Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард - Страница 34

— Веди своих парней сюда, — приказал Кэмпбелл.

Американские военные корабли все еще стреляли по шлюпам Моуэта, хотя огонь их теперь был вялым, и ни один, даже «Хазард», не рисковал приближаться к устью гавани. Два из атакующих кораблей уже вышли из зоны досягаемости и бросили якоря. Мур привел своих людей, чтобы присоединиться к остальным пикетам Кэмпбелла, как раз в тот момент, когда баркасы покинули укрытие транспортов и пошли к берегу. Солнце теперь стояло очень низко, ослепляя красномундирников среди деревьев на утесе.

— Они идут! — Капитан Кэмпбелл звучал изумленно.

— Мушкеты у людей заряжены, сержант? — спросил Мур у Макклюра.

— Так точно, сэр.

— Курки не взводить, — приказал Мур. Он не хотел, чтобы выстрел был потрачен впустую из-за того, что какой-нибудь неосторожный солдат случайно нажмет на спуск.

— Прапорщик Кэмпбелл, Джон Кэмпбелл! — крикнул капитан Кэмпбелл. — Бегом в форт, доложи генералу, что ублюдки решили высадиться!

Прапорщик в килте убежал, а Мур наблюдал за приближающимися лодками, отмечая, что им приходится нелегко на усиливающемся ветру. Волны в заливе хоть и были короткими и резкими, сильно ударяли в большие гребные лодки и окатывали гребцов и пассажиров брызгами.

— Маклину бы лучше прислать подкрепление, — нервно проговорил Кэмпбелл.

— Мы и сами с ними справимся, — ответил Мур, удивленный собственной уверенностью.

На утесе было около восьмидесяти красномундирников, а врагов, по его прикидкам, не менее двухсот человек, но этим двумстам предстояло карабкаться вверх по утесу, причем первые пятьдесят-шестьдесят футов были настолько крутыми, что ни один человек не мог одновременно лезть и пользоваться мушкетом. Дальше склон становился более пологим, но все еще оставался отвесным, и красномундирники, занявшие позицию на вершине, могли стрелять сверху по людям, карабкающимся по склону. С юга донесся последний залп пушек, гром его коротко прогрохотал, и Мур, не дожидаясь приказа Кэмпбелла, спрыгнул на несколько шагов вниз по верхнему склону, туда, откуда ему было лучше видно атакующих.

— Мы подождем подкреплений от генерала, — с укором крикнул Кэмпбелл.

— Разумеется, сэр, — ответил Мур, скрывая свое презрение к долговязому горцу.

Кэмпбелл послал прапорщика в форт, но это был путь почти в три четверти мили, большая часть которого пролегала через густой подлесок, и подкреплению Маклина предстояло проделать тот же путь обратно. К тому времени, как они прибудут, янки уже давно высадятся. Если американцев и можно было остановить, то сделать это должны были люди Кэмпбелла, но Мур чувствовал нервозность своего командира.

— Веди людей сюда, сержант, — крикнул он Макклюру и, не обращая внимания на жалобный вопрос Арчибальда Кэмпбелла о том, что он, по его мнению, делает, повел Макклюра и остальных «гамильтоновцев» на север, вдоль плеча утеса. Они находились там, где заканчивался более пологий верхний склон, прямо над самой крутой частью холма, и Мур расставлял своих людей так, чтобы они оказались прямо над пляжем, к которому гребли американцы. Его охватило внезапное возбуждение. Он так долго мечтал о битве, и вот она была неминуема, хотя и совсем не походила на его мечты. В тех мечтах он был на широком поле, и враг стоял в плотных рядах под своими знаменами, на флангах располагалась кавалерия, оркестры играли марши, и Мур часто представлял, как пережидает в строю вражеские залпы, прежде чем приказать своим людям стрелять в ответ, но вместо этого ему пришлось продираться сквозь кусты, наблюдая, как флотилия больших баркасов упорно гребет к берегу.

Лодки были уже близко, не более чем в ста шагах от узкого пляжа, где короткие, гонимые ветром волны разбивались белой пеной. Вдруг грянул выстрел. Мур увидел, как у миделя одного из транспортов появилось облако дыма, и понял, что это выстрелила небольшая пушка, установленная на борту. Ядро с шумом пронеслось сквозь деревья на утесе, вспугнув птиц в вечернее небо, и Мур подумал, что этот одиночный выстрел, должно быть, предвещает бомбардировку, но больше орудия не стреляли. Вместо этого с нока реи корабля взвились два флага, и баркасы внезапно подняли весла. Лодки закачались на неспокойной воде, а затем начали разворачиваться. Они возвращались.

— Черт бы их побрал, — сказал Мур. Он смотрел, как лодки неуклюже разворачиваются, и понял, что американцы отказались от своих планов. — Дайте по ним залп, — приказал он Макклюру.

Дистанция была велика, но в Муре кипело разочарование.

— Огонь! — рявкнул он на сержанта.

«Гамильтоновцы» взвели курки, прицелились и дали нестройный залп. Треск мушкетов заикался в деревьях. Мур стоял в стороне и был уверен, что видел, как человека в ближайшей лодке резко швырнуло вперед.

— Прекратить огонь! — гневно крикнул с вершины Кэмпбелл.

— Мы подстрелили одного, — сказал Мур Макклюру.

— Неужели? — с недоверием переспросил сержант.

— Одним мятежником меньше, сержант, — ответил Мур. — Будь прокляты их предательские души.

Ветер унес мушкетный дым, и солнце, на мгновение скрытое полосой облаков над западным берегом залива, вдруг вспыхнуло ярко и ослепительно. Наступила тишина, нарушаемая лишь порывами ветра и рокотом прибоя.

Когда солнце село, раздалось «ура». Бригадный генерал Маклин спустился со своими офицерами к берегу и прошел по пляжу к месту, расположенному сразу за батареей «Полумесяц». Там, в пределах слышимости трех шлюпов Королевского флота, он отдал им честь. У Маклина, наблюдавшего за морским боем с низких недостроенных валов форта Георга, сложилось впечатление, что американцы пытались прорваться в гавань, но их попытка была отбита орудиями Моуэта, и потому он хотел поблагодарить флот за проделанную работу. Его офицеры повернулись лицом к кораблям, сняли шляпы, и Маклин повел их в троекратном сердечном «ура».

Над фортом Георга все еще реял британский флаг.

* * *

— Индейца звали Джоном, — сказал Уодсворт.

— Что такое? Вы о ком? — Генерал Ловелл шептался со своим секретарем и пропустил слова своего заместителя.

— Тот, кто погиб, сэр. Это был индеец по имени Джон.

— И осталось их сорок, — произнес кто-то с края каюты.

— Значит, не из наших, — сказал Солтонстолл.

— Это был храбрый человек, — произнес Уодсворт, хмурясь на оба замечания.

Прошлым вечером, сразу после того как штурмовые лодки отвернули от берега, индейца сразила мушкетная пуля. С утеса, из леса, донесся короткий залп, и, хотя дистанция не оставляла никакой надежды на точность, британская пуля угодила индейцу в грудь, убив его за несколько секунд. Уодсворт, находившийся на борту «Салли», видел, как выжившие поднимались на борт, их мундиры были забрызганы кровью Джона.

— Так почему же мы отменили вчерашнюю высадку? — угрюмо спросил Солтонстолл. Коммодор откинулся на спинку стула, так что глядел на армейских офицеров свысока, поверх своего длинного носа.

— Ветер был слишком сильным, — объяснил Ловелл, — и мы сочли, что у нас возникнут трудности с возвращением шлюпок к транспортам для посадки второй части наших людей.

Командиры экспедиции собрались на военный совет в каюте коммодора на борту «Уоррена». Двадцать один человек толпился вокруг стола. Двенадцать из них были капитанами военных кораблей, остальные — майоры или полковники ополчения. Было утро понедельника, ветер стих, тумана не было, и небо над заливом Пенобскот сияло ясной синевой.

— Вопрос в том, — Ловелл открыл заседание, постучав длинным пальцем по полированному столу коммодора, — должны ли мы сегодня бросить на врага все наши силы.

— А как же иначе? — спросил капитан Халлет, командовавший бригантиной флота Массачусетса «Эктив».

— Если бы корабли атаковали вражеские суда, — нерешительно предложил Ловелл, — а мы бы произвели высадку людей, я думаю, Бог благословил бы наши начинания.

— Несомненно, благословил бы, — уверенно подтвердил преподобный Мюррей.

— Вы хотите, чтобы я вошел в гавань? — встревоженно спросил Солтонстолл.