Восхождение Плотника. Трилогия (СИ) - Панарин Антон - Страница 58

И тут спина упёрлась в ствол сосны. Грубая кора царапнула сквозь рубаху и я порадовался что теперь хотя бы сзади не зайдут. Что тут скажешь? Я на полпути к победе, ведь мне всего то нужно отбиться от трёх волков.

Рыжеватый волк обошёл меня слева. Остановился в семи шагах и припал к земле готовясь к прыжку. Серый продолжал обход справа, прячась за кустами, матёрый же шёл прямо на меня.

Я выставил вилы направив зубцы матёрому в грудь. Три острых жала на расстоянии вытянутой руки. Вилы давали мне полтора аршина форы, форы которая не имела значения. Стоит мне ударить или отвлечься, как с другой стороны прилетят острые клыки и разорвут мне глотку.

На стройке я видел, как работяги дрались арматурными прутами. Длинный прут побеждал короткий всегда. Дистанция решает, это аксиома. Пока держишь противника на расстоянии, ты контролируешь ситуацию.

В пяти шагах от меня матёрый остановился и опустил голову. Шерсть на загривке встала дыбом. Губы приподнялись, обнажив клыки длиной в мизинец. Из горла потёк низкий вибрирующий рык. Я ощутил его не ушами, а солнечным сплетением. Как басовую ноту из мощного динамика.

А потом он прыгнул.

Я инстинктивно ткнул вилами навстречу и был неприятно удивлён. Зубец вил скорее ударил волка, чем серьёзно ранил. Остриё ударилось о плечо зверя сбив его с курса и лишь немного рассекло плоть. Волк взвизгнул и отпрянул в бок. Крутанулся на месте, цапнув зубами черенок. Дерево скрипнуло, но выдержало, а в следующий момент стало совсем худо.

Рыжеватый атаковал слева. Я ударил вилами наотмашь. Зубцы рассекли воздух, но волка так и не задели. В ту же секунду серый бросился справа. Он атаковал не издавая лишних звуков и метил в ноги, прямиком в подколенный сгиб. На этот раз развернуться я не успел и только дёрнул ногой вбок. Клыки клацнули в сантиметре от икры. Горячее дыхание обожгло кожу сквозь рваную штанину.

Следом за ними матёрый прижавшись к земле нырнул под зубцы. Я попытался опустить вилы, но не успел. Волк проскочил под зубцами и сомкнул челюсти на моём правом предплечье.

Боль накрыла меня чудовищной волной. Клыки прошли сквозь рубаху и вонзились в мышцы, кажется даже скрежетнули по кости. Я заорал выхватывая свободной рукой нож из‑за пояса. Матёрый будто почувствовал опасность, разжал пасть и отскочил назад.

Кровь хлестала из разодранного предплечья. Правая кисть начала неметь. Пальцы разжались сами собой и я выронил вилы. Я стиснул нож в левой руке и понял что мне конец.

Рыжий и серый кинулись одновременно с двух сторон. Всё что мне оставалось, так это подставить правую руку одному, а серого ударить ножом. Лезвие сверкнуло и угодило волчаре прямо за ухо. Не знаю куда именно я попал, в нерв или перерезал какую‑то артерию, но он рухнул на землю и забился в конвульсиях.

Рыжий вцепился в мою руку и стал трепать меня из стороны в сторону словно тряпку. От боли у меня потемнело в глазах, но хуже стало когда матёрый вцепился в мой сапог. Хвала деревенским сапожникам, кожа оказалась толстой, по этому прокусил он её не сразу.

Выдернув ногу из сапога я пнул матёрого прямо в нос. Удар вышел знатный, кажется что‑то хрустнуло. Надеюсь это были не кости в моей правой руке. Отскочив назад матёрый мотнул башкой из стороны в сторону и оскалился готовясь к новому прыжку.

Пользуясь удачным моментом я попытался ударить ножом рыжего, вот только ничего не вышло. Он дёрнул меня так, что нож выпал из руки и я остался безоружен против двух хищников.

Матёрый взлетел над землёй широко разинув пасть полную жёлтых клыков. Целил он прямиком в моё горло. Один укус и мне конец. Я выставил левую руку навстречу, понимая что больше ничего не могу сделать. Ощутив зловонное дыхание я закрыл глаза готовясь к неизбежному, но секундной спустя смерть не приняла меня в свои объятия, только забрызгала чем‑то тёплым и липким.

Открыв глаза я увидел что туша матёрого лежит у моих ног, а его голова… Как бы это описать? Она отсутствовала. Нет, не так. Она валялась повсюду, будто её взорвали изнутри.

Рыжий не понял что произошло и продолжил рвать меня. Я попытался найти нож взглядом, но заметил лишь ослепительно белый луч света, пронзивший черепную коробку рыжего навылет.

Безголовое тело рыжего рухнуло и обмякло. Мне же в лицо плеснуло горячим и мокрым. Это была кровь с осколками костей. Я шарахнулся в сторону от неожиданности и поскользнулся наступив на жирную грязь.

Когда луч прошил череп рыжеватого, я кое‑что увидел, но не мог в это поверить. Волка убили стрелой, но не обычной. Стрела словно была пропитана живой.

За спиной зазвучали шаги. Кто‑то шёл ко мне через поляну, даже не обращая внимание на волчьи туши.

Я повернул голову и увидел высокого, жилистого мужика лет пятидесяти. Может старше, по лицу не разобрать. Седые волосы забраны в тугой хвост. Лицо обветрено от солнца. Глубокие морщины, как трещины на дубовой коре.

В левой руке он держал лук. Не жалкую рогатку из лещины, а настоящий охотничий лук. Длинный и составной, из нескольких слоёв дерева и рога. Плечи обмотаны берестой и жилами. Тетива тугая как стальной трос. Даже на вид эта штука внушала уважение.

Правой рукой он потянул стрелу из колчана и я увидел как по стреле пробежало свечение. Тусклое, едва заметное обычному глазу. Но я видел его чётко и ясно. Мерцающий огонёк скользнул от оперения к наконечнику. На мгновение стрела вспыхнула целиком. Потом свечение угасло и стрела вернулась в колчан.

Жива, без всяких сомнений. Ведьма рассказала о каналах в теле и о том как собирать энергию в узел. Но человек стоящий передо мной шагнул далеко за пределы начального уровня. Он вкладывал живу в предметы, превращая простое дерево в оружие похлеще огнестрельного.

Охотник остановился надо мной и глянул сверху вниз.

– Ты живой? – поинтересовался он хриплым прокуренным голосом.

– Пока живой. – Ответил я скорчившись от боли.

– Ну и дурень же ты, Ярик. Куда ты один попёрся в лес, а? Ещё и с вилами, будто навоз кидать собрался. – Усмехнулся охотник, хотя судя по всему он был весьма раздражен сейчас. – А если бы я твои вопли не услышал? – продолжал он, помогая мне встать. – Я в двух верстах отсюда силки проверял. Если бы ветер в твою сторону не дул, яб нихрена не услышал, а от тебя бы остались рожки, да ножки.

– Выходит я обязан жизнью вам и богине удачи.

Охотник хмыкнул и осмотрел рану на предплечье. Нахмурившись, он достал из сумки чистую тряпицу и перевязал рану.

– Шрамов будет прорва, но в остальном ничего страшного. Заживёт, – буркнул он, затянув узел. – А вот башка у тебя не заживёт, потому что пустая. – Он без злобы постучал костяшками пальцев мне по лбу и добавил. – Что б в лес в одиночку больше не ходил. Усёк?

– Усёк. – Серьёзно ответил я поняв что теперь в лес я пожалуй и правда один не пойду ни при каких обстоятельствах.

– Можно вопрос? – спросил было я, а охотник посмотрел на меня с прищуром и ничего не ответил. Пришлось озвучить вопрос, ведь молчание знак согласия. – Как вы заряжаете стрелы живой?

Охотник замер уставившись на меня.

– Чего ты сейчас ляпнул? – переспросил он.

– Я видел как ваши стрелы светились по всей длине древка. Вы вкладываете живу в стрелы, поэтому они летят так быстро?

Охотник молчал минуту не меньше, а потом настороженно спросил:

– Откуда ты про живу знаешь? В нашей деревне от силы пять человек слышали это слово. А пользоваться ею могут и того меньше.

– Я её чувствую, – ответил я не скрывая ничего. – А ещё могу поглощать из деревьев.

– Ты? – он недоверчиво прищурился. – Ты чувствуешь живу?

Его голос был наполнен скепсисом и я его понимал. Со стороны это выглядело абсурдом. Деревенский алкаш заявляет о том что может контролировать энергию, которая неподвластна большинству жителей деревни.

Впрочем мои слова и правда были бесполезны. На стройке говорили: не болтай, показывай. Хочешь доказать что умеешь варить? Бери электрод и вари.

Я поднял сапог, обулся, а после молча подошёл к сосне и положил ладонь на ствол. Поток хлынул в руку наполняя тело теплом. Рана на предплечье начала пульсировать и боль немного ослабла. Я хотел попытаться сконцентрировать живу в центре ладони, но услышал за спиной тихий свист.