Измена. Моя (не) покорная (СИ) - Льевич Дима - Страница 8

Завороженный очередным родившимся планом в голове, глядя малышке в глаза, я вынимаю пальцы из ее нежной дырочки и кладу себе в рот. Облизываю их с особым наслаждением, предвкушая следующий свой визит. Как к ней, так и в нее. Поправлю галстук и все еще топорщащийся в штанах член, разворачиваюсь и иду к двери. Все дальнейшие слова сейчас будут излишни. Пусть Настюша переживает этот момент до самой нашей встречи. И свыкается с мыслью, что в следующий раз я буду в ней куда глубже. Добавляю лишь пару фраз о том, чтобы никому не жаловалась на этот счет.

Выкручиваю один ключик от входной двери со связки в ключнице и кладу себе в карман, перед тем как не оборачиваясь уйти.

Глава 5

Настя

Стою и молча хлопаю глазами на закрытую дверь, все еще не сведя ног. А по щеке безучастно стекает одинокая слезинка.

Несколько секунд, и меня начинает колотить крупная дрожь. И вот я уже несусь в ванную, падаю на колени перед унитазом, все еще добиваемая похмельем после вчерашнего, и выпускаю желудочный сок и выпитый перед душем кофе. Сажусь на пол, вытираю губы салфеткой и безвольно опускаю руки.

— Вот же попала… Дура! И все из-за этой долбаной машины, из-за этого гада, изменщика! А-а!

А теперь этот… Зашибись просто! Меня только что поставили перед фактом, что скоро вернутся и будут трахать меня везде и всюду, пользоваться мною как насадкой на член во всех возможных позах и вариантах. Но даже имени не сказали. Зашибись! И нельзя никому пожаловаться, а то будет в десять раз хуже. Еще не хватало сесть из-за этого дурака, которому меня стало мало.

— Дурак! Дурак! Дурак! Мало тебе было! Все из-за тебя! — кричу и подрываюсь с пола, скидываю его рубашку и топчу ее ногами. — Зря я тебе не рассказала, что сама твою гребаную тачку порезала. Зря я ее не сожгла вообще! Хуже все равно бы не было. И так уже хуже некуда. Не хочу. Не могу.

Мысли путаются и наступают на пятки одна другой. Чувствую запах этого мужчины даже здесь и снова тянет блевать. Надо подышать. Да, выйти подышать!

Бегу в комнату, натягиваю штаны, футболку и кофту, обуваюсь, хватаю ключи. На секунду застываю, вспомнив, что сказал мужчина, когда брал один ключ себе, злюсь, сжимаю связку в кулаке и бью им зеркало напротив себя. Больно костяшкам пальцев, но зеркало, к счастью, целое, а то еще порезалась бы. Но становится чуть легче.

Завязываю шнурки и выхожу из квартиры на улицу.

Иду по городу, не зная куда. Просто иду. Униженная, пристыженная, оскорбленная. И со жгучим ощущением, что это только самое начало моих страданий. А самое главное, что я ничего с этим не могу поделать.

— Или могу? — спрашиваю саму себя вслух. — Могу же!

Да, мне еще вчера Анька говорила, что можно разоблачить Костю, поймать на очередной измене. А это и правда выход. Из-за этого ж и приходил мужчина. Из-за машины. Если я поймаю Костю, докажу, что он виноват, тогда мы расстанемся, а он заставит своего папашу отцепиться от меня. Он должен почувствовать свою вину и… помочь мне. Хотя бы в последний раз.

— Но где я его найду? Я понятия не имею…

…где он проводит время, когда не на работе. Наверное, не так уж и хорошо я знаю своего… бывшего жениха.

Совсем вешаю нос, понимая, что даже если сейчас он где-то и развлекается опять, то мне его никак не найти. Глупо думать, что он снова придет в тот же ресторан. А если и пришел, то не на машине уже. Я его не увижу. Не буду ж я, как дура, заглядывать везде и спрашивать, не видели здесь высокого брюнета, засовывающего в горло блондинке свой язык? Но все равно иду туда. А больше и некуда. Просто бреду. Останавливаюсь напротив того места, где была машина, тяжело вздыхаю и иду дальше. Прохожу стоянку, продуктовый магазинчик, цепляю плечом проходящего мимо мужчину какого-то. Он извиняется, что-то еще бормочет и идет дальше. А я просто шагаю, не зная, что делать дальше. Легче совсем не становится. Только хуже и хуже.

Спотыкаюсь об какой-то стенд и поднимаю глаза. «Перетяжка салонов» — написано на желтом полотне. Провожу глазами по кирпичной стене, заглядываю в открытые железные ворота большого здания и замечаю знакомую машину. Ту самую машину, Костину!

Сердце вдруг юркает куда-то к желудку и начинает там лихорадочно колотиться. Пытаюсь отдышаться, успокоиться. Вижу торчащие из салона машины рабочие ботинки. Делаю пару шагов вперед и замечаю самого Костю. И не одного. К нему подходит… вот же сучка! На каблучищах размером с бои зимние ботинки та самая блондинка, что была на фотографиях у Ани.

— Ну вот. Держи чек. Мужчина сказал, что все будет готово в течение пары часов.

— Пары?

— Ну не сердись, котеночек, — мурлычет эта коза, — это лишь значит, что у нас есть целых пару часов, чтобы чем-нибудь интересным, и очень важным, конечно же, заняться.

— Например? — спрашивает мой не благоверный, гладя руки на ее тонкую талию. А в его голосе слышится улыбка.

— Например, съездить пообедать куда-нибудь. Или еще что-нибудь приятное сделать. — Она вешается Косте на шею и припадает к его губам. Целует, открывает глаза и замечает, вижу, меня. — А ты кто такая? На нас грибы растут, что ли?

Я только открываю рот, растерявшись и не находя нужных слов. Да вообще никаких слов. Как рыбка без воды, стою и хлопаю губами и глазами. Потеряшка, блин!

Ну и Костя, конечно же, оборачивается и замечает меня.

— Настя? Настя! Это не то… Я не… — Он отталкивает блондинку от себя и семенит ко мне. — Ты все не так поняла.

— Я не так поняла? Ты совсем охренел, Константин Маратович? — вскипаю я, отбиваюсь от его рук и сжимаю кулаки, больно впиваясь ногтями в ладошки. И только теперь до меня доходит, что я все-таки знаю, как зовут того мужчину, который приходил ко мне сегодня. Марат.

— Дай же мне объяснить!

— Каких объяснений мне, по-твоему, не хватает? Я не видела, как ты целуешь ее? Как обнимаешь? Вы еще и трахаетесь, наверное? Кто она такая?

— Нет. Это просто… Просто секретарша с работы. Она.

— Обслуживает тебя, когда я тебе, такая вот плохая невеста, не даю, да? — перебиваю его.

— Да послушай ты!

— Нет, это ты послушай, — вклинивается в разговор блонда. — Я «просто секретарша»? Вот так ты все это видишь? Я думала, у нас…

— Что ты думала? — спрашиваю уже у нее. — Договаривай, ну! А ты, жених мой дорогой, что же это, не посвятил свою любовницу в свои на нее планы? В наши с тобой планы? Бывшие…

— Чёрт, да угомонись ты. Дай мне сказать.

— Костя! — ору я как ненормальная.

— Перестань ты вопить. Тут люди… работают.

— Вот так, значит? Люди тебя волнуют? А я тебя не волную? Урод долбаный! Бабник! Уйди, не трогай меня. И домой не приходи.

— Это мой дом.

— Мне плевать, чей это дом! Не появляйся больше там. Я не хочу тебя видеть больше. Никогда!

— Настя…

— Отвали от меня, — выкрикиваю я и срываюсь на слезы, убегая. Закрываю ладошкой рот и реву со все глаза, не в силах больше ни говорить, ни спорить, ни доказывать. Ничего больше не могу, не хочу. Несусь домой на всех парах, с силой захлопываю дверь, что даже рамки с фотографиями падают со стен. Сметаю со стола все, что на нем стоит: чашки, пакет с набросками будущих пригласительных открыток на свадьбу, бутылку, банку с кофе и чайник. Кричу во все горло, пока не срываю его. И только тогда немного успокаиваюсь.

И начинаю понимать, что все вышло, на самом деле, как раз так, как я и хотела. Прям как нельзя лучше. Я нашла его, поймала с поличным, устроила скандал и получила отличный повод расстаться. Только теперь это понимаю. А нервы уже все истратила до такой степени, что колотит всю.

Мужики. Им лишь бы в трусы залезть к кому-нибудь! Ненавижу! Чтоб вас всех!

Костя

— Что ты на меня так смотришь? — зло бросаю Кате. — Ты будто не знала. На кой хер ты вообще свой рот открыла?

— Я… Да в смысле? А что мне надо было…

— Да, сука ты ёбаная, заткнуть варежку тебе надо было и молчать!