Восхождение Плотника. Трилогия (СИ) - Панарин Антон - Страница 142

Одет он был в суконный кафтан серо‑зелёного цвета, застёгнутый на все пуговицы, а на голове сидела круглая меховая шапка, из‑под которой торчали жидкие блондинистые патлы. На поясе болталась кожаная сумка, раздутая от бумаг, а в правой руке он сжимал берестяной свиток с печатью. Типичный чиновник.

За его спиной маячили двое конвойных в кольчугах и с мечами на поясах. Лица у обоих были скучающими и равнодушными.

– Мастер Древомир? – осведомился тощий, и голос его оказался неожиданно высоким и гнусавым.

– Ну я, – Древомир выглянул из‑за моего плеча и спросил. – Чё надо?

Тощий откашлялся, развернул свиток с неторопливостью, граничащей с издевательством, и принялся читать нараспев:

– Именем боярина Воротынского, управляющего Дубровской волостью. Довожу до сведения мастера‑плотника Древомира, проживающего в деревне Микуловка, что за ним числится задолженность по особому налогу на ремесло в размере пятидесяти золотых монет, подлежащая немедленному взысканию.

Он свернул грамоту и уставился на Древомира с выжидающим видом.

Тишина длилась ровно три секунды, а после Древомир побелел.

– Ты чё такое говоришь окаянный? Пятьдесят золотых⁈ – голос мастера набрал громкость с такой скоростью, что чинуша невольно отшатнулся назад. – Ты в своём уме, крыса канцелярская⁈ Откуда у меня такие деньги⁈

Мастер руками с такой яростью что я уж решил будто Древомир вот вот двинет в морду чинуше. Пришлось перехватить его за локоть и оттащить назад.

– Уважаемый, подскажите на каком основании введён этот сбор? – Вступил я в разговор.

Тощий моргнул, и водянистые глазки его сузились, пытаясь понять какого чёрта крестьянин умничает и мудрёными словами разбрасывается?

– Основание? – он приподнял бровь с показным удивлением. – Основание в том, молодой человек, что боярская канцелярия ввела данный сбор для всех ремесленников, ведущих деятельность на территории волости. Так что извольте заплатить.

– Кем конкретно введён сбор? – продолжил я, не меняя тона.

Чиновник замешкался. Он поднял грамоту и показал мне. Бумажка как бумажка, дайте мне ручку и бумагу, я таких за час десяток наклепаю.

– Управой введён. Вот, печать видишь? Всё по закону.

Я наклонился и посмотрел на печать. Восковой оттиск был нечётким, оплывшим по краям, и герб на нём угадывался с трудом. Такой знак мог поставить кто угодно, было бы кольцо с гербом и кусок сургуча.

– Печать вижу, – кивнул я. – А документальное обоснование у вас при себе?

– Чего? – тощий нахмурился.

– Вы сказали что сбор введён боярином Воротынским. Стало быть у вас должно быть документальное обоснование в виде указа боярина. А также реестр облагаемых ремесленников, ставки сбора, порядок и сроки уплаты. Любой налог или сбор вводится письменным распоряжением с указанием правовой базы, объекта обложения и расчётной формулы. Где всё это?

Чиновник открыл рот было рот, но тут же закрыл не найдя слов. Водянистые глазки забегали по сторонам с удвоенной частотой, а пальцы на свитке задрожали.

– Послушай, парень, – он попытался вернуть себе начальственную интонацию, но голос дал петуха, и вместо грозного баритона вышел сиплый фальцет. – Тебе что проблемы нужны? Я боярский сборщик податей! Мне поручено взыскать задолженность, и я её взыщу!

– Конечно, конечно. Взыщете подать без проблем, но только после того как я увижу указ Воротынского. – Хохотнул я.

– Вы что мне не верите⁈ Я… – Взвизгнул сборщик, но я его перебил.

– Конечно, не верю. Я сам себе не доверяю, а вам и подавно верить не обязан, так как вижу вас в первый и последний раз.

– Почему в последний? – Заинтересовался чинуша.

– Потому что головы мошенников Воротынский насаживает на колья. А вас как кстати зовут? Поеду завтра в управу и поинтересуюсь о том работаете ли вы сборщиком податей и имели ли вы основание взыскивать с нас такой грабительский налог.

Тощий побледнел и сделал шаг назад, потом ещё и ещё один. Он облизнул тонкие губы, скрутил грамоту и сунул её обратно в сумку резким нервным движением.

– Что ж… Возможно вышла ошибка. Я проверю всё и ещё вернусь, – проблеял он пятясь назад.

– Уважаемый! Так как вас зовут то⁈ – Выкрикнул я ему вслед, но тот не ответил и лишь ускорил шаг.

Конвоиры зевнули и пошли следом за чинушей, который явно направлялся в сторону Микуловой избы. Один из конвоиров обернулся и посмотрел на меня с улыбкой, а после потопал дальше.

Я собирался войти в дом, но заметил что Древомир сложил руки на груди и сверлит меня тяжелым взглядом.

– Что такое? – весело спросил я.

– С каких пор у тебя язык таким подвешенным стал?

– С тех пор как с вами работать стал. Понаслушался ваших острот и вот результат.

Древомир хмыкнул и пропустил меня в избу.

– Готов спорить что это козлобородый прислал сборщика. – Сказал я.

– Думаешь подкупил этого плюгавого?

– Да чего тут думать? Если бы у сборщика были законные основания на взыскание налога, то его сопровождающие уже бы достали оружие и нас с вами ткнули мордой в пол.

– Верно… – Задумчиво проговорил Древомир почесав подбородок. – Ишь ты, а я даже не подумал о таком.

– За то я подумал. – Улыбнулся я садясь за стол, на котором уже стояла каша.

– Жуй умник, нам ещё до мастерской незнамо сколько топать. – Буркнул Древомир.

Так я и поступил. Доел кашу и вышел в морозное утро. Обошёл дом, убедился, что за мной никто не смотрит и вырыл его из промёрзшей земли горшок с бумагами Микулы. Отряхнул от земли, запихнул его за пазуху и пошел за Петрухой.

Эх, сегодня блинами меня никто не угощал. Я слегка запаздал и Петруха уже всё слопал. Не сильно огорчившись, я забрал друга, лошадь Григория, а после мы на минутку заскочили в дом Древомира за дубком, чтобы пересадить его в нашей землянке. Там ему будет безопаснее, опять‑таки священная роща будет питать малыша и он быстрее вырастет в полноценный дуб.

Петруха забрал дубок вместе с бочкой и пыхтя потопал в сторону деревенской мастерской, где нас уже ждал Древомир сидя на телеге.

– Петруха, голова, два уха. – Усмехнулся мастер и спросил. – Как дела?

– Ещё не родила. – Буркнул не проснувшися Петька.

– Ничего. Дело молодое. Ещё нарожает тебе полный подол.

– А я смотрю у вас хорошее настроение. – Подметил Петруха.

– Ну так, да. Неплохое уж точно. Наш то Ярик, бухарик, только что сборщику налогов от ворот поворот дал, запугав того до полусмерти. Хе‑хе! Ты бы морду его видел. Да не Ярика, а сборщика! – Расхохотался Древомир, а я тяжело вздохнул, так как весь следующий час Петруха пытал меня заставляя дословно пересказать случившееся.

К моменту когда я завершил рассказ, мы наконец то добрались до мастерской. Петруха и мастер пошли работать, я же закопал бумаги в паре метров от очага. Земля там сухая, а шастаем мы по ней часто. Через день, может два она превратится в спрессованную корку и никто не подумает что там что‑то спрятано.

Я выбрался из землянки, отряхнул колени и посмотрел на серое зимнее небо. С него срывался снег, мелкий и колючий, обещая к вечеру превратиться в сильный снегопад.

Подойдя к телеге, я с трудом вытащил из неё бочонок с дубком, а после пересадил его в двух метрах от входа. Земля была промёрзшей и копалась с трудом, но спустя двадцать минут дубок уже сидел в земле. Я притоптал почву, а после сбегал до ручья и набрал ведро воды, которое собирался вылить под «Дубок».

Вот только дубок за это время значительно вырос. Толщина ствола увеличилась вдвое, зелёные листья раскинулись во все стороны, будто сейчас была весна, а не зима. При этом молочное свечение исходящее от его ветвей усилилось.

– Я воды принёс, но и без неё судя по всему, дела у тебя идут отлично. – Озадаченно проговорил я и замер когда ветвь дуба потянулась к ведру.

Это было довольно странно. Зелёный листик коснулся воды, после чего ветка опустилась вниз, указывая на основание ствола.

– Понял. От воды всё же не откажешься. – Улыбнулся я и вылил воду на землю.