Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл - Страница 15

— Нет, больше никто. Деревня-то небольшая. А что ты хотела?

— Обложки для меню заказать. Вот, смотри, я нарисовала.

Ага, типа большой книги, со словом «меню» в центре. Куда вкладывается листок с названием блюд, их описанием и ценами.

— Дай я зайду к Касу. Мне он не откажет. Мне все равно тут на часок надо задержаться.

Дядя, забрав рисунки, решительно пошел к дому кожемяки, а мы двинулись в сторону таверны.

— Ой, какая прелесть! — Маша, крутившая головой как сова во все стороны, увидела деда Гара, сидящего на скамейке у крайнего дома и вязавшего корзины. А, это она плетеный ларец увидела среди готовых изделий.

— Здравствуйте! А это вы сделали, а продается? А за сколько?

Шумовая атака на неподготовленного старичка была стремительной и безжалостной. Спустя пять минут мы уже знали весь процесс изготовления плетеных поделок, про то, что внук ленится и принес кучу пересушеной коры, затем нам подарили этот ларец, договорились об изготовлении десятка плетенных корзин с ручками и крышками. И уходя, я услышал, как дед прокряхтел.

— Налетела как оглашенная, что я хоть делал-то?

Но мы уже побежали, так как издалека увидели, как к нам во двор въезжают пара всадников.

Всадники спешились и принялись самостоятельно расседлывать и чистить лошадей. Хотя у обоих висят знаки лиеров. Видать очень ценят лошадок и не доверяют их никому. Маша быстро убежала на кухню, а я подбежал к мужчинам и предложил помощь.

— Теплая вода есть? — Хриплым от пыли голосом спросил тот, что постарше, — чтоб не колодезная.

— Конечно! — Вежливо поклонился я, — вон, поилка, утром заливали.

— Хорошо. Позови владельца к нашему столу. Есть разговор. И чего поесть поприличнее.

— У нас все приличное, стол вам сейчас накроют. Девочка, что была со мной, льера, до конца лета она у нас занимается кухней. Очень вкусно готовит. А насчет владельца — я за него, отец в отъезде.

— Хорошо. Пойдем, поможешь умыться и потом поговорим.

Я крикнул выбежавшему Янику, чтобы дождался, когда лошади остынут, и напоил их. А сам отвел мужчин за таверну, полил им на руки и плечи. После подал полотно вытереться, чему лиеры обрадовались, они собирались рубахи на мокрое тело надевать.

Стол им уже начали накрывать: стояли кружки с элем, нарезанный пирог с курицей, тарелка с нарезанной тонкими ломтиками колбасой, сыром и копченым окороком. Лиеры первым делом выпили по половине кружки, и, утолив жажду, перешли к делу.

— Через пять дней тут проедет наш господин, лиер древнего рода. С ними свита человек двадцать. Нужно обеспечить всех комнатами. Хотя бы пять комнат отдельных, и пятнадцать спальных мест для дружины. Будет столько?

— У нас одна комната для лиеров, три просто отдельных комнаты и три общих, на десять человек каждая… Но я могу освободить одну из наших комнат…

— Не надо. Давай мы просто скупим все комнаты на сутки. Нам так даже лучше.

— А куда мне остальных гостей девать?

— Простолюдинов — думай сам. А если кто из лиеров забредет, дадим им места в третьей общей комнате. Это задаток. Если Господин будет доволен, получишь еще один.

С этими словами лиер положил на стол малый империал.

— Подготовим все в лучшем виде! — Невольно поклонился я, так как только задаток был примерно раз в десять больше того, что мы на них потратим.

— Мяса побольше! Это главное. Если добудете оленя — вообще здорово, лиер очень любит запеченую оленину.

После обеда, когда небольшая волна гостей схлынула, вернувшийся Ивер неожиданно зашел на кухню и, достав из сумки, протянул Маше узкий длинный сверток, туго перевязанный кожаным шнуром.

— Держи. Попробуй теперь.

Маша развернула его, и у нее вырвался восхищенный визг. Да что там, у меня тоже дыхание перехватило! На бархатной подкладке лежал нож. Но не тот, на скорую руку переделанный от Кавната, а более изящное и красивое оружие труда. Клинок был тоньше да чуть длиннее, с идеальной бритвенной заточкой. Рукоять из темного дерева, тоже немного отличающаяся от предыдущего ножа, чуть тоньше и уже, легла в руку Маши как влитая.

— Ивер… Это… Это же из твоего боевого⁈ — Ахнул я, узнавая переливчатый цвет лезвия. — Это же…

— Инструмент должен служить мастеру, — пожал плечами дядя. — А пылиться в сундуке такому клинку — не дело. Кавнат — хороший кузнец, но нужный металл не найти и в городе. Я понял, что нужно льере. Для тонкой работы нужна другая сталь. Мы маленько изменили форму, я посмотрел, как ты режешь и мне показалось это больше будет под твою руку, чем первый нож.

— Ивер! Ты лучший! Он идеален! — Маша вертела нож во все стороны, примеряя его в руке, привыкая к весу и балансу, словно воин к оружию.

Девочка аж подпрыгивала от возбуждения и радости. Торопливо чмокнула Ивера и тут же помчалась в кладовку, схватила луковицу и несколько морковок, быстро почистила и уложила на разделочную доску.

— Смотрите! Сами поймете разницу! — Воскликнула она, и под легким свистом острого лезвия луковица рассыпалась на идеально прозрачные, почти невесомые полукольца.

Тук-тук-тук! — Сливаясь в одно большое лезвие стучал нож, едва касаясь доски. Морковка за считанные секунды превратилась в аккуратный столбик, а затем — в ровный брусок, который тут же распался на идеальные кубики. Это было не просто приготовление еды — это было искусство, танец, в котором нож был продолжением руки.

— Вот это да… — Прошептала Лаура, наблюдая, завороженная, как и я. — Я и не знала, что так можно.

— Да и я не уверен, что смогу повторить, — восхищенно протянул Ивер, смотря не на распадающийся на полукольца лук, а на кисть руки, — была бы мальчишкой, я бы тебя сабле научил…

— Это основа! — С горящими глазами объясняла Маша, пропустив мимо ушей сомнительный комплимент дяди. — От нарезки зависит, как прожарится продукт, как отдаст сок, как сочетается с другими вкусами! Меня дядя Маттео учил, он вообще целое шоу с ножом делал! Я только чуть-чуть научилась. Это же целая наука! Существуют разные виды нарезки: вот это соломка, а вот бруноаз, а вот так можно сделать тончайшие слайсы…

— Ну я рад, что тебе понравилось! — Таким довольным я не видел дядю уже давно, — Кавнату потом передам, что он все же доказал, что лучший в наших краях.

— Спасибо! А дорого обошелся?

— Не, Кавнат вообще ничего не взял. Сказал, будет рад, если понравится, ночь не спал, чуть не плакал, говорит, едва твое лицо вспомнит, с каким разочарованием на нож смотрела. Жить говорит не могу, зная, что девчонка запозорила мое творение.

Представив гранитное лицо кузнеца плачущим, я некультурно заржал, а следом и все остальные.

— Не, он правда распереживался, и когда я к нему пришел с рисунком и своим старым ножом, он только рад был. Даже готов был доплатить. Кстати, он остатки стали с ножа взял для какого-то ножа для мясорубки. Сказал, ты поймешь.

— Да? Ой, точно, хорошо что сообразил! А то мы только бы делали, что мясорубку точили… А когда ее сделает?

— Сказал, как винт сделает, так сроки скажет. Что-то у него там не выходит… А вообще занятная штука, мы ее там покрутили уже.

— Э-э, как покрутили, если он только сроки скажет? — Мое недоумение в этот раз даже Машу опередило.

— А Кавнат из глины ее слепил, обжег, собрал и испытал. А теперь детали повторяет из металла.

— Ух ты! А я бы так не догадалась, — восторженно протянул Маша. — Ладно, его из разряда дикарей тоже вычеркиваю…

— О! Не знал, что можно из дикарей в разряд разумных попасть, — рассмеялся Ивер, — а кого еще повысила?

— Ну тебя в первую очередь, — улыбнулась Маша, — Асту… Наставников… Весела вот то впишу, то вычеркну. Хи!

— Ивер, потренируемся? — Ловкие движения Маши с клинком натолкнули меня на логическую мысль.

— А пошли, — встал с лавки Ивер, но Маша нас быстро обломала.

— Так. У нас сегодня генеральная уборка! План максимум — стены, потолок, лавки, полы. Все до блеска.