Таверна на прокачку (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 59

«Не надо, — подумал я. — Только не сейчас».

Яков поднял голову и распрямил плечи.

— Опять припёрлись, — сквозь зубы процедил он. Негромко, но в притихшем дворе его слова услышал каждый. — И все, значит, сидим, молчим?

Назар схватил его за рукав. Яков вырвался.

— Чего? Я в своей таверне, говорю, что хочу!

— Это не твоя таверна, — прошипел Назар.

— Да какая разница!

Охотники не сразу поняли, о ком речь, но увидели устремлённые на них недобрые взгляды, и улыбки сползли с их лиц. Один из молодых охотников, черноволосый, с глазами навыкате, медленно повернулсяу к Якову и с угрозой спросил:

— Ты это кому сказал, мужик? — он приподнял верхнюю губу, оскалив кривые зубы.

— Кому надо, тому и сказал, — огрызнулся Яков, вставая. Фингал под глазом после прошлой драки с Павлом ещё не сошёл, но это его не останавливало. — Хватит! Насмотрелись на таких, как вы! Шумят, мечами трясут, а потом таверны нам жгут!

— Мы ничего не жгли, приди в себя. Ты не проспался что ли? — попытался разрядить обстановку второй охотник, с щегольской бородкой и усами.

— Да все вы одной породы! — Яков ткнул пальцем в их сторону.

Назар потянул его за рубаху, пытаясь усадить обратно. Бесполезно. Яков был из тех, кого несло, как телегу с горки, — пока не врежется во что-нибудь, не остановится.

— Мы вас, деревенщин, вообще-то защищаем от нападения тварей, — сказал Кривозубый.

Мастеровые за соседними столами зашевелились. Кто-то тихо проговорил:

— Ещё неизвестно, кто здесь твари.

В тишине двора это прозвучало оглушительно.

Кривозубый вскочил и метнулся к Якову, обхватив рукоять меча.

— Повтори, что сказал! — прошипел он, нависая над скандальным плотником.

— Да вы хуже крысоволков, — сквозь зубы ответил Яков, глядя снизу вверх.

Старший охотник, тот самый жилистый Волох, поднялся и положил ладонь на плечо Кривозубому.

— Сядь, — сказал он спокойно. — Мы пришли поесть, а не мечами махать.

— Он нас тварями назвал! — не унимался молодой.

— Я слышал, — кивнул Волох. — А ты слышал, что им таверну сожгли?

Кривозубый обвёл взглядом обугленные стены таверны, столы во дворе, закопчённую дверь. До него, кажется, только сейчас дошло, что они сидят на улице не из-за хорошей погоды.

Сыч отлепился от стены и подошёл ближе. Встав между охотниками и местными.

— Таверну сожгли такие же охотники, люди Самсона, — сказал он ровным голосом, обращаясь к Волоху. — Вчера утром завалились. Вас здесь не было, вы не виноваты. Но людей можно понять.

Волох посмотрел на Сыча. Два немолодых, опытных человека, оба видавших в жизни достаточно зла и горя, чтобы не лезть в чужое, но и не отмалчиваться.

— Мы просто зашли поесть, — сказал Волох ровным тоном.

На секунду показалось, что всё рассосётся. Сыч и Волох обменялись взглядами и кивнули друг другу. Но во двор вошли ещё трое мастеровых. Они увидели охотников, увидели пышущего злобой Якова и молодого охотника, нависшего над ним с рукой на мече. Выводы они сделали мгновенно.

— Что, опять? — громко спросил один.

— Снова припёрлись! — подтвердил кто-то из-за стола.

Яков повернулся к вошедшим и крикнул:

— Сколько можно это терпеть?

Охотник с бородкой, всё ещё стоящий у стола, резко повернулся на крик и локтём задел кружку, стоявшую на краю. Кружка слетела, её содержимое плеснуло веером и окатило колени сидящего рядом Назара.

Мелочь. Случайность. Но это стало той самой искрой, что вызвала взрыв.

Мастеровой вскочил, смахивая капли с колен. Охотник отшатнулся. Яков заорал что-то неразборчивое, и местные бросились вперёд.

Всё произошло в считанные секунды.

Кривозубый успел выхватить меч, но Коготь, который будто ждал именно этого момента, налетел сбоку и перехватил его руку, выкрутив запястье. Меч лязгнул о камни двора. Коготь врезал охотнику локтем в челюсть, развернулся и поудобнее перехватил свою дубинку.

Двор словно этого и ждал.

Мастеровые навалились на второго охотника втроём, повалили на землю. Тот отбивался, раскидывая нападающих, но местных было больше. Кто-то получил по рёбрам, кто-то схватился за разбитый нос. Кружки летели со столов, тарелки бились о камни.

Я стоял за рабочим столом с поварским ножом в руке и смотрел на двор, который превратился в поле боя.

Поискал глазами Сёму, но тот благоразумно пятился подальше от драки, наблюдая за происходящим распахнутыми глазами.

Потянулся под стол левой рукой, нащупывая кинжал. Пальцы сомкнулись на шершавой рукоятке, и я понял, что готов выдернуть клинок, шагнуть в эту свару, чтобы драться наравне со всеми за свою таверну и за деревню.

Осознание было неприятным. Четыре дня назад я был чахлым мальчишкой, еще ранее ресторатором, далёким от суровых средневековых разборок. А сейчас стою с ножом и думаю, когда вступать в бой и кого бить первым.

Этот мир меня всё же изменил. Причём поразительно быстро.

Коготь орудовал дубинкой точно и жёстко. Кривозубый отскочил в сторону, уходя из под замаха, второй охотник лежал на земле, скрючившись, а местные пинали его, столпившись кругом.

— Хватит! — рявкнул Сыч, перекрывая шум.

Никто его не слышал. Или не захотел слушать.

Волох действовал без крика. Подошёл со спины к Кривозубому, который собирался рвануть обратно в драку, схватил за ворот и дёрнул с такой силой, что парень потерял равновесие и шлёпнулся на землю.

— Кир, Сидеть, — приказал Волох негромко, но властно.

Сыч тем временем вклинился между дерущимися, раздвигая людей, как тяжёлые шторы.

— Коготь, помогай разнять, — рявкнул он.

Поймав взгляд товарища, Коготь переключился. Он принялся оттаскивать местных от охотника, которого секунду назад сам с упоением пинал. Люди сопротивлялись, но охранники, вместе с подоспевшим Волохом действовали чётко. Кого потянули за шиворот, кого за пояс. Одного особо буйного Сыч просто вырубил коротким ударом в подбородок. Тот мешком осел на землю.

Яков стоял в стороне, тяжело дыша. Из носа текла кровь, под левым глазом наливался новый фингал, делая мастерового похожим на панду. Но глаза горели победным огнём.

— Вот так! — выдохнул он. — Пусть знают!

— Заткнись, Яков, — бросил Назар, прикладывая ладонь к рассечённой скуле.

Драка угасала. Местные, тяжело дыша, отступали к своим столам.

Система выдала длинный лог уведомлений, о победе селян над опытными воинами.

Прогресс Зельеварение: 5,46

Прогресс Кулинария: 4,27

Охотники сгруппировались с другой стороны двора. Молодые были в крови — у Кривозубого разбит нос и рассечена бровь, бородатый прижимал ладонь к рёбрам и тяжело дышал.

— Отпинали, как собак! — злорадно крикнул кто-то из мастеровых. Местные радостно загомонили в поддержку.

Волох оглядел двор. Его лицо ничего не выражало. Он повернулся к Сычу, и между ними состоялся безмолвный диалог. Они оба хорошо знали, чем заканчиваются такие истории.

— Драка — дело молодое, — невозмутимо сказал Волох. — Мои парни бывали в переделках и похуже. Размялись, да и хватит. Нормальные воины хотя бы раз в неделю должны хорошенько получать по щам, чтобы башку на место поставить и культивировать в себе осторожность.

Молодые охотники вытаращились на него.

— Волох, они же нас…

— Молчать! — Волох даже не повысил голос. Просто интонация изменилась, и оба парня разом заткнулись. — Кир, Грач, мы уходим. Поедим в другом месте.

Он подобрал меч Кривозубого, вложил ему в ножны, затем подтолкнул парня к воротам. Второго тоже направил в сторону выхода твёрдым жестом. Молодые охотники шли, пошатываясь, оглядываясь на ходу.

У самых ворот Кривозубый остановился.

— Я вернусь! — крикнул он и сплюнул кровь. — И спалю вашу дыру!

— Она уже сожжена, придурок! — выкрикнул Яков, осторожно трогая новый фингал. — мужики невесело усмехнулись от колкости мастерового. Однако смешки тут же стихли.