Таверна на прокачку (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 50

Так и на вкус петрушка! Тут же сорвал все кустики. что были в округе. Нашёл всего семь, но и это лишним не будет.

Заметил только, что травничество не добавилось. Видимо, не такая ценная трава. Что бы эта система понимала! Петрушка, вернее петрелия, бесценна для хорошего блюда.

Пока искал еще петрелию, нашёл аналог укропа и мяты. Пришлось повозиться, но вскоре получил подтверждение, что эти травы хоть и не обладали чудесными свойствами, но и не отрава. И на вкус соответствовали. Разве что названия отличались от привычных.

Холодянка. Растение.

Незначительно повышает харизму.

Убирает неприятный запах изо рта.

Незначительно повышает ясность ума.

Мелкий разлапник. Растение.

Нейтрализует запахи.

Кратковременно повышает сопротивление болезням.

Итак, у меня есть местный аналог укропа петрушки и мяты. Базовые приправы, без особых магических свойств, но для кухни — бесценно.

Мария еду солила и перчила, и на этом её кулинарные фантазии заканчивались. Я же собирался менять правила игры.

Травничество росло с каждым сорванным стеблем. К тому моменту, как впереди показался частокол таверны, в мешке набралось трав на десяток блюд.

Панда залезла обратно за пазуху, и я сунул ей горсть разных листьев. С её навыками правильного питания сама разберётся, что ей нужно. Наевшись, Ника снова задремала. На краю сознания я ощущал её довольство.

Я подошёл к воротам и нахмурился. Створки были приоткрыты. А я точно помнил, что закрывал их перед уходом, чтобы было ясно, что таверна не работает.

Радостное настроение мигом слетело. Рука легла на рукоять кинжала.

Я тихо проскользнул во двор. Пустые столы, которые горожане вытащили из зала после пожара, стояли тёмными глыбами. Погасшее кострище в стороне зияло, как чёрная дыра. Вокруг никого. Но ворота ведь кто-то открыл.

Я поставил мешок у крыльца, затем медленно, стараясь не скрипеть половицами, вошёл в обгоревший зал. Внутри было темно — хоть глаз выколи. Я замер, давая зрению привыкнуть.

В глубине дома что-то стукнуло. Тихо, но отчётливо.

Кто-то копошился возле комнаты, куда я сложил уцелевшие вещи.

Кинжал скользнул из ножен. Руки сами приняли хват, в голове по привычке включилась мантра. Шу. Шу. Шу. Лезвие отозвалось слабым мерцанием. Формировать воздушный клинок получалось всё лучше.

Я двинулся через зал, огибая обугленные остатки мебели. Старался не шуметь, осторожно ступая и молясь, чтобы половицы не скрипели.

Наконец я увидел смутную тень впереди.

Оценил свою позицию. Если будет нужно, я смогу напасть и сбить с ног. Кинжал я держал в руке, но не убивать же каждого воришку, ведь верно?

Нападать я не стану. Дам шанс. Тем более, что, судя по силуэту, незваный гость совсем не крупный. Ребёнок или подросток.

— Кто здесь? — громко спросил я, остановившись в трёх шагах от двери.

Шорох затих.

— Выходи на свет, — приказным тоном рыкнул я. — Медленно. Руки на виду держи.

Из полумрака, в полосу света от узкого окна шагнул веснушчатый парень. Я его помнил — тот самый, из леса. Дружок Леонида, который бросился бежать, увидев искры на моём ноже.

Сейчас он смотрел на кинжал в моей руке с неподдельным страхом. Это ведь настоящий боевой клинок, не самоделка Леонида.

Это кинжал, которым я сегодня убил человека. Мысль не добавила мне радости, но прибавила уверенности.

Я чуть шевельнул лезвием. По кромке пробежал отблеск воздушной оболочки.

— Воровать сюда пришёл? — грозно спросил я.

Парень побледнел.

— Я ничего не брал! — выпалил он, задирая руки повыше. — Меня дед Антоний послал! За вещами для Марии!

Панда проснулась от голосов, высунула мордочку из-за ворота рубахи и с любопытством уставилась на незнакомца. Парень вздрогнул, переводя взгляд с кинжала на зверька и обратно.

— Для Марии, — повторил он, и его голос дал петуха.

Я выдержал паузу.

— Куда без разрешения лезешь? — спросил я, не убирая кинжал. — Видишь, хозяев нет. Подожди у ворот, как нормальный человек.

— Так нет же хозяев… Виктор на охоте, Мария у Антония, Лёня вообще пропал. Я думал, никого…

— Я тут на хозяйстве, — отрезал я. — Отлучался просто. А теперь вернулся. В следующий раз спрашивай разрешения. Понял?

— Да-да, понял, — часто закивал он.

Я убрал кинжал и сбавил тон:

— Тебя как зовут?

— Симеон.

— Сёма, значит.

Имя резануло. В прошлой жизни у меня был знакомый Сёма. Последний раз я видел его в зеркале заднего вида — в ту секунду, когда его «Мерседес» бортанул мой «Порше» в отбойник моста. Я моргнул, отгоняя воспоминание. Та жизнь кончилась. Нечего ворошить.

— Ладно, Сёма. Пойдём, посмотрим, что Марии собрать.

Вместе мы отодвинули доски, которыми я завалил дверь уцелевшей комнаты, и вошли внутрь.

Сквозь окно под потолком в комнату проникал тусклый свет с улицы. Фонарь бы зажечь, но его еще нужно найти.

Сёма уверенно шагнул к сундуку, будто бывал уже здесь, и откинул тяжёлую крышку. Внутри оказалась одежда, мужская и женская.

Мы отобрали несколько юбок и кофт. Сёма, с опаской поглядывая на меня, сложил вещи в холщовый мешок и, что-то пробормотав, заторопился к выходу.

На прощание он зачем-то поклонился. При этом парень пятился, косясь то на ножны с кинжалом, то на Нику, которая уже уверенно перебралась мне на плечо и щурилась оттуда, как маленький хищник. В глазах Симеона читалось уважение, граничащее со страхом. Поворачиваться ко мне спиной он явно опасался.

Это было комично, но, учитывая прошлый опыт нашего общения, меня это вполне устраивало.

Когда шаги стихли за воротами, я вернулся к сундуку.

Да, там хранились не мои вещи, но мне необходима чистая одежда. Носить обгоревшую, провонявшую дымом и кровью рубаху — не вариант. Я перебрал содержимое и вытащил мужскую рубаху из плотного полотна и крепкие штаны. Не новые, но целые и чистые.

В голове проскользнула мысль, что можно нацепить на себя вещи Шныря, но пока их не очищу от крови, даже думать об этом не хочу. К тому же я собрал пару стеблей растения с антисептическими свойствами. Но это еще успеется, а сейчас…

Я пересадил панду на кровать. Стащил с себя грязное тряпьё и с наслаждением натянул чистое. Запах залежавшейся ткани — чуть затхлый, сундучный — показался мне ароматом роскоши после гари и крови.

Подпоясался ремнём, повесил кинжал. Прикинул — стоит ли таскать кошель со всеми средствами на себе? Нет. Слишком опасно. Нужен тайник.

Я достал шкатулку Макса, которую принёс сюда вместе с уцелевшими вещами. Отсчитал одну серебрушку и оставшиеся четыре медяка в кошелёк — на ближайшие расходы. Остальное серебро ссыпал в шкатулку.

Теперь куда спрятать?

Сундук — слишком очевидно. Под кровать — найдут первым делом. Нужно место, куда полезут в последнюю очередь.

Будто слыша мои мысли, панда спрыгнула с кровати и прошлась по комнате, обнюхивая углы. Остановилась у дальней стены и ковырнула лапкой пол. Я пригляделся. Одна половица была чуть светлее остальных, с едва заметной щелью по краю.

Тайник?

Я присел, подцепил пальцами край и потянул. Доска поддалась с тихим скрипом. Под ней — узкое углубление в земляном полу. Не пустое.

Рука нащупала свёрток — что-то увесистое, аккуратно обёрнутое в ткань и перевязанное верёвкой. Рядом — кожаный мешочек, тяжёлый от монет. И третий предмет — маленький, угловатый.

Я вытащил всё на свет.

Мешочек развязал первым — внутри оказались серебряные монеты. Штук тридцать, не меньше. Запас хозяев на чёрный день. Пересчитывать не стал, всё же это не моё, и сразу убрал обратно в тайник.

Маленький предмет оказался деревянной брошкой в форме цветка. Грубоватая работа, местами стёршаяся краска. Детская поделка или подарок от ребёнка. Я повертел брошку в пальцах, Анализ не показал ничего интересного, поэтому тоже вернул на место.