Инженер. Система против монстров 8 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 20

— Однако… — покачал головой старик. — Фрост уделал? Мороженщик? Вот кто бы мог подумать… Хорошо, что ты в фуфайке был, вата холод сдержала. А то бы без руки остался. Некроз бы пошёл.

— У вас есть… что-то лечебное? — с надеждой спросил Сокол.

— Я тебе что, лекарь? — фыркнул Василий. — Я начертатель. Аптечек не держу, у меня настойки свои, травки. Но… — он порылся в ящике стола и достал пузырёк с синькой. — Кое-что можем.

Старик перехватил руку парня, бесцеремонно распрямил пальцы, отчего Сокол зашипел сквозь зубы.

— Терпи, казак, атаманом будешь.

Дед Василий активировал навык: «Начертание»

Бывший гравёр обмакнул спичку в синьку и начал быстро рисовать прямо на ладони Сокола сложный узор. Потом повторил его с тыльной стороны кисти, потом на предплечье.

— Огонь изнутри… Тепло от крови… Разгони стужу… — бормотал он.

Как только он замкнул контур последнего рисунка, Сокол почувствовал… нет, не тепло. Жар. Будто руку сунули в горячую воду. Было больно, но это была живая боль. Синюшность начала сходить. К пальцам вернулась чувствительность.

— Ну вот, сняли это колдунство с тебя, — удовлетворённо кивнул Василий. — Жалко, что против серьёзных проклятий знак не работает.

— Фух… — выдохнул парень, сжимая и разжимая кулак. — Отпустило… Спасибо, дед.

— Не благодари, — Василий закрыл пузырёк. — С мордой твоей я ничего сделать не могу. Нос цел, зубы вроде на месте. Завтра к Петровичу сходишь. Он тебя подлатает. Сегодня-то он спит уже.

Василий налил в две кружки кипятка, бросил пакетики чая. Подвинул сахарницу.

— Пей. Согревайся.

Сокол взял кружку обеими руками, наслаждаясь теплом.

— Почему вы мне помогли? — спросил он, глядя старику в глаза. — Вы же знаете, кто я.

Василий подул на чай.

— Знаю, — спокойно ответил он. — Сокол. Бандит. Гладиатор.

В его словах не было обвинения, просто констатация факта. Как «небо синее», «вода мокрая».

— Я тебя жалеть не собираюсь, парень, — продолжил старик, глядя на стрелка жёстким взглядом. — Ты свой выбор сделал, когда с этими упырями связался. Прогнулся под них или как, неважно. Кровь на тебе есть, кровь невинноубиенных. И прощения тебе тут никто не даст, не питай иллюзий. Для них ты всегда будешь врагом, которого они терпят только из-за ошейника.

Сокол опустил глаза. Слушать правду больнее, чем получать по рёбрам.

— Но, — Василий поднял палец, — беспредела я не потерплю. Суд был? Был. Алексей тебя приговорил к пожизненным работам, а не к тому, чтобы тебя каждый сопляк пинал. Наказание должно быть справедливым. А толпой на одного — это не наказание, это скотство.

Он отхлебнул чай, поморщился от горячего.

— Сейчас такое время, Соколок, что человеком оставаться трудно. Зверь из всех лезет. Вон, Найда, — он кивнул на собаку, — с виду чудовище. А душу имеет почище, чем у некоторых людей. А те пацаны… повели себя как шакалы. Я старый уже, мне всё равно, кто ты. Гладиатор, император, хоть чёрт лысый. Если ты безоружный и на рожон не лезешь, я в тебя стрелять не буду.

— А как эти собаки… как вы их укротили? — Сокол кивнул на выводок. Найда подняла голову и глухо зарычала. — Она меня сожрать хочет…

— Хочет, — согласился Василий. — Она плохих людей чует. Но меня слушает. Это Олеся их приручила. Удивительная девчонка. Маленькая, а силы в ней… немерено. Она и мать, и щенков системными сделала. Но мне оставила. Старый я, а с ними веселее.

В углу пискнул щенок, широко зевнул и перекатился на спину.

— Что мне делать, дед? — вдруг вырвалось у Сокола. — Я так не могу. Все ненавидят. Иванов этот… он меня за человека не считает. Ершов допрашивает. А теперь ещё и эти…

— А ты чего хотел? — хмыкнул Василий. — Медаль? Терпи. Работай. Делай то, что велят. Не огрызайся. Ходи тише воды, ниже травы. Стань полезным, а не просто «рабочей силой». У тебя, говорят, класс стрелецкий?

— Да, — вздохнул парень. — Я стрелок, наводчик в БТРе.

— Ну вот. Наводчик — профессия нужная. Если докажешь, что ты не просто кусок мяса, может, и вернут когда. Не скоро, конечно. Год пройдёт, может два. Но шанс есть. Главное, не ссучивайся окончательно. Злоба тебя сожрёт быстрее, чем ошейник башку оторвёт.

Старик допил чай и встал.

— Ладно, посидели и будет. Иди к себе, пока тихо. А то ещё кто геройствовать прибежит.

Сокол поднялся, всё ещё чувствуя боль во всём теле, но уже не такую острую.

— Спасибо, Василий. За чай. И за руку.

— Иди, иди, — махнул дед на дверь. — И запомни: увижу, что ты филонишь или огрызаешься, сам солью угощу. Я за порядком слежу.

Сокол оделся и вышел в ночную прохладу. Двор был пуст. Тишина звенела. Он потрогал разбитую губу, посмотрел на свою правую ладонь, где синел магический рисунок.

«Стать полезным», — эхом отдалось в голове.

Глава 8

Эликсир Ложной Жизни

Ночь над Красногорском была холодной и мёртвой. Звёзды, яркие и безразличные, смотрели с высоты на город через прорехи в облаках. Леонид Филатов, старший лейтенант и воздушный разведчик ЗКП «Рысь», вёл своего ручного Крикуна, Арчи, широкими кругами над тёмными микрорайонами. Мир под ним был окрашен в неестественные, фосфоресцирующие оттенки зелёного благодаря прибору ночного видения.

Вот длинная, как шрам, лента Волоколамского шоссе. Вот тёмные громады многоэтажек. А вот и то, что издалека напоминало гору бетонных обломков — гигантский муравейник Мирмиков.

— Ну и хренотень, — пробормотал Леонид и похлопал своего летуна по шероховатой, горячей шее. — Арчи, дружище, ты только посмотри на это. Искусство, не иначе. Постапокалиптический ленд-арт. Цивилизация. Почти как у людей.

Крикун в ответ лишь тихо курлыкнул, не меняя плавного, мощного ритма взмахов кожистых крыльев. Зверь любил летать ночами, он высматривал добычу.

Леонид скользнул взглядом по исполинскому сооружению. Даже через монохромный фильтр ПНВ было видно, насколько это грандиозная и продуманная конструкция. Муравьи-строители, эти шестилапые инженеры нового мира, не свалили мусор хаотично. Они создали крепость. Скелет их цитадели составляли бетонные плиты и ржавые фермы, притащенные с окрестных руин. Пространство между ними было заполнено более мелким материалом: битым кирпичом и обломками асфальта. Всё это было скреплено какой-то вязкой, затвердевшей массой, похожей на застывшую глину.

Прямо сейчас в муравейнике кипела работа. Десятки Мирмиков, похожих с высоты на суетливых жуков, закатывали массивными валунами и кусками бетонных плит входные туннели. Муравейник закрывался на ночёвку. Умные твари. Очень умные.

Но муравьи его не интересовали. Его интересовала падаль.

— Будь ты проклят, Зултакар! — пробормотал Леонид, смещая сектор обзора на жилые районы, примыкающие к промзоне. — Жадный, костлявый ублюдок! Чтоб у тебя филактерия треснула! Зажал сотку опыта, а теперь гоняет меня по ночам, как какого-то злодейского приспешника. «Деликатное задание», — передразнил он лича. — Найти труп. Свежий. Целый. Где я такой, блин, найду? Проще самому сделать, если подвернётся подходящий кандидат.

Он сплюнул в сторону. Ветер тут же подхватил плевок и унёс в темноту. Работа на некроманта становилась всё более омерзительной. Одно дело активировать артефакт на кладбище. Это было безлично, почти как нажать кнопку на пульте. Совсем другое возиться с мертвецами.

Леонид методично прочёсывал улицу за улицей. Арчи бесшумно планировал над крышами, лишь изредка взмахивая крыльями для коррекции курса. Вот мелькнула пара Мутировавших Псов, грызущихся из-за чего-то в подворотне. Не годится. Вот проковылял одинокий мутант-человек, волоча ногу. Тоже не то. Нужен именно человек, не мутировавший.

И тут он увидел кое-что интересное.

Возле фонарного столба лежала тёмная фигура. Неподвижная. Слишком неподвижная.

— Арчи, вниз, — тихо скомандовал Леонид. — К фонарю. Мягко, мальчик.

Крикун послушно сложил крылья и начал снижение по широкой спирали. Он приземлился в десятке метров от столба, коснувшись асфальта с лёгкостью огромной бабочки. Леонид спрыгнул на землю, его ботинки тихо хрустнули по осколкам стекла из разбитой витрины.