Оперативник с ИИ. Том 3 (СИ) - Дамиров Рафаэль - Страница 18

Я замер, прислушался.

Стрекот повторился. Резкий, тревожный. Не обычное ворчание, а именно как сигнал.

— Объект впереди, — тихо сказала Иби.

Я медленно перехватил шокер, большим пальцем нащупал ползунок. Не включал. Пока рано.

Ветер едва заметно шевелил верхушки осин. Болото слева поблескивало темной водой, заросшей ряской. И вдруг сорока вспорхнула.

— Нам туда! — бросил я и ускорил шаг.

— Егор, прошу, осторожней, не лезь на рожон, — тихо, но настойчиво проговорила Иби.

— Я сама осторожность, — усмехнулся я, перехватывая плотницкий топорик поудобнее.

Впереди послышалось характерное чавканье — сапог втягивался в болотную жижу, а потом его с усилием выдирали обратно. Звук тяжелый и вязкий.

Под моими ногами уже тоже начинало булькать. Гнилая вода сочилась сквозь мох, под тонким слоем травы скрывалась настоящая трясина.

Я замедлился, прислушался. Шаги были впереди, не больше чем в тридцати метрах.

В какой-то момент я понял, что подошвы слишком шумят. Пихнув пока шокер за пояс, снял кроссовки, повесил их на шнурках через плечо и пошел босиком. Мокро, холодно и рискованно, но что поделать. Острый корень или сук — и заражение обеспечено. Черт возьми…

На легкую прогулку это точно не было похоже. Холодная жижа обволакивала ступни. Вязко и неприятно, но зато идти действительно получалось тише.

А шаги впереди стали отчетливее. Беглец не бежал, он пробирался, тяжело дыша. Значит, устал.

— Еще немного, — прошептал я.

Обогнул кочку, пригнулся под низкой веткой и, наконец, увидел его спину.

Даже со спины было видно седую густую бороду, торчащую сейчас клочками, бесформенными и грязными. Рубаха перепачкана болотной тиной. Штаны облеплены жижей.

Силантий, судя по всему, несколько раз падал. Вот почему он так устал. Если взять его сейчас…

Под моей ногой вдруг громко хлюпнуло. Чересчур громко.

Черт.

Он обернулся. Замер. Глаза его сузились.

— Ты⁈ — прохрипел он.

— Я… А ты кого здесь ожидал увидеть?

Я выходил к нему медленно, не спеша. Топорик покачивался в руке. Не слишком угрожающе, но так, чтобы он видел, что я не с пустыми руками, вооружен.

Силантий огляделся. У него оружия не было. Но уже через секунду он схватил с земли толстую сырую палку, как утопающий хватается за соломинку.

— Не подходи! — попятился он. — Не подходи!

— Убьешь? — спросил я. — И много ты народу убил?

Сам я при этом шел вперед. Шаг, другой, третий. Неумолимо приближался к убийце, к своему врагу.

Он пятился, спотыкаясь о кочки.

— Все было хорошо, — задыхаясь, говорил он, — пока ты не свалился с неба на наше поселение. Все было по закону нашему. По завету.

— Брось палку, — сказал я. — Я не буду тебя убивать. Я отведу тебя обратно. Тебя будут судить — без костров, зато по настоящему закону.

Он нервно усмехнулся.

— Закон? — выплюнул он. — Ваш мирской закон? Ты ничего не докажешь.

— А ты думаешь, твои односельчане будут тебя покрывать? После того как узнали, что Маришку и Григория ты убил?

На секунду в его глазах мелькнуло сомнение. Мелькнуло и тут же исчезло.

— Они поверят мне, — процедил он. — Я староста. Я их вожу двадцать лет. Они без меня никто.

— Нет, они расскажут всё, — говорил я, наступая. — Я найду к ним подход, поверь. Я ведь опер. Я поговорю с ними по душам и смогу убедить их дать показания против тебя. Всё, что ты натворил, обещаю, всё это дойдет до обвинительного заключения.

Я и вправду был уверен в этом. В конце концов, мне уже попадались и матёрые персонажи вроде Золотарёва, и разные странные личности.

— Сдохни! — вдруг взвыл Силантий.

Он рванулся вперед и ткнул острой палкой, как пикой, метя мне в живот.

Я отпрянул, лезвие топора с глухим звуком встретилось с древесиной, отбив удар в сторону. Силантий замахнулся второй раз, уже отчаянно, вкладывая в движение остатки сил.

Я перехватил его палку свободной рукой, дернул на себя так резко, что он потерял равновесие и рухнул на колено. Палка выскользнула из его пальцев.

Но он мгновенно перекатился, вскочил и побежал.

Я бросился за ним, хотя трава всем пластом колыхалась под ногами.

Несмотря на возраст, Силантий был крепок и бежал очень быстро. По болоту он двигался уверенно, будто чувствовал кочки под слоем травы и знал каждую безопасную тропку. Он наступал мягко, не проваливаясь глубоко. Я же начинал терять темп, потому что бежал будто по огромному водному матрасу.

Топор теперь уже тоже мешал. Он тянул руку вниз, сбивал баланс, срывал дыхание. Я с досадой отшвырнул его в сторону. Металл звякнул о какой-то камень и бесследно утонул в траве.

Освободившись, я ускорился. И тогда дистанция стала сокращаться.

Молодость брала свое.

Я слышал, как Силантий задыхается, из последних сил переставляя ноги, уже не так точно выбирая шаг.

Вот до него двадцать шагов, десять. Оставалось не более пяти метров, когда он вдруг вскрикнул, взмахнул руками и провалился. Ухнул куда-то, будто в скважину попал. Это была трясина, прикрытая пожухлой травой и мхом, обманчивая, ровная с виду.

Он, конечно, знал брод. Но слишком спешил и наступил мимо.

Я же бежал след в след, инстинктивно повторяя его траекторию, и потому не провалился. Замер на кочке в паре шагов от него.

Силантий за эти несколько секунд ушел в жижу почти по пояс.

— Бесы! — вырвалось у него. — Будь проклят!

Он бил руками по поверхности, хватался за кочки, цеплялся за редкие кустики. Гнилая вода хлюпала, булькала, от этих движений всё гуще становился запах сероводорода, тухлый и тяжелый. Болото втягивало его неотвратимо.

— Помоги! — хрипел он, уже не скрывая паники. — Вытащи!

Над нами повисло облако гнуса. Комары кружили, садились на лицо, лезли в глаза.

Я отдышался. Теперь мне спешить было некуда. Хищник угодил в ловушку.

Силантий дергался, рвал траву, но каждая попытка выбраться лишь глубже утягивала его в топь. Жижа поднималась выше, до подмышек, до шеи.

Я видел, как в его глазах разрастается страх. Зрачки расширились от ужаса.

— Егор… — прохрипел он. — Вытащи… Я всё скажу… Всё…

Я молчал.

Болото тихо булькнуло, будто бы с помощью каких-то невидимых мышц втягивая его еще на пару сантиметров.

В расширенных от ужаса глазах старосты я видел, как впервые за всё время он по-настоящему понял: власть его закончилась.

— Помоги! — снова заорал он. Голос сорвался, стал тонким, почти визгливым. — Помоги, прошу, не дай сгинуть в болоте! Что за дурацкая кончина? Будто тупая овца, как собака! Хуже не придумаешь! Прошу! Я пойду с тобой, пусть меня… судят! Но я буду жить! Я буду жить, и обо мне узнают! Вся страна узнает! Я не хочу сгинуть безвестно! Это хуже, чем смерть! Это… это не просто смерть!

Он захлебывался словами, тряс головой, брызги летели с бороды.

Я не торопился.

Смотрел, как жижа медленно заглатывает его.

— А волшебное слово? — ухмыльнулся я.

Он дернулся.

— Прошу… пожалуйста… — выдавил он.

Я огляделся, нашел молодую березку, надломил длинную гибкую ветвь. Она была упругая, с гладкой, еще темной корой, не ломкая, самое то.

Протянул ему.

Он ухватился за нее обеими руками, как за спасительную соломинку. Пальцы впились в кору.

Я уперся ногами в кочку, отклонился назад, напряг спину.

Трясина нехотя отпускала добычу.

Медленно, сантиметр за сантиметром, Силантий всё же вылезал. Грязь с хлюпаньем стекала с него, болотная жижа тянулась рваными нитями.

Вот он уже локтями на твердь опирается.

— Погоди… — простонал он. — Мочи нет… отдышусь…

Он лежал на краю, грудью на земле, нижняя часть тела еще в болоте. Дышал тяжело, с хрипом. Но уже понимал, что спасен.

Еще один рывок — и он на суше.

И вдруг он улыбнулся. Мерзкая улыбка скользнула по его тонким, сморщенным губам.

— А вот ты, городской… — прохрипел он, глядя на меня снизу вверх. — Все же не такой, как я.