Пышка. Похищенная для кавказца (СИ) - Лакс Айрин - Страница 4

Тётушки пыхтят, затягивая шнуровку на спине.

Они тут все.

Дом Магомеда большой, под его крышей сейчас — сёстры, тётшуки, дальние родственницы.

Но особо выделяется двоюродная сестра Магомеда — Алия. Та, ради лечения которой Магомед не пожалел выложить кругленькую сумму. С того света её вытащил. Об этом и многом другом мне похвастались, подчёркивая, что они здесь — выше и ценнее меня, я а… я — просто ошибка.

Алия сладко улыбается и говорит ехидно:

— Ты будто за эти два дня стала ещё толще! Может, брат тебя украл, потому что залетела?

— Алия, у тебя логика хромает. Магомед увидел меня впервые, там, в доме, при всех. У нас не могло быть близости до свадьбы.

— Значит, много ешь. На свежем горном воздухе и аппетит увеличивается, но ты же в платье едва влезла! И это только за два дня. Что будет дальше? Может быть, не стоит надевать его? Есть и другие варианты…

Она показывает на одеяние одной из женщин — вдова, покрытая чёрным с головы до ног, только глаза сверкают в прорези.

На лице Алии появляется ехидная, ядовитая ухмылка: не знаю, почему, но она невзлюбила меня очень сильно.

Хочет, чтобы я согласилась надеть этот чёрный балахон, под которым не видно меня саму? Не дождётся

Я улыбаюсь в ответ самой милой улыбкой:

— Ой, спасибо за заботу, Алия. Но Магомед заплатил за лучшее платье — значит, оно должно сидеть идеально. Просто немного… обтягивает.

Когда меня наконец втискивают в лиф, я едва могу вдохнуть. Грудь выпирает так, что кружево натянуто до предела.

Перед глазами аж потемнело!

Я понимаю: они сделали это нарочно, изменили мерки или дали распоряжение портнихе сшить на два размера меньше.

Теперь я буду выглядеть как колбаса вязанка в этом платье!

— Может, окажешься от свадьбы? — спрашивает Алия сладко, а глаза сверкают. — С вас, русских, взятки гладки. Ни традиций, ни порядков не соблюдаете!

Точно, подстроено!

— Ох, нет. Отказаться я не могу, я уже запланировала поездку в столицу с моим супругом. Мои родственники готовятся и забронировали банкетный зал под праздник! — лгу, едва дыша в темном лифе.

Тётушки переглядываются, но молчат. Я уже слышу их шепотки за спиной:

«Русская жируха решила гулять на все деньги Магомеда! Едва влезла в платье, вот это аппетиты…»

На самой свадьбе цирк только начинается.

Я иду к Магомеду по ковровой дорожке. Каждый шаг даётся с трудом — платье сдавливает бёдра и грудь. Он стоит прямой, как скала, лицо каменное. Когда я подхожу, его взгляд скользит по мне и на мгновение задерживается на слишком туго обтянутой груди. Желваки ходят.

Во время церемонии я случайно роняю стаканчик с водой. Звон разбитого стекла разносится по комнате. Я невинно поднимаю глаза:

— Ой… Как говорится, на счастье.

Магомед смотрит на меня так, будто хочет придушить.

А потом начинается танец.

Меня выводят в круг. Я пытаюсь повторять простые движения, но мои пышные формы живут своей жизнью. От малейшего движения грудь колышется, а бёдра двигаются волнами.

Мой танец не выглядит скромным в этом обтягивающем платье.

Магомед с трудом сдерживается, но взгляд кипит.

На особенно резком повороте раздаётся громкий треск. Шов на груди расходится с неприятным звуком — ткань лопается прямо по лифу, обнажая кружевной бюстгальтер.

Моя грудь в тонком бюстгальтере вываливается!

Вокруг ахают. Алия прикрывает рот ладошкой, в глазах — злорадство. Тётушки шепчутся громче.

Я замираю, чувствуя, как жар заливает щёки.

В ту же секунду Магомед делает быстрый шаг вперёд и закрывает меня своим широким телом от всех взглядов. Его рука ложится мне на талию, прижимая к себе так сильно, что я почти задыхаюсь. Он стоит спиной к гостям, полностью загораживая меня.

Я поднимаю на него глаза и шепчу:

— Спасибо…

Он не отвечает. Его взгляд опускается вниз — прямо на мою полуобнажённую грудь, которая теперь прижата к его твёрдой груди. На долю секунды его глаза темнеют, зрачки расширяются. Он облизывает нижнюю губу — медленно, как голодный волк, увидевший добычу. Потом он резко отводит взгляд и рычит мне на ухо низким, злым голосом:

— Стоять спокойно. Не двигайся.

Я чувствую, как его тело напряжено, как железо. А внутри меня, несмотря на стыд и неловкость, поднимается странное, тёплое веселье.

«Ого… кажется, мой “муж” только что увидел то, что ему совсем не безразлично».

Платье трещит ещё немного, но Магомед держит меня крепко, не давая никому ничего разглядеть. Гости делают вид, что ничего не произошло, музыка продолжает играть.

А я стою в кольце его рук, с разорванным на груди платьем, и думаю только об одном:

«Если уж свадьба — то с размахом. Даже если он меня за это возненавидит ещё сильнее»

— Радуешься, жена? — наклоняется ко мне Магомед.

Его зубы хищно клацают возле мочки уха.

— Впереди брачная ночь. Я надеюсь, ты будешь отдавать супружеский долг с таким же энтузиазмом, с каким навязалась мне в жёны!

Глава 6

Магомед

Едва дотерпел.

После того, как платье пошло по швам, оставалось только одно — покинуть свадьбу. Что ж, так даже лучше, быстрее состоится брачная ночь, и я избавлюсь от скопившегося напряжения, от которого даже яйца зудят.

Я захлопываю дверь спальни за нами. Щёлкает замок. Стеша стоит посреди комнаты в том самом разорванном свадебном платье, лиф которого просто висит на ней лоскутами. Её щёки всё ещё розовые после того, как ткань лопнула у всех на глазах. Она смотрит на меня большими голубыми глазами, и в них нет страха.

Только вызов.

Я делаю шаг ближе. Голос выходит низкий, почти рычащий:

— Раздевайся.

Она чуть приподнимает бровь и не делает ничего!

Её полная грудь вздымается и опускается. Через тонкое кружево я вижу тёмные ареолы ее больших сосков, которые выделяются под тканью.

Проклятье, до чего аппетитно выглядит. Мой член в штанах будто вдвое распух.

— Раздевайся, — приказываю я низким, жёстким голосом. — Сейчас!

В голосе — нетерпение.

Стеша посмотрела мне прямо в глаза, чуть наклонила голову и улыбнулась — той самой мягкой, улыбкой, которая выводила меня из себя.

— Ого, какой романтик, — говорит она ласково, но с явной насмешкой. — А «пожалуйста» уже отменили в горах?

Я сжимаю челюсти. Подхожу ещё ближе, так что она вынуждена была слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть на меня.

— Я сказал — раздевайся. Это брачная ночь. Я исполню свой долг.

Стеша не отвела взгляд. Вместо этого она тихо рассмеялась — коротко, почти нежно.

И выпрямилась.

Так, что ее грудь почти коснулась меня.

Не женщина, провокация!

— Долг? Как мило!

Она сделала паузу и добавила с лёгкой издёвкой:

— От слова долг тянет чем-то казённым, серым и скучным. Как ты видишь брачную ночь? Я лежу на спине и смотрю в потолок, считая на нём трещины, пока ты, стиснув челюсти, на раз-два делаешь своё дело? О таком долге ты говоришь?

— Ты не женщина, ты — шайтан в юбке! Именно шайтан говорит твоими устами подобные пошлости!

— Мужчины, — вздыхает она. — Хотят получать удовольствие в постели, но только для себя одного. Хотят жаркого огня, но не способны принять, что у женщины тоже могут быть свои желания. Или ты так злостно на меня смотришь, возмущаешься, лишь потому, что ты просто не знаешь, где у женщины находится клитор и что с ним делать?!

Кулаки сжимаются до треска.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Кровь ударила в голову.

Застучала пульсом.

Эта женщина, пышная, наглая русская только что сказала мне такое в лицо.

В мою брачную ночь. В моём доме.

Я сделал последний шаг и навис над ней, касаясь её тела своим.

— Ты слишком много говоришь, — прорычал я, голос стал ниже и опаснее. — В то время как уже пора делать!

— А что именно делать? Показать тебе клитор и продемонстрировать мастер-класс? — усмехается.