Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб - Страница 106

Магьер нахмурилась, хотела что-то сказать, но потом подошла к сундуку и достала оттуда кошелек.

— Сколько тебе нужно денег?

Если раньше Лисил был просто зол, то эти слова его не на шутку взбесили, — что отнюдь не благотворно сказалось на его состоянии. Это что же, теперь она ему и общие деньги не доверяет?!

— Понятия не имею! — огрызнулся он. — Почем мне знать, сколько запросят матросы в море за припрятанную выпивку?

Судя по ошеломленному лицу Магьер, этой вспышки она не ожидала, но даже если б она была безнадежно тупа и бесчувственна, все равно могла бы сообразить, что сама во всем виновата. Лисил просто представить не мог, что она настолько бестолкова. Он выхватил у Магьер кошелек, вытряхнул себе на ладонь несколько монет, а остальное вернул ей.

— Вот, побереги, — ядовито бросил он, — а то вдруг я проиграю в карты все до последнего гроша или, того хуже, уроню за борт, когда меня вытошнит еще не съеденным обедом.

— Лисил! — Вот теперь уже и Магьер начала злиться. — Ты же болен, тупица ты безмозглый, и никакое вино тебя не вылечит! Ляг немедля обратно и отдыхай.

— А по-моему, вино будет как раз кстати. — Рискуя вызвать приступ рвоты, Лисил тем не менее театрально взмахнул рукой и отвесил Магьер неглубокий поклон. — А теперь я наконец оставлю тебя в покое.

Он протиснулся в узкий дверной проход, выбрался в короткий коридорчик и по трапу поднялся на палубу. Магьер не побежала следом, да он этого от нее и не ждал.

Лисил прислонился к фальшборту, крепко ухватившись одной рукой за веревочную лестницу, которая тянулась к снастям. Иногда к ночи волнение на море унималось, и тогда качка немного ослабевала. Лисил жадно вдохнул свежий ночной воздух, и в животе у него успокоенно заурчало.

Теперь, когда в голове у него прояснилось, он даже устыдился своей выходки. Вряд ли Магьер сочтет привлекательным его общество, если он будет брюзжать и капризничать, точно малое дитя. С кормы послышались голоса, и Лисил не раздумывая повернул туда.

Рядом с кормовой надстройкой четверо матросов, присев на корточки, при свете фонаря играли в карты. Между делом они пускали по кругу изрядных размеров бурдюк с захватанным до черноты горлышком. Лисил тотчас позабыл о неотвязной тошноте — теперь его мысли были заняты куда более увлекательным предметом.

Кроме долговязого, насквозь провяленного ветром и солью капитана, в экипаже шхуны имелись первый помощник, одиннадцать матросов и юнга. Эти четверо матросов были, судя по всему, свободны от вахты и сочли, что предаться азарту — лучшая разновидность отдыха. Лисил подошел к ним, но без приглашения садиться не стал.

— Я так полагаю, у вас в этом бурдюке красное дарилингское? — осведомился он самым невинным тоном, на какой был способен.

Один из матросов — одноухий и без двух пальцев на правой руке — прервал игру и поглядел на Лисила.

— Ну да, конечно, — сказал он, — а на ужин, ваша милость, мы вам подадим жареного на вертеле фазана под миндальным соусом.

Другие матросы засмеялись, но ни один из них не предложил Лисилу присоединиться к игре. Они сидели на бочонках и бухтах каната, а игральным столом им служил пустой ящик. Над ними полоскался на ветру большой изжелта-белый парус.

Матросская жизнь, нелегка и груба, и Лисил давно уже понял, что для большинства моряков пассажиры — неизбежная, но крайне досадная помеха. Впрочем, ему хорошо был известен кратчайший путь к тому, чтобы заполучить место в любой компании картежников, и полуэльф тихонько, но выразительно звякнул зажатыми в кулаке монетами.

— Что ж, — сказал он, — вино там у вас или же иное пойло, все равно от треклятой качки меня так тошнит, что не заснешь. Как, ребята, примете в свою компанию честного парня, который измаялся от бессонницы?

Матросы быстро переглянулись, решив, видимо, что перед ними недавно разбогатевший выскочка, которому не терпится спустить легко доставшиеся денежки. Одноухий вручил Лисилу бурдюк:

— Только лучше не спрашивай, что там. Мы гоним это пойло из всего, что под руку подвернется.

Лисил, изображая дурачка, расплылся в улыбке и изрядно отхлебнул из бурдюка. И тут же пожалел об этом опрометчивом шаге.

Это был жидкий огонь со вкусом гнилой картошки. Пустой желудок Лисила протестующе взвыл и от судороги едва не вывернулся наизнанку. Матросы снова дружно заржали, и один из них, белобрысый юнец, пододвинул Лисилу пустой ящик.

— Дрянь, но притерпеться можно, — добродушно заметил он, тасуя карты. — Играешь в «пять ножей»?

Лисил освоил «пять ножей», когда Малец был еще бестолковым щеночком и оставлял лужи на полу.

— Играл когда-то, да все перезабыл, — сказал он. — Напомните-ка мне правила.

Его просьбу охотно исполнили, и он опять, хватил солидный глоток из бурдюка.

Первый кон он проиграл намеренно, да и ставка была небольшая, а когда Лисил снова хлебнул из бурдюка, ему и в самом деле полегчало. Теперь матросское пойло уже не так обжигало горло, да и желудок не выворачивало наизнанку. В голове прояснилось, и Лисил вдруг отчетливо понял: наплевать ему, что Магьер хотела выставить его из каюты. Вот еще, нашел из-за чего огорчаться!

С этой мыслью он сделал еще один глоток.

Второй кон Лисил выиграл, обставив все так, словно ему просто повезло. Никто вроде бы ничего не заподозрил, и одноухий матрос снова сунул ему бурдюк. Лисил прекрасно знал, что во время игры пить негоже, но все-таки пойло хоть как-то облегчало тошноту. В конце концов, его только что вышвырнули из собственной каюты. Разве он не вправе вознаградить себя за это унижение?

Голова у него пошла кругом, и на пятом кону ему сдали сплошь паршивые карты.

Лисил решил блефовать и даже прибавил в банк несколько монет, чтобы выигрыш казался противникам соблазнительней. Белобрысый юнец ответил и забрал половину денег, которые дала Лисилу Магьер.

«Ничего, — подумал Лисил. — Отыграюсь».

И он снова приложился к бурдюку.

Малец дремал на полу, а Магьер, вытянувшись на нижней койке, все ломала голову над выходкой Лисила. Его, конечно, измучила морская болезнь, но все же он никогда не был склонен к бурным ребяческим обидам. Рявкнуть на нее и выскочить, хлопнув дверью, — это было совсем не в его духе. Обычно Лисил спорил и препирался до тех пор, пока у Магьер не возникало жгучее желание затолкать ему в глотку надежный кляп.

Магьер даже хотела броситься за ним следом, но почти сразу передумала. Может, Лисила пугает предстоящая схватка с вампирами и он из гордости не хочет в этом признаться? Эту мысль она отбросила почти сразу. Лисил никогда не боялся того, с чем он мог сразиться.

Магьер отстегнула саблю, положила ее на пол рядом с Мальцом. Пес уставился на нее прозрачными, глубоко несчастными глазами.

— Да ладно тебе! — буркнула она. — Он просто сам не свой от морской болезни. Доберемся до Белы — и снова все будет в порядке.

Магьер перевернулась на спину, стараясь не слушать настойчивых нашептываний внутреннего голоса: «Лисил знает, чувствует, что ты его избегаешь…»

Чепуха! Лисил просто терпеть не может, когда его опекают. Покуда он оправлялся от ран, Магьер возилась с ним, точно с малым ребенком, — и ему это изрядно надоело. С чего бы еще он в последний месяц регулярно исчезал по утрам? Должно быть, ему просто нужно было побыть одному, без ее назойливой опеки.

Каюта была так тесна, что в тусклом свете одинокого фонаря Магьер могла различить только выгоревшие добела доски верхней койки. Она хотела было задуть фонарь, но потом решила, что не стоит, — вдруг Лисил вернется. Магьер поворочалась, безуспешно пытаясь устроиться поудобнее на старом, сплющенном и жестком тюфяке, и нехотя прикрыла глаза.

И с какой стати, собственно, Лисилу вдруг захотелось вина? Столько времени после победы над вампирами он и капли спиртного в рот не брал — даже в ночь торжественного открытия таверны.

Магьер с силой зажмурилась, старательно изгоняя из головы мысли о своем раздражительном напарнике. Сон — лучшее лекарство, а утро все исправит, утро вечера мудренее. Так любила говорить тетка Бея, и порой она даже оказывалась права. От жесткого тюфяка затекла спина, а потому Магьер снова повернулась на бок и в который раз попыталась забыться желанным сном.