Восхождение Плотника. Трилогия (СИ) - Панарин Антон - Страница 88

Ведьма выдержала паузу, а потом улыбнулась уголками губ, и от этой улыбки мне стало неуютно.

– В своё время узнаешь, – ответила она. – Согласен или нет?

На стройке подобные условия называли «подписью под чистым бланком». Заказчик просит работу, но цена неизвестна. Опасная сделка, особенно с человеком вроде Пелагеи. Но выбор был невелик. Без узла в сердце ноги превращались в бесполезные украшения. А Древомиру с каждым днём становится хуже.

– Согласен, – кивнул я.

Пелагея сошла с крыльца и не спеша подошла ко мне. Я плотнее прижался спиной к вязу и закрыл глаза, а Пелагея положила ладонь мне на грудь. Прямо напротив сердца. Пальцы у неё были сухие, шершавые и холодные.

– Черпай живу сразу из всех узлов, – приказала она ровным голосом. – Направляй к сердцу в пять потоков одновременно. А я помогу успокоить живу. Сделаю так чтобы она не разорвала тебя на части.

Я глубоко вдохнул и открыл все пять узлов разом. Поясница, оба бедра и берцовые кости. Жива хлынула из пяти точек горячими ручьями устремляясь вверх, к грудной клетке.

Потоки столкнулись у диафрагмы и закрутились водоворотом. Давление подскочило мгновенно, в голове зашумело, а грудину стиснуло так, словно на неё сел медведь. Сердце дёрнулось и пропустило удар. Система же услужливо напомнила о том что я не вечный:

Критическая нагрузка на миокард. Вероятность сердечного приступа: высокая. Немедленно прекратите воздействие.

Паника захлестнула меня на секунду, но ладонь Пелагеи на моей груди вдруг потеплела. От её пальцев растеклось мягкое зеленоватое свечение которое я видел через закрытые веки. Оно проникло сквозь рубаху, сквозь кожу и рёбра. Добралось до сердца и взяло под контроль бешеный водоворот живы.

Поток замедлился, сердце снова застучало ритмично, хотя и быстрее обычного. Спираль живы сжималась, уплотняясь в центре.

– Не останавливайся, – голос Пелагеи звучал глухо.

Я стиснул зубы и продолжил нагнетать живу закручивая её всё туже. В центре сердечной мышцы сформировалась горячая точка. Не горошина, как в ногах, скорее нечто размером с вишню. И тут система снова дала о себе знать.

Узел живы сформирован в миокарде. Ёмкость: 50 единиц, качество стабильное.

Узлы в ногах давали по двадцать единиц живы, а сердце сразу пятьдесят. Впрочем, это логично. Даже без ног человек может жить, а вот без сердца нет.

Я открыл глаза и с облегчением выдохнул.

– Чего радуешься? Ты ведь знаешь что этого не достаточно? – бросила Пелагея обрывая краткий момент радости.

Оставались два узла для лёгких. Я снова закрыл глаза и направил живу в грудную клетку. На этот раз разделил поток надвое. Левая половина пошла к левому лёгкому, правая к правому.

Ладонь Пелагеи снова легла на мою грудь. Зеленоватое свечение проникло внутрь. И произошло нечто удивительное.

Жива послушно потекла по нужным каналам. Без боли которая уже стала привычной за эти дни. Пелагея управляла потоком с ювелирной точностью. Её энергия направляла мою, укрощала и выстраивала спирали.

Это навело меня на мысль что точно так же мою энергию можно перенаправить и со злым умыслом. Вызвать идеальный шторм живы, который разрушит тело изнутри. Звучит опасно. А значит мне нужно стать намного сильнее и улучшить контроль, в противном случае может случиться всякое.

Пока я размышлял над этим, два узла сформировались в правом и левом лёгком подарив мне ещё по 25 единиц живы каждый, доведя вместимость живы до 300 единиц.

Подумать только. Месяц назад я даже не знал о существовании живы, а сейчас у меня восемь энергетических узлов по всему телу и я понимаю что это только начало пути. Банально чтобы усилить каждый сустав и крупные группы мышц, мне придётся сформировать десятки новых узлов. Правда я не уверен что Пелагея мне в этом поможет. Кстати, об этом.

Я открыл глаза и посмотрел на Пелагею.

– Почему вы сразу не помогли мне?

Пелагея молчала секунду, потом ответила, примерно то что я и ожидал услышать:

– То, что далось легко, не ценится. А ты должен был выстрадать эту силу. Иначе стал бы пользоваться ей бездумно. Как мальчишка с отцовским мечом.

Она помолчала и добавила:

– Пять узлов ты построил через боль и кровь. Каждый рубец на твоём теле напоминает о цене которую ты заплатил. Теперь ты знаешь, чего стоит сила. И не станешь разбрасываться ею попусту.

Да, что и говорить? Ценник был высоким, но товар стоил каждого рубца на теле.

– Спасибо.

Пелагея кивнула и отступила на шаг.

– Оставь благодарность себе, я же просто заключила с тобой сделку. И ещё. Твоё время вышло. Пять дней ты прохлаждался в моём лесу, и кормить тебя я больше не намерена. – Пелагея улыбнулась и махнула рукой в сторону леса. – Если хочешь чтобы твой мастер остался в живых, тебе стоит поскорее решить проблему с лешим. Ступай.

Умер в мире где царствовал капитализм и попал туда где даже ведьма стремится заключить «сделку». Весело. Я кивнул и побежал прочь от избы. Должен признать это было прекрасно. Ноги несли меня так быстро что ветер гудел в ушах, лёгкие дышали свободно, а сердце билось ровно, при этом я практически не чувствовал нагрузки.

Я пролетел через болото за считанные минуты. Кочки, чёрная вода, гнилые стволы, всё это пронеслось мимо меня на невероятной скорости. И вот через какой‑то жалкий час, за который я лишь единожды остановился передохнуть, я выбежал из леса и увидел холм на котором стояла деревня. Частокол уже виднелся впереди, когда из кустов орешника вышли двое.

Рожи были до тошноты знакомые. Амбалы Фадея, крепкие и тупые, как два бетонных блока. Первый загородил тропу, скрестив руки на груди. Второй зашёл со спины, отрезая путь к отступлению. На моей прежней стройке так работали рэкетиры в девяностых. Классическая коробочка, из которой не выскочишь.

– Фадей зовёт в гости, – процедил передний.

– Какая честь. – Усмехнулся я. – А чай и печенье предложит?

– Могу в морду прописать. Сойдёт? – Рыкнул второй.

– Обойдёмся без этого. – сказал я и пошел следом.

Ноги мои быстры, вот только всё время бегать от них не выйдет. Перекроют путь в деревню и что дальше? Жить в лесу со слизняками? Так себе альтернатива.

Шли недолго, минут десять по околице, а когда добрались двор Фадея встретил знакомым запахом псарни и свежего навоза. Собаки за решёткой залаяли при моём появлении, учуяв добычу. Я покосился на их оскаленные морды и мысленно прикинул смогу ли перепрыгнуть через забор в случае чего? По идее должен.

Ростовщик уже ждал меня на крыльце. Сидел в кресле, закинув ногу на ногу и лузгал семечки.

– Ярый, дружище! – воскликнул он радостно, и сплюнул кожуру, но как‑то неудачно, одна из скорлупок повисла у него на губе. – Какая встреча! А я думаю, куда запропастился мой любимый должник?

Он поднялся и спустился с крыльца. Подошёл вплотную, принюхался и брезгливо отступил.

– Фу ты, – поморщился ростовщик, обмахиваясь ладонью. – Ты где был, в болоте плавал?

Он был частично прав, так как во время забега один раз нога соскользнула с болотной кочки и ушла в жижу по самое голенище сапога.

– Почти угадал, – ответил я без лишних эмоций.

– Ну ладно, к делу. – Фадей перестал улыбаться и это пугало куда сильнее. – Так уж вышло Ярый, что мне срочно понадобились деньги. Понимаешь?

Он прошёлся по двору, заложив руки за спину. Собаки притихли, наблюдая за хозяином.

– Из‑за этого придётся изменить условия займа, – Фадей остановился и развернулся ко мне. – С сегодняшнего дня к долгу прибавляется по золотому в сутки. У тебя десять дней, Ярый.

На стройке в Подольске был похожий случай. Подрядчик Гриша задолжал бандитам, а те каждую неделю накидывали свой процент сверху. Кончилось тем, что Гриша продал квартиру и уехал в Сибирь.

– Золотой в день, – повторил я, чтобы убедиться. – С чего вдруг такие аппетиты?

Фадей наклонил голову и посмотрел на меня снизу вверх. Ямочки на щеках пропали, глаза стали плоскими и холодными.