Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард - Страница 8

Мушкеты были заряжены. Порох, пыж и пулю забили в стволы, на полки насыпали затравочный порох, закрыли огнивом. Щелчки взводимых курков показались на удивление громкими в окутанном туманом утре.

— Джентльмены из Восемьдесят второго, — торжественно вопросил Мур, — вы готовы?

— Ублюдки готовы, сэр, — ответил Макклюр.

— К бою! — скомандовал Мур. — Огонь!

Семь мушкетов кашлянули огнём, извергнув облако зловонного порохового дыма, куда более густого, чем клубившийся туман. Дым висел в воздухе, пока птицы разлетались сквозь густые деревья, а с воды доносились крики чаек. Сквозь эхо выстрелов Макклюр слышал, как пули рвут листву и стучат по камням небольшого пляжа. Солдаты уже рвали зубами следующие патроны, но лейтенант Мур уже их опередил. Он насыпал порох на полку, закрыл огнивом, опустил тяжелый приклад на землю и засыпал порох в ствол. Он втолкнул в дуло патронную бумагу с пулей, выхватил шомпол, с силой опустил его вниз, выдернул со звоном металла о металл, вонзил шомпол в дерн, вскинул ружье к плечу, взвел курок и выстрелил.

Еще ни у кого не получалось обогнать в стрельбе из мушкета лейтенанта Джона Мура. Однажды майор Данлоп замерял время и с недоверием объявил, что лейтенант сделал пять выстрелов меньше чем за шестьдесят секунд. Большинство солдат могли сделать три выстрела в минуту из чистого мушкета, некоторым удавалось четыре, но сын врача, друг герцога, мог сделать пять. Мура обучал стрельбе из мушкета пруссак, и еще мальчишкой он упражнялся без устали, оттачивая главное солдатское умение. Он был так уверен в своем мастерстве, что, заряжая последние два раза, даже не смотрел на одолженное оружие, а лишь криво улыбался сержанту Макклюру.

— Пять! — объявил Мур, оглушенный грохотом. — Кто-нибудь обогнал меня, сержант?

— Никак нет, сэр. Рядовой Нил успел сделать три выстрела, сэр, остальные только по два.

— Значит, моя гинея в безопасности, — сказал Мур, подбирая ее.

— А что на счёт нас? — пробормотал Макклюр.

— Вы что-то сказали, сержант?

Макклюр посмотрел вниз с утеса. Дым рассеивался, и он видел, что накренившееся дерево, всего в тридцати шагах от них, не было задето ни одной мушкетной пулей.

— Нас тут всего ничего, сэр, — сказал он, — мы одни, а мятежников придёт тьма.

— Тем больше убьем, — ответил Мур. — Мы займем здесь пост, пока не рассеется туман, сержант, а затем поищем точку получше.

— Есть, сэр.

Пикет был выставлен. Его задачей было следить за приближением врага. Этот враг, как заверил своих офицеров генерал, непременно придет. В этом Маклин был абсолютно уверен. Поэтому он рубил деревья и намечал, где следует возвести форт.

Чтобы защитить землю короля от его врагов.

Отрывок из письма Совета штата Массачусетс в Совет Континентального флота в Бостоне, 30 июня 1779 года:

Господа, Генеральная Ассамблея сего Штата постановила предпринять экспедицию на Пенобскот, дабы выбить неприятеля Соединенных Штатов, недавно вторгшегося туда, который, по слухам, чинит враждебные действия против добрых людей сего штата… укрепляясь в Баггобагадусе. Поскольку их поддерживают значительные военно-морские силы, для осуществления нашего замысла будет целесообразно послать туда, в помощь нашим сухопутным силам, превосходящие военно-морские силы. Посему… мы обращаемся к вам… прося вас содействовать нашим замыслам, прибавив к военно-морским силам сего штата, ныне со всей возможной спешностью готовящимся к экспедиции на Пенобскот, фрегат Континентального флота, находящийся ныне в сей гавани, и прочие вооруженные континентальные суда, здесь пребывающие.

Отрывки из Ордера на принудительную вербовку, выданного шерифам Массачусетса, 3 июля 1779 года:

Сим вы уполномочиваетесь и вам приказывается, взяв с собой помощь, какую сочтете нужной, незамедлительно брать, хватать и принудительно вербовать всех трудоспособных моряков или мореходов, коих вы найдете в вашем округе… для службы на борту любого из судов, поступивших на службу сего штата для участия в предстоящей экспедиции на Пенобскот… Сим вы уполномочиваетесь подниматься на борт и производить обыск любого судна, а также взламывать и обыскивать любой жилой дом или иное строение, в коем, по вашему подозрению, могут скрываться таковые моряки или мореходы.

Отрывок из письма, отправленного бригадным генералом Чарльзом Кушингом в Совет штата Массачусетс, 19 июня 1779 года:

Я отдал приказы офицерам моей бригады, требуя от них произвести вербовку людей в соответствии с полученными от Вас инструкциями. Смею доложить Совету, что в настоящее время не предвидится возможности набрать хотя бы одного человека, ибо предлагаемое вознаграждение в глазах народа является недостаточным.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Полковник Пол Ревир стоял посреди двора Бостонского арсенала, широко расставив ноги. На нем был светло-голубой мундир с коричневыми обшлагами, белые бриджи из оленьей кожи и сапоги до колен. На толстом коричневом ремне висела морская абордажная сабля. Широкополая фетровая шляпа затеняла его широкое, упрямое, изрезанное морщинами раздумий лицо.

— Ты успеваешь записывать, парень? — грубо спросил он.

— Да, сэр, — ответил мальчик. Ему было двенадцать, и он был сыном Джосайи Флинта, который управлял арсеналом из своего кресла с высокой спинкой и мягкими подушками. Кресло выволокли из конторы и поставили рядом со столом на козлах, где мальчик и составлял список. Флинт любил сидеть во дворе, когда позволяла погода, чтобы присматривать за всем, что творилось в его владениях.

— Цепи, — диктовал Ревир, — банники, щупы для проверки стволов и съемники к ним[12]. Я не слишком быстро?

— Съемники, — пробормотал мальчик, макая перо в чернильницу.

— Ну и жара сегодня, — проворчал Джосайя Флинт из глубин своего кресла.

— Лето же, — отозвался Ревир, — должно быть жарко. Прибойники, парень, и пыжовники. Гвозди, дульные пробки, пальники, запальные крышки[13]. Что я забыл, мистер Флинт?

— Протравники[14], полковник.

— Пиши протравники, парень.

— Протравники, — повторил мальчик, заканчивая список.

— И еще что-то вертится на уме, — нахмурившись, сказал Флинт, но, подумав мгновение, покачал головой. — А может, и ничего.

— Поройся-ка в отцовских запасах, парень, — сказал Ревир, — и сложи все это в кучи. Нам нужно знать, сколько чего есть. Запиши количество и доложи мне. Ступай.

— И ведра, — торопливо добавил Джосайя Флинт.

— Точно, ведра! — крикнул Ревир вслед мальчику. — Да только не дырявые!

Он сел на освободившийся стул и стал смотреть, как Джосайя Флинт впивается зубами в куриную ножку. Флинт был человеком огромных размеров, его живот вываливался из-за ремня, и, казалось, он вознамерился стать еще толще, потому что всякий раз, как Ревир наведывался в арсенал, он заставал своего друга за едой. Перед ним стояла тарелка с кукурузным хлебом, редиской и курицей, на которую он неопределенно махнул рукой, словно приглашая полковника Ревира разделить с ним трапезу.

— Вы еще не получили приказы, полковник? — спросил Флинт. Пуля раздробила ему нос при Саратоге за несколько минут до того, как пушечное ядро оторвало ему правую ногу. Дышать носом он больше не мог, и потому воздух ему приходилось втягивать ртом, одновременно с пережевыванием пищи. Из-за этого его слова постоянно прерывались сопением. — Вы давно уже должны были их получить, полковник.

— Они и сами не знают, что им делать. То ли мочиться, то ли блевать, мистер Флинт, — сказал Ревир, — но я не могу ждать, пока они что-то решат. Пушки должны быть готовы!

— Никто лучше вас с этим не справится, полковник, — сказал Джосайя Флинт, выковыривая застрявший в зубах кусочек редиски.