Таверна на прокачку (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 12

Еще вот вопрос, что означают эти цвета? По какому принципу они присуждаются? Почему укрепление тела и холодное оружие одного цвета, примерно понятно Наверное это какие-нибудь навыки относящиеся к физической нагрузке. А по какому принципу зелёные определены? Кулинария и зельеварение еще можно связать по принципу кухни, но травничество выпадает. Опять же травничество и зельеварение, учитывая специфику мира, тоже вполне сходятся, но кулинария тогда выпадет. Видимо это еще предстоит узнать.

Радует, что уровень таверны немного подрос, хотя я ведь ничего не делал. Видимо временные штрафы за недовольство пропали. Ведь те охотники вместе со своей головой ушли. Но к прежним значениям очки всё равно не вернулись, всё же те два охотника вряд ли забудут местный сервис.

Солнце садилось. Судя по счётчику, я на ногах пять часов. А мой прогресс даже до двух целых очков не дошёл. Мне бы до ночи еще столько же набрать и уже будет три, а то и четыре. Думать о том, что это всё равно катастрофически мало, я себе запретил. Я обязательно найду решение.

Я вздохнул и огляделся.

После драки посетители рассосались — вонь в таверне стояла невыносимая. Так что даже беготнёй по залу я теперь не смогу усилить своё тело.

Пребывая в тяжёлых раздумьях, я побрёл выбрасывать разбитую посуду.

На обратном пути я встретил Виктора, тот возвращался от колодца с мокрыми руками и влажными волосами. Оглядев меня, он холодно произнёс:

— Похоже, на сегодня твоя работа закончена, можешь отдыхать. Мария даст тебе похлёбки.

Словно недовольный собственными словами, он нахмурился и шагнул к двери.

Есть очень хотелось, но вместе с тем во мне будто открылось второе дыхание. А ещё жутко раздражал прервавшийся ручеёк уведомлений и низкие цифры прогресса. Поесть я всегда успею, к тому же эффект усиления от похлёбки до сих пор действует. К тому же, вдруг я смогу вновь поднять уровень таверны.

Прижимая поднос к груди, я возразил:

— Поручите мне ещё работу!

— Что? — Виктор удивлённо оглянулся. Махнул рукой, указывая на мой разбитый глаз и рассечённую бровь. — Хватит, говорю, на сегодня.

— Нет, — твёрдо сказал я, глядя ему в глаза. — Я обещал стать вам опорой и помогать во всём. Прошу, дайте мне ещё работу. Я не устал.

Я врал. На самом деле я еле держался на ногах. Тело молило об отдыхе, от мыслей о том, что можно просто лечь и расслабиться, мурашки шли по спине. Но я прекрасно помнил, чем грозит такая блажь.

Поэтому, упрямо сжав губы в линию, я ждал ответа Виктора.

Мужчина усмехнулся, покачал головой и сказал:

— Ну, можешь конюшню почистить, если так хочется помочь.

— Спасибо! — я направился было к конюшне, потом вспомнил, что у меня в руках пустой поднос, повернулся обратно к таверне, но Виктор перехватил меня и забрал поднос. — Спасибо! — повторил я и поспешил к новому месту работы.

Ещё никогда в жизни я не был так замотивирован работать!

Авгиевы конюшни. Такой подвиг Геракла пришёл мне на ум, когда я вошёл в пропахшее навозом стойло. Здесь явно содержали чужих лошадей и временно. Потому что оставлять своих в такой грязи было кощунством.

Всего я насчитал десять секций — по пять с обеих сторон от прохода. В ближнем стойле, видимо, самом чистом, стояла чахлая лошадёнка, над которой жужжали мухи. Она свесила голову над пустым деревянным ведром и вяло шевелила ушами.

Перед глазами вылезла подсказка:

Лошадь обыкновенная.

Скорость (скрыто).

Выносливость (скрыто).

Грузоподъёмность (скрыто).

Приручить?

Да. Нет.

Подсказка: поможет открыть навык «Приручение»

Заманчиво открыть новый навык. Однако были «Но». Во-первых, это не моя лошадь. Учитывая местные нравы, вряд ли Виктор отреагирует благосклонно на факт приручения. Во-вторых, я заметил, что название навыка подсвечено голубым. Это еще что за цвет? В одном уверен, вряд ли этот навык поможет с укреплением тела, а это сейчас приоритет. Значит, пока навык бесполезен.

Я отвернулся от лошади и продолжил осмотр.

Остальные стойла пустовали. Я прошёл по проходу, укрытому дощатым настилом, заглядывая в стойла и морщась от запаха. Похоже, здесь часто останавливаются гости с лошадьми. Не знаю, сколько лет здесь стоит таверна, но слой грязи здесь, похоже, с доисторических времён.

В углу я заметил лопату и ещё одно ведро — хвала местным богам, ведро было с ручкой.

Что ж, приступим.

Я махал лопатой. Намеренно загребая побольше навоза, тем самым увеличивая вес, и наблюдал как растут очки прогресса. Эта работа оказалась значительно тяжелее, чем всё остальное. Стремительно растущий прогресс радовал, заставляя напрочь забыть об усталости.

Я утрамбовывал прелое сено и конский навоз в ведро, и таскал тяжеленную ношу в выгребную яму, и так раз за разом. Ладони покрылись мозолями, спина ныла нещадно. Со лба катил пот, не смотря на то, что вечер окутал двор прохладой. Но за полчаса работы уже набежало столько же, сколько за два часа беготни по залу.

Когда стало совсем темно, и я продолжал работать буквально наощупь, из таверны пришла Мария и повесила у входа фонарь с мутными стёклами и со свечой внутри. Покачала головой и сказала:

— Похлёбка на столе. И одежда там же.

Я опёрся на лопату и вытер дрожащей рукой лоб. Кивнул ей. Желудок, который от постоянной работы, затих, при мысли о еде взвыл. Но я не мог пока позволить себе отдых. Если я наемся, меня потянет в сон, и я не смогу побороть тело подростка. Свалюсь и усну на месте.

Я следил за своим прогрессом. Каждый третий взмах лопаты приносил сотую долю прогресса. Каждый подход с тяжёлым ведром — ещё пять сотых.

Отпахав несколкьо часов, я решил дать отдых натруженным рукам. Судя по статистике, я получил чуть больше целого очка прогресса укрепления тела. Итого 2,98. Почти три. Ещё и кулинарию вместе с зельеварением обогнал!

Уровень таверны тоже вырос, и теперь рядом со шкалой значилось: 80,5. Мелочь, а очень приятно.

Остановился, тяжело дыша, и осмотрелся. Я вычистил только три стойла, продравшись сквозь засохшую грязь и слипшуюся подстилку до деревянных досок. Что ж, такими темпами, я могу проработать ещё два часа и, глядишь, добуду еще немного очков к своей прокачке.

На фоне прежних достижений звучит неплохо. Но этого всё ещё мало. Да и не чистить ведь все конюшни этой деревни!

Горло словно слиплось. Еле переставляя ноги, потащился к колодцу. Взошла Луна — или как там называлось местное ночное светило, более крупное и розоватое, совсем не похожее на Луну в моём мире. Зато света оно давало предостаточно.

Пустое ведро стояло на срубе, я бросил его вниз, следя, как разворачивается верёвка, и услышал далёкий плеск. Принялся крутить ворот, ощущая, как трясутся кисти и предплечья.

Чёрт, какой же я слабый! Вспышка ярости придала мне сил, и последние метры ведро преодолело быстрее, чем весь остальной путь. Я схватил ёмкость с водой, с натугой водрузил её на край колодца и с наслаждением сделал несколько глотков, припав губами к прохладной жидкости.

— Эй, навозник, не суй свою вонючую голову в ведро! — услышал я за спиной.

Из тени вышел Леонид. Ну, конечно, кто ещё мог так разговаривать со мной! Он приблизился вихляющей походкой и вдруг резко выбросил руку, пытаясь столкнуть ведро обратно в колодец.

Но я был готов, и таким же резким движением отбросил его руку в сторону. Сегодня я не потяну ещё один подъём воды из колодца. А вода пригодится мне не только пить, но и смыть с себя грязь и кровь перед сном. Так что я не намеревался уступать наглому сыночку хозяина.

— Ты чё, вонючка! — Леонид ожидаемо возмутился и замахнулся кулаком. Я поставил блок, но удара не последовало. Скрипнула дверь, двор озарился светом из таверны, и на пороге появилась фигура Виктора. — Ладно, живи пока, — тихо прошипел Леонид и скрылся в тени.