Инженер. Система против монстров 8 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 35

— Послушай меня, Рейн, — заговорил я, поравнявшись с ней. — Я понимаю твою паранойю. В этом мире доверие — дефицитный ресурс. Но есть ещё понятие рациональности. Я инженер и работаю с цифрами и фактами. Факт номер один: вы не в состоянии вести бой. Факт номер два: снаружи опасно. Факт номер три: у нас есть горячая вода, нормальная еда и безопасные стены.

— И что ты хочешь взамен? — резко остановилась она. — Рабства? Клятвы верности? Десятину?

— Информацию, — пожал я плечами. — Вы в Красногорске дольше, чем мы. Возможно, вы видели то, чего не видели мы. Обмен знаниями. Равноценная сделка. Плюс… просто по-человечески посидеть.

Рейн прищурилась. Она сканировала меня взглядом, пытаясь найти подвох. Её интуиция, видимо, вопила об опасности, но тело кричало, что сейчас сдохнет. Ей нужен был отдых. Ей нужна была еда.

— Мы не будем вступать в вашу фракцию, — твёрдо заявила она.

— Я не предлагаю кольцо и руку с сердцем, — усмехнулся я. — Я предлагаю обед. Поешьте нормальной еды, восстановите силы. Посмотрите, как мы живём. Никто вас силой здесь не держит. Не понравится, после обеда я лично открою вам эти ворота и покажу безопасный маршрут из нашего района. А ещё у нас есть кофе. Настоящий. Грех отказываться.

При слове «кофе» я заметил, как дрогнул кадык у Сильвера.

— Кофе? — переспросил он хрипло. — Растворимый?

— Зерновой. «Арабика». У нас есть кофемашина.

Это был запрещённый приём. Удар ниже пояса. В мире, где чистая вода — роскошь, зерновой кофе сродни амброзии.

Полкан, стоявший позади Рейн, тихо кашлянул.

— Командир… может, и правда? У меня в животе урчит так, что мёртвого разбудит. Да и всё тело ноет. Нам бы перевести дух.

Рейн перевела взгляд с меня на своих товарищей. Увидела их измождённые лица. Вздохнула так тяжело, словно на плечи ей легла бетонная плита. Вся её воинственность вдруг испарилась, оставив лишь безмерную усталость.

— Хорошо, — тихо произнесла она. — Мы останемся. На обед. И посмотрим, что у вас тут за община. Но если я замечу хоть малейший подвох…

В этот момент глухо лязгнула металлическая дверь служебного входа. Все невольно повернули головы на звук. На крыльцо вышел парень. Он был одет в грязную рабочую одежду, забрызганную штукатуркой. Поверх набросил фуфайку, но не застегнулся. На его шее зловеще поблёскивал зелёным диодом ошейник «Верность-1». Это был Сокол.

Он достал из кармана помятую сигарету, чиркнул спичкой, глубоко затянулся и поднял уставший взгляд на компанию у ворот.

Рейн замерла. Её глаза расширились настолько, что вполне могли выпасть из орбит. Она резко побледнела ещё сильнее, забыла, как дышать, и даже инстинктивно подалась вперёд, почти толкнув меня плечом.

Красноволосая сделала неверный, шатающийся шаг к крыльцу.

— Дима? — прошептала она так тихо, что я едва расслышал. Потом громче, срывающимся от шока голосом: — Дима, ты⁈

Сокол вздрогнул, услышав своё имя. Сигарета выпала из его приоткрытого рта, упала на бетонные ступени, рассыпая искры. Он узнал её. Я видел это по полному охренению на его лице. Стрелок уставился на девушку-лидера, словно увидел призрака.

— Марина? — потрясённо выдохнул он. — Сестрёнка?

Твою же мать… вот только мыльной оперы не хватало…

Да ещё с такими участниками…

Глава 13

Узы крови

Задний двор нашего отеля, залитый холодным, но по-своему ярким дневным светом, на мгновение замер. Это была та самая немая пауза, которая случается перед бурей или взрывом. Я, Женя, Борис и Медведь стояли в нескольких шагах от гостей. Все взгляды были прикованы к крыльцу служебного входа, где застыл Сокол.

— Боже, как же… — прошептала Рейн охрипшим от эмоций голосом.

Она сделала ещё один неуверенный шаг. Её ноги должны были подкоситься от чудовищного истощения. Но вместо того, чтобы упасть, Рейн вдруг сорвалась на бег. Это был бег из последних сил, на чистой воле. Она преодолела разделявшее их расстояние, взлетела по бетонным ступеням и врезалась в Сокола, крепко обхватив его руками.

Мы с ребятами остолбенело переглянулись. Медведь нахмурился, Борис удивлённо почесал затылок. Женя выглядел растерянным, но быстро вернул холодное самообладание. Я неспешно двинулся вперёд, остальные пошли за мной.

Мы видели, как Сокол, этот озлобленный, сломленный дурак, вдруг обнял сестру так, словно она была его единственным спасательным кругом в бушующем океане. Плечи Рейн судорожно содрогались. Она плакала. Громко, навзрыд, не стесняясь ни нас, ни своих товарищей.

— Димка… Господи, живой… — всхлипывала она, зарываясь лицом в его грязную футболку. — Я же искала! Я до вашей базы добралась, когда всё началось… Я думала, ты погиб, уже не надеялась… Братик мой…

— Марина… — Сокол часто заморгал, его голос предательски дрожал. — Я тоже искал. Мы к твоей больнице прорывались… Там… там кошмар был. Маринка, я жив, я тут…

Они шептались, обмениваясь короткими, рублеными фразами, полными слёз и облегчения. На какую-то долю секунды я даже почувствовал укол совести. Брат и сестра нашли друг друга в разрушенном мире. Счастливый конец.

Вот только конец был совсем не счастливым.

Рейн сделала глубокий вдох и слегка отстранилась, чтобы посмотреть в лицо брату. Её руки скользнули по его плечам, шее… и её пальцы наткнулись на холодный, жёсткий композит. Она опустила взгляд. На шее Сокола зловеще мерцал зелёный диод ошейника «Верность-1».

Марина нахмурилась, смахнув слёзы со щёк, и недоумённо провела пальцем по толстому ремешку.

— Дим, а это что за гадость? — спросила она, пытаясь нащупать замок.

Сокол дёрнулся. Он бросил затравленный взгляд на меня, сглотнул сухой ком в горле и ответил честно:

— Это бомба, Марин.

— Что? В смысле «бомба»? — Рейн непонимающе усмехнулась, словно это была дурацкая шутка.

— В прямом, — глухо отозвался Сокол, опуская глаза. — Там тридцать грамм пластида и детонатор. Управление у него…

Он не договорил, но этого и не требовалось. Рейн резко развернулась. Вся её слабость, все слёзы испарились в одно мгновение. В её глазах вспыхнула такая ярость, что воздух вокруг, казалось, затрещал от статического напряжения. Она посмотрела на меня.

— Это ты сделал? — прошипела она, указывая пальцем на шею брата. — Ты надел на моего младшего брата ошейник со взрывчаткой⁈

— За дело, Рейн, — спокойно ответил я. — Поверь, на это есть очень веские причины.

— Причины⁈ — взвизгнула она, делая шаг ко мне. — Ты повесил на человека ошейник, как на собаку, и угрожаешь ему смертью! Сними эту дрянь немедленно!

— Исключено, — отрезал я, скрестив руки на груди. — Твой брат совершил преступления, за которые в любой другой общине его бы просто поставили к стенке. Этот ошейник — его шанс искупить вину.

— Закрой пасть! — Рейн зарычала, её кулаки сжались. — Никто… Слышишь, ублюдок, НИКТО не смеет обижать моего брата! Я никому не позволю!

В следующую секунду её лицо исказилось дикой, нечеловеческой злобой. Я смотрел ей в глаза и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Капилляры в её белках не лопались, её глаза не светились магией. Они просто… наполнились. Радужка, зрачок и склера мгновенно залились густым, глянцевым алым цветом. Казалось, кто-то брызнул ей в глаза свежей, насыщенной кровью, и теперь она смотрела на мир через эту зловещую красную пелену.

Увидев это, Сильвер и Полкан вздрогнули и синхронно отступили на пару шагов. Я сделал мысленную зарубку: раз даже её собственные люди боятся, значит, дело дрянь. Борис и Медведь тут же напряглись, подобрались, готовясь к худшему. Женя молча выхватил из кобуры ТТ, но пока не стал целиться. Просто положил палец на спусковую скобу.

Рейн начала спускаться по ступеням, но её истощённое тело дало сбой. Она сильно пошатнулась, её колени подогнулись, и она судорожно вцепилась в металлические перила, чтобы не упасть. Сокол тут же шагнул к ней, протягивая руки:

— Марин, что с тобой? Погоди…