Оперативник с ИИ. Том 3 (СИ) - Дамиров Рафаэль - Страница 9

Но Иван не унимался. Похоже, к отказам он привык, и для него это было не концом, а неким промежуточным этапом. Мол, раз откажут, другой — а на третий всё и покатится.

Он что-то оживлённо говорил, улыбался, даже осторожно взял её за руку. Потянул к себе, будто играючи, и в какой-то момент попытался надеть подвеску ей на шею.

И тут Инга резко выдернула руку, схватила подвеску, вырвала из его пальцев и разорвала. Проволока лопнула, бусины посыпались в траву.

По поляне прокатился приглушённый гул.

Видно, никто и никогда здесь так ухаживаний не отвергал.

В их обряде это выглядело не просто отказом, это было унижение.

Инга, не глядя больше ни на кого, развернулась и пошла, стараясь скрыться в черноте леса. Нарядное платье странно смотрелось на широко развёрнутых плечах, при резкой походке с прямой спиной.

Иван же опустился на колени, стал собирать разорванные звенья подвески, бережно складывая их в ладонь, будто разорвали его душу, а не безделушку из проволоки.

Он зло посмотрел вслед Инге. Я даже заметил, как он будто бы что-то шепчет. Сжав обломки в кулаке, он вдруг пошел тоже к лесу, следом за ней.

Незаметно для всей деревни Иван покинул поляну. Местные ничего не видели — а вот я направился за ним.

Глава 4

— Предчувствую опасность, — обеспокоенно сказала Иби. — Егор, не ходи за ней.

Я смотрел, как Инга пересекла край поляны и скрылась в черноте леса. За ней, будто тень, двинулся Иван, с лицом, которое в свете костра казалось каменным. Отвергнутый и оскорблённый, он брел словно призрак, будто привязанный к цели чуждой волей.

— Мы же не оставим Ингу одну, — проговорил я.

— Пусть сами разбираются, — фыркнула Иби.

— Я тоже чувствую опасность, — тихо сказал я. — Только непонятно, откуда она. Может, от него. Взбредёт в голову этому женишку что-нибудь дурное — кто будет девушку спасать?

Несмотря на протесты напарницы, я незаметно, бочком-бочком, выскользнул из круга. Музыка и смех заглушали шаги. Никто не заметил моего ухода.

Я прошёл к краю поляны и углубился в лес.

Кроны деревьев сомкнулись над головой, отрезав звёздное небо. Стало темно, как в угольной печи. Чувствовался запах хвои, сырости, земли.

— Так… куда они делись? — прошептал я, озираясь.

— Там звуки. На двенадцать часов, — сообщила Иби.

— То бишь прямо? — уточнил я.

— Да.

— Ну так и говори — прямо, — усмехнулся я.

Признаться, медовуха была хороша. Я изрядно захмелел. Не шатало, нет, но мыслить чётко не хотелось, словно лень какая-то навалилась. А эти её «на двенадцать часов» заставляли мозг работать. А то бы шёл да шёл и не думал особо.

— Ускоряю метаболизм, — сообщила Иби. — Содержание алкоголя в твоей крови слишком критично для четких действий в ситуации опасности…

— Погоди, погоди, — перебил я. — Ты что, хочешь весь хмель выгнать? Ну хоть не сразу. Мне так хорошо было.

— Ты сейчас в лесу, Егор. Это совсем не место для развлечений.

— Да что тут может случиться?

— Не спорь. Ускоряю.

— Да тьфу ты. Ладно, ладно. Потом вернусь — ещё кружку намахну, — проворчал я беззлобно.

Я понимал, что она заботится о выживании. И это не ее каприз, а реальная помощь мне. Наверняка она уже просчитала все возможные варианты развития событий.

Теперь и я услышал шорох. Совсем близко. Хрустнула ветка. Раздвинулись кусты.

Я замер. Что у них там происходит?

Но это были не Инга и не Иван. Из чащи вынырнули три фигуры.

— Э! Не заплутал, городской? — прозвучал знакомый голос с лёгкой хрипотцой и подковыркой.

Я сразу узнал его. Это был Силантий.

Он вышел из темноты неторопливо, как будто и не двигался вовсе, а просто материализовался из чащи. По бокам от него встали двое дюжих мужиков. Молчаливые, широкоплечие, руки вдоль тела, но в глазах искрится готовность к решительным действиям. Будто не деревенские простаки, а профессиональные телохранители старосты.

И глаз с меня не сводят. Внимают при этом каждому кивку Силантия.

— Да вот, — сказал я, — подругу свою потерял. Она сюда пошла.

— Найдётся, — хмыкнул староста. — Вертай на поляну, праздновать, отдыхать.

— Я все же поищу девушку. Ты правильно говоришь, мы городские…

— Говорю же, найдется… — скривился староста. — Я сам поищу.

— Ну и сынок твой за ней пошёл, — усмехнулся я в ответ. С той же насмешливой ноткой, что звучала в его голосе.

Силантий прищурился.

— Разберутся сами, пущай. Не лез бы ты, городской. Ваня с бабёнкой разберётся уж как-то.

Он сделал шаг ко мне, ближе.

— Вертайся на поляну. Пей, веселись. Маришка тебя дожидается. Принял ты от неё браслетик — значит, помолвлены вы. А эта твоя подружка — теперь не твоя. Теперь она Ваняткина женщина.

— О как, — почесал я затылок. — Меня уже и женили.

Я невольно кинул взгляд на руку. Я считал, это просто ради праздника, как красные шапочки с опушкой на Новый год, сердечки в феврале или ромашки летом.

— Егор, — тихо сказала Иби. — Вероятно, тот браслет имел ритуальное значение. Маришка повязала его тебе — по их обычаям ты её жених.

— Пофиг мне на их обычаи, — мысленно ответил я. — У меня своя жизнь, свои «обычаи».

А вслух сказал спокойно:

— И всё же я прогуляюсь. Пригляжу за девушкой. Она со мной сюда приехала, я за нее ответственность несу. Так что, Силантий, иди сам на поляну, веселись.

Я сделал шаг вперёд.

Силантий махнул рукой. И эти двое шагнули, встали у меня на пути. О как! Гостеприимство кончилось.

В голове всплыла пословица: «Рыба гниёт с головы». Может, люди они и нормальные, но староста их мне определённо не нравится. И эти двое не нравятся. Совсем.

— Они намерены тебя удержать, — сообщила Иби. — Вероятность насильственного ограничения свободы высокая.

Хмель окончательно улетучился. Нет, не от страха, конечно. Обмен веществ Иби разогнала так, что голова вмиг стала ясной и холодной, как лёд.

Я не стал ждать. Ударил первым, резко и без предупреждения.

Кулак влетел в лицо ближайшего здоровяка — точно, с хлёстким звуком, будто молот по наковальне.

Никогда не занимался боксом, но сейчас тело действовало будто само. Рефлексы сработали быстрее мысли.

Противник даже не охнул. Без всяких звуков рухнул в сырой мох, зарывшись лицом в папоротник.

Второй мужик, увидев это, крякнул от неожиданности и тут же ринулся на меня, широко расставив руки, будто собирался сгрести в медвежьи объятия и прижать к себе всей своей тушей.

Я поднырнул под его руки, почти не задумываясь. Тело само ушло вниз. Шаг в сторону, и я оказался у него за спиной. Обхватил за пояс, рывок — и бросок с прогибом.

Он глухо бухнулся на землю.

Даже красиво вышло.

На мгновение мелькнула совершенно шальная мысль: а ведь можно было бы и спортом заняться, если мои рефлексы так легко прокачиваются с помощью Иби.

Мысль была мимолётной и совершенно не к месту. О саморазвитии как-нибудь потом.

И в следующий миг я уже готов был шагнуть к старосте. Но тут в тусклом лунном свете блеснул металл.

В его руке с морщинами и выступающими венами чернел воронёной сталью револьвер. Не современный пистолет, а старый легендарный наган.

Отец рассказывал, что такими в его молодости вооружали сторожей на складах, почтовых работников, всяких гражданских, кому «на всякий случай».

— А ну замри, — зло процедил Силантий, направив мне в грудь узкое дуло.

Я замер.

Его здоровяки тем временем уже поднимались с земли. С тихими проклятиями, с перекошенными лицами, злобно зыркая на меня.

И вдруг лес разорвал крик. Такой, что даже у старосты расширились глаза. У меня по спине прошёл холод.

Крик был будто не человеческий, а звериный, полный отчаяния и боли. Предсмертный вопль.

Я узнал голос. Это орал Иван.

На долю секунды все замешкались.

Я воспользовался этим. Рванул в сторону, плечом сбил с ног одного из мужиков, ветки хлестнули по лицу и по шее. Я нёсся на крик.