Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл - Страница 37

— Дурак, желудок сожжешь, — пробурчал Ивер, забирая у него кувшин и передавая мне.

Забрали все кувшины и понесли на кухню.

— Ну там же дяденька его пробовал, сказал, хорошее… — чуть не плача протянула Маша.

— А он при вас наливал из бочки? — уточнил дядя.

— Нет, вынес из погреба уже в бокале.

— Когда мы телегу разгружали, я обратил внимание, что пробку несколько недель не вынимали, так что не с этой бочки он давал пробовать.

— Блин, не подумала! Это всё вы виноваты! Приучили меня, что окружающие меня люди все честные, совсем осторожность потеряла! А ведь меня ни один телефонный мошенник не мог обмануть! Ну я ему!

— Не докажешь, Маш, — грустно улыбнувшись, помотал головой Ивер. — Пробовать давал? Давал! Купили честь по чести, сразу ничего не предъявила. А потом, может, у тебя скисло? Везли не так, хранили не там. Не вернет он деньги.

— Дядь Ив, я что дурочка? Да и мало мне у него деньги забрать… пусть ими подавится. Я еще не придумала, но моя месть будет страшна! Я себя просто так дурить никому не позволю! Он пожалеет, что надуть меня вздумал!

Девочка немного помолчала, успокаиваясь, и спросила непонятно кого:

— А как определить крепость уксуса? — И сама тут же ответила: — Капнуть на яичный белок, конечно же! Всё гениальное просто!

И, схватив кувшин, помчалась на кухню. Беру еще два и бегу следом. Ивер махнул Янику — мол, будь внимательнее, взял последний кувшин и пошел за нами.

А Маша уже разбила яйцо, капнула немного белка на тарелку и ложкой зачерпнула уксус.

— Та-ак! — высунув от предвкушения язык, девочка свободной рукой поводила, словно тот фокусник в городе. — Трах-тибидох-тибидох! Магия!

И вылила жидкость в тарелку. Белок прямо на глазах стал белеть в тех местах, куда попал уксус, а Маша тут же принялась комментировать:

— До девяти не дотягивает, но точно выше шести процентов. Семь-восемь. Хорошо, даже очень хорошо. У нас в ближайшие дни будет много блюд, где нужно подмариновать мясо… — при этом потыкала ложкой полужидкое яйцо на тарелке. — А прикольно свернулся белок, майонез напомнило…

Маша внезапно замолчала, уставившись в точку на стене. Потом принялась бормотать, перебирая ингредиенты:

— Яйцо, масло растительное — теперь есть, соль, сахар — патока есть, уксус, горчичный порошок… Всё же есть! Ой, я Маша-забываша!

С этими словами она стремглав понеслась в коридор и через секунду хлопнула дверь в ее комнату. Мы с Ивером переглянулись.

— Зато с ней не скучно, — озвучил окончание своих мыслей дядя, но продолжить не успел.

С металлическим грохотом, таща за собой огромный мешок, вернулась льера и возмущенно уставилась на меня.

— Я думала, ты со мной пойдешь, поможешь! — и, не дожидаясь помощи, высыпала содержимое мешка прямо на пол.

Это оказалась металлическая посуда, что она заказала в Храме, которую мы решили временно спрятать, чтобы ее не видела мама и не переживала, что кто-то покушается на ее кухню. Маша порылась в куче, отодвинув дырчатую кастрюлю с одной длинной ручкой, и подняла над головой какую-то закорючку. Точнее, ручку с множеством закорючек.

— Венчик! — громко объявила льера и торжественным голосом произнесла, явно театральничая: — Миром правит майонез! Трепещи, мир! Сегодня ты познаешь кулинарный шедевр всех времен и народов! Впервые под этим небом появится поистине королевский соус, которого мир не видывал прежде! Ивер! Повелеваю! Убей каждого, кто попробует войти и подсмотреть секрет приготовления этого соуса! Эй! Я пошутила! Положи нож! Маньяк! Блин, такой выход испортил! Вес, пошли, поможешь!

Ивер, уже успевший вернуть нож в чехол на поясе, только головой покачал с лукавым выражением лица. А Маша уже схватила меня за рукав и потащила к столу, где мы обычно завтракаем.

— Значит, так, — девочка деловито сдвинула стоящую там посуду в сторону и водрузила перед собой большую миску. — Нам нужно два желтка. Только желтка, без белка!

— А белок куда? — уточнил я, наблюдая, как она ловко разбивает яйцо, переливая желток из половинки скорлупы в другую.

— Белок? — Маша задумалась на секунду. — Белок взобьем с сахаром и запечем. Безе получится.

Она быстро управилась с двумя яйцами, бросила желтки в миску, добавила туда щепотку соли, немного патоки и ложку горчичного порошка, что мы привезли из города.

— Теперь всё перемешиваем.

Она взяла венчик и принялась взбивать. Желтки с приправами быстро превратились в однородную желтоватую массу.

— А теперь самое главное, — торжественно провозгласила Маша, пододвигая к нам небольшой кувшин с оливковым маслом.

— Ты будешь лить масло. Тонкой струйкой. Очень тонкой. А я буду мешать. Давай, начинай!

Я взял кувшин с оливковым маслом и начал лить, стараясь, чтобы струйка была действительно тонкой. Маша яростно крутила венчиком, не останавливаясь ни на секунду. Масса в миске начала светлеть, густеть, становиться какой-то… другой. Я невольно засмотрелся, и струйка масла тут же стала толще.

— Не лей так много! — возмутилась Маша. — Тоньше! Тоньше давай!

Я снова убавил струйку. Глядя, как яростно Маша орудует венчиком, не останавливаясь ни на мгновение. Рука у неё, наверное, уже затекла, но девочка не жаловалась, только покусывала губу от усердия.

— Всё, масла хватит, — выдохнула она, когда кувшин опустел почти наполовину. — Теперь уксус. Тоже по капле, но совсем чуть-чуть. Капнул — я помешала. Ещё капнул — помешала.

Я аккуратно капал уксусом из ложки, а Маша продолжала мешать. Масса в миске стала ещё светлее, почти белой, и невероятно густой. Венчик стоял в ней почти вертикально, не падая.

— Готово! — выдохнула Маша, откладывая венчик в сторону и падая на табурет. — Рука просто отваливается. Но посмотри! Это ли не чудо?

Я заглянул в миску. Внутри была белая, густая, аппетитно пахнущая масса. Я макнул палец — Маша даже не возмутилась, только устало махнула рукой — и попробовал. Вкус был необычный: кисловатый, чуть острый, маслянистый, но при этом лёгкий. Очень необычно!

— Это и есть майонез? — спросил я, облизывая палец.

— Он самый! — гордо ответила Маша. — Теперь мир точно не будет прежним. А ну-ка, где наши вчерашние котлеты?

Она вскочила, несмотря на усталость, и метнулась к печи, где в глубокой миске лежали оставшиеся с ужина котлеты, вывалила половину на сковороду. Схватила три булочки, что Лаура испекла утром, разрезала их пополам, каждую половинку закинула на сковороду. Пока булочки сушились, а котлеты грелись, Маша нарезала сыр, помыла листья салата, разрезала вдоль несколько соленых огурцов. Нарубила полукольцами лук и залила его уксусом.

— Смотри, Вес! — Маша ловко уложила на нижнюю половинку горячей булки огурец, затем лист салата, полила его щедрой ложкой майонеза, сверху — жареную котлету, затем уложила лук, с которого стряхнула уксус, снова лист салата, сыр, прикрыла верхней половинкой и протянула мне. — Держи! Первый в этом мире чизбургер! Осторожно, горячо!

Я говорил когда-то, что горячие бутерброды — самое вкусное, что я ел? Я был не прав! Даже вчерашняя телятина в горшочках уступила по вкусовым ощущениям новому бутерброду. Как она делает такие вкусные вещи из, казалось бы, обычных продуктов? Но вырвался из меня совсем другой вопрос:

— А правда этот соус такой секретный?

— Правда! Уверяю, никто в вашей стране не знает секрета его приготовления. Вы с Ивером теперь посвященные!

— Не-е, я не, я за входом следил, половину не видел, — невнятно пробормотал с набитым ртом дядя, блаженно закатывая глаза. — Делай еще! Одного мало!

Глава одиннадцатая

Новые идеи

Едва часть лиеров и дружинников уехали, мы с Яником перетаскали мебель, унеся кровать из комнаты Ивера и занеся туда письменный стол и все стулья. Часть вещей Ивер унёс сам, часть просто закинул в огромный сундук у стены, а оружие, развешанное на стенах, и вовсе оставил. Как выразился, оно и лиеру для декорации не помешает. В общем, уже после обеда лиер Асел переехал в свой новый кабинет и сразу сел за документы. С ним остался один из слуг, который всё время что-то чертил и высчитывал.