточном берегу Пенобскота, спрятав «Фелисити» в маленькой бухте. Он наблюдал, как с юга появляется флот Массачусетса, и выждал, пока корабли приблизятся к Маджабигвадусу, прежде чем выгрести из своего укрытия. Затем ветер поймал парус на его грот-мачте, и он смог убрать весла и пойти по ветру туда, где флот становился на якорь. Транспорты ушли дальше всех на север, встав на якорь к западу от утеса полуострова и, как и военные корабли, на безопасном расстоянии от любых пушек, которые могли иметься у британцев на берегу.

Флетчер направился к самому большому из военных кораблей, рассудив, что это должно быть судно командующего, но задолго до того, как он достиг «Уоррена», его перехватил сторожевой баркас с дюжиной гребцов и четырьмя морпехами в зеленых мундирах. Они его окликнули, и он развернул «Фелисити» против ветра и стал ждать, пока баркас подойдет.

— У меня новости для генерала, — крикнул он офицеру морской пехоты.

— Вам придется сперва увидеться с коммодором, — настоял морпех и указал на «Уоррен».

Матросы на фрегате поймали брошенный Флетчером конец, затем он спустил гафель и вскарабкался на борт фрегата.

Он стоял на палубе, когда к нему подошел молодой и нервный мичман, назначенный его сопровождать.

— Коммодор занят, мистер Флетчер, — объяснил он.

— Уверен, что так и есть.

— Но он захочет вас видеть.

— Надеюсь! — весело ответил Джеймс.

Военные корабли мятежников встали на якорь прямо к западу от входа в гавань, который перекрывали три боевых шлюпа капитана Моуэта. Эти шлюпы, стоявшие на двух якорях, чтобы держать правые борта развернутыми к заливу, открыли орудийные порты и подняли на корме синие флаги, в то время как на каждой мачте — по три на каждом шлюпе — реял британский флаг. С борта «Норта» ритмично вырывались два белых фонтанчика, и Флетчер ухмыльнулся.

— Они без конца ее откачивают, — сказал он.

— Ее?

— «Норт». — Джеймс указал пальцем. — Шлюп, что ближе всех к Дайс-Хед, видите? Полагаю, крысы прогрызли шлюпу всё днище.

Прапорщик Фэннинг торжественно уставился на вражеский корабль.

— Старый корабль? — предположил он.

— Старый и гнилой, — сказал Джеймс. — Пара пушечных ядер в этот корпус — и он превратится в дрова.

— Вы здесь живете? — спросил Фэннинг.

— Всю свою жизнь.

Коммодор Солтонстолл, пригнувшись, вышел из своей каюты, а за ним следовал человек, которого Джеймс Флетчер хорошо знал. Джон Брюэр был капитаном местного ополчения, хотя новобранцев у него было так мало, что командовать было почти некем. Именно капитану Брюэру Джеймс Флетчер отправил свою карту и письмо, и теперь Брюэр, увидев его, улыбнулся.

— Добро пожаловать, юный Флетчер! — Брюэр указал на коммодора. — Это капитан Солтонстолл. Смею заверить, у юного Джеймса есть для вас новости, сэр.

— Так точно, сэр, — с готовностью подтвердил Джеймс.

Солтонстолл, казалось, не был впечатлен. Он один раз взглянул на Джеймса Флетчера, затем повернулся к релингам левого борта и долго разглядывал корабли Моуэта в подзорную трубу.

— Мистер Конингсби! — внезапно рявкнул он.

— Сэр? — отозвался мичман Фэннинг.

— Ходовые концы талей четвертого орудия похожи на змеиную свадьбу! Займитесь этим.