Восхождение Плотника. Трилогия (СИ) - Панарин Антон - Страница 54

Я лежал в грязи и смотрел, как горящие доски падают с неба. Медленно, красиво, как фейерверк. Одна воткнулась в землю в метре от моей головы. Вторая упала на крышу соседнего сарая, но тут же погасла.

При этом стены хибары остались стоять, не зря я их глиной конопатил. Нет, конечно же глина тут не причём. От хибары остались четыре почерневших бревенчатых стены. Что я там говорил? Начинается новая жизнь? Вот она и началась в виде новых проблем и пожарища. Просто восторг.

Восхождение Плотника. Том 2

Глава 1

Вокруг стонали и ругались люди. Несколько человек сидели на земле, оглушённые и пялились в пустоту. Кого‑то посекло щепками. Бабы причитали, а дети плакали от испуга.

Но все были живы. Да уж, повезло что основная сила взрыва ушла вверх, через крышу. Иначе брёвнами подавило бы всех пожарных до единого.

Здоровенный мужик оттолкнувший меня стоял на четвереньках. Вёдра валялись рядом, смятые, как бумажные. Его лицо чёрное от копоти выражало лишь одну эмоцию, бешенство. Он поднялся, скрежетнул зубами и шагнул ко мне. Схватив за грудки он поднял меня с земли одной рукой, как тряпичную куклу.

– Это чё было⁈ – проревел он тряся меня из стороны в сторону.

Я болтался в его руке как маятник. Мозг лихорадочно искал объяснение. Правду говорить нельзя. Если узнают что я в хибаре держал слизня, то не только я огребу, но и Древомира вышвырнут из деревни, да и Петрухе Анфиски не видать.

Нужна правдоподобная ложь и благодаря моему предшественнику она была очевидной.

– Я брагу готовил, – выдавил я хрипло. – Бочонок стоял у печки. Видать, он и бахнул.

Брага, простое и понятное объяснение. Все знали что Ярик пьяница. Все знали что брага при неправильном брожении выделяет газы. Бочонок рядом с огнём и вовсе опасная затея. Конечно избу таким образом не взорвать, но кто сможет опровергнуть мои слова? Что‑то я не вижу среди селян ни одного взрывотехника.

Мужик посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом и брезгливо швырнул меня обратно в грязь.

– Алкаш проклятый. – с ненавистью прорычал он и гаркнул так что все тут же повернулись в нашу сторону. – Расходимся! Остальное пропойца сам потушит!

Народ начал расходиться. Бабы плевали в мою сторону. Мужики матерились сквозь зубы. Кто‑то пнул валявшееся ведро и оно покатилось гремя по камням.

Я сидел в луже и смотрел на догорающую хибару. Всё сгорело, до последней щепки. Всё кроме всего. Улыбка сама собой появилась на лице, когда ушел последний селянин. А чего печалиться то? Готовые столы в мастерской. Инструменты тоже. В хибаре сгорел лишь слизень, да полусгнившее тряпьё. Одним словом я ничего не потерял.

– Ярый, – раздался тихий голос за спиной.

Позади стоял Петруха, чёрный от копоти. Откуда он взялся, я не заметил. Здоровенный, с рукой на перевязи. Глаза красные от дыма, а на лице смесь стыда и испуга. Он протянул здоровую руку и помог мне подняться.

– Похоже, наше маленькое предприятие накрылось, – сказал он глядя на тлеющие остатки.

– Ещё чего. – Отмахнулся я. – Оно только началось и сгоревший дом меня не остановит.

Обугленные стены хибары всё ещё стояли. Чёрные, покорёженные, без крыши и двери. Внутри догорали остатки пола, а красные угли мерцали в темноте. Петруха стоял рядом и молчал. Лицо его вытянулось. Плечи опустились вниз, как будто из него выдернули стержень.

– Ты это, прости, я всё Древомиру рассказал, – произнёс он горестно. – Но я нехо…

– Забудь. Древомиру и я бы всё рассказал, если бы он меня к стенке прижал. – Поддержал я амбала, не желая давить и без того уничтоженную самооценку Петрухи. – Завтра получишь свои двенадцать серебряников. А остальное на твою свадьбу мы как‑нибудь заработаем, – усмехнулся я хлопнув его по плечу.

Петруха посмотрел на меня с надеждой в глазах. Он надеялся на то что я знаю о чём говорю, а я же задавался вопросом «что за тварь спалила мой дом?». Ростовщик или троица малолеток цепляющихся ко мне? А может вообще никто не виноват и слизень просто разъел бочку, напоролся на слой щелока и из‑за возникшей термической реакции произошло возгорание?

Любой из вариантов был хорош. При этом я бы предпочёл чтобы слизень просто разъел бочку, но что‑то мне подсказывало что это не так. Скорее всего кто‑то поджёг мою хибару целенаправленно. Вопрос только в том, кто именно это сделал и зачем?

Я обошёл пожарище по кругу, медленно осматривая останки избы. На объектах я привык осматривать площадку после аварии. Каждая деталь важна, каждый след рассказывает причину возгорания.

Земля вокруг хибары была вытоптана десятками ног. Люди бегали, таскали воду, толкались, пытались затушить мой дом. Одним словом возможные следы преступления безнадёжно затоптали. Впрочем, я искал не их.

Я искал точку возгорания.

Пожар в деревянном доме начинается с одного места. Печка, лучина, искра из камина или что‑то ещё. Огонь расходится от источника, как круги по воде. По обугливанию стен можно определить откуда он пошёл.

Восточная стена обгорела сильнее остальных. Брёвна прогорели до самой сердцевины. Западная же пострадала заметно меньше. Значит, огонь начался с восточной стороны.

Именно там, где не было ни печки, ни камина. Печь стояла у северной стены. Восточная стена была глухой и безоконной.

Рядом с ней снаружи рос сухой осенний бурьян. Прекрасное сырьё для розжига. Подсунул пучок под нижний венец, чиркнул кресалом. Через десять минут дом полыхает.

Я присел на корточки у восточной стены. Земля здесь намокла от воды, которую лили при тушении. Но под грязью угадывался тёмный маслянистый след. Я мазнул по нему пальцами и поднёс к носу. Пахло смолой или дёгтем. А значит кто‑то облил стену чтобы лучше горела.

– Петруха, – позвал я не оборачиваясь.

– Чего? – Он подошёл и встал за спиной.

– Понюхай вот тут, – я указал на пятно у основания стены.

Петруха нагнулся и шумно втянул воздух.

– Еловая смола, – определил он без запинки. – Батька такой крышу мазал.

Еловая смола, густая и липкая, горит превосходно. Облей ею бревно и поднеси огонь. Даже сырая древесина займётся через минуту. Ни о какой случайности речи не шло. Кто‑то пришёл ночью, облил стену и поджёг мой дом.

– Ярый, это чё получается? – Петруха выпрямился и уставился на меня. – Кто‑то нарочно спалил?

– Нарочно, – кивнул я поднимаясь с корточек.

Колени хрустнули, а спина заныла.

На любом объекте происшествие разбирали по схеме: ищем мотив, а потом исполнителя.

Мотивов просматривалось три штуки. Месть за прошлые грехи Ярика. Зависть к растущему заработку. Или напоминание от кредитора Фадея Зубастого.

Ростовщики не любят когда должник начинает зарабатывать. Пока нищий, ты послушный и управляемый. Платишь проценты, кланяешься, просишь отсрочку. Стоит встать на ноги, и контроль теряется.

Один подрядчик в моей прежней жизни задолжал бандитам. Начал выбираться из долговой ямы. Брал заказы, копил деньги. А ему сожгли склад, чтобы не рыпался. Впрочем на кой‑чёрт контролировать опустившегося алкаша? Разве для того чтобы подкидывать ему грязную работёнку на которую никто другой не пойдёт.

– Никому ни слова, – предупредил я Петруху. – О пятне на стене никто не должен знать.

– Понял, – кивнул он серьёзно.

– Ладно, топай домой. Завтра Борзята приедет за столами. Получишь свой первый золотой, а я подумаю куда потратить мои кровно заработанные.

Петруха кивнул, но тревога из глаз не ушла. Парень мечтал о свадьбе, о доме, об Анфиске. И вот когда мечта обретала плоть, кто‑то бросил в неё факел.

Я оглянулся на дымящиеся руины. Угли подёрнулись серым пеплом, и несмотря на то что от избы валил жар, ночной холод начал забираться под мокрую рубаху.