Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб - Страница 223

Она была настолько же хрупкой, насколько предыдущий пленник был кряжистым и грузным. Впрочем, наверняка она показалась бы хрупкой даже рядом с мертвым эльфом. Глаза ее, округлившиеся от ужаса, были лишены радужной оболочки. Они были совершенно черными, как у воробья, и обведены темными кругами, которые ясно говорили о том, что последние несколько дней она совсем не спала. Все ее тело, от узеньких стоп до волос, похожих на перья, покрывал легкий пух, хотя кое-где он то ли полинял, то ли был содран, и в этих местах видна была нежная белая кожа.

А еще за спиной у нее были крылья — пестрые, серые с белым крылья, накрепко примотанные ремнями к нагому телу. Видимо, тот шорох, который расслышал Вельстил, когда впервые увидел эту клетку, был последней ее попыткой освободиться.

Бриен схватил ее за связанные запястья, выволок из клетки и, легко оторвав от пола, двинулся со своей беспомощной добычей к чану.

— А ты лучше уйди, — сказал Убад Вельстилу. — У нас тут еще много дел, а ты и так достаточно помог.

Вельстил поднялся на ноги. Он хотел было подойти к отцу, но ему помешал Убад, который своим привычным скользящим шагом двинулся вслед за Бриеном. Вельстил вдруг ощутил себя чудовищно одиноким.

Он повернулся к двери, вышел в коридор. За спиной у него взлетел и оборвался краткий, полный предсмертной боли крик. Он подумал о Магелии, запертой совсем неподалеку, Магелии, вынужденной слушать все это, и, проходя мимо двери ее комнаты, отвел взгляд.

Вернувшись к себе, Вельстил запер дверь и сел у столика, освещенного тремя искорками, которые плясали в хрустальном шаре. Так он и просидел с закрытыми глазами весь остаток этой бессонной ночи и только дважды вздрогнул, когда из подземелья эхом донеслись еще два предсмертных крика.

ГЛАВА 6

Каделл и Ян принесли еще фонарей с горящими внутри свечами, и комнату залил желтый неяркий свет. В ноздри била густая вонь, настолько густая, что ее, казалось, можно нарезать ломтями. Магьер стояла перед ветхой деревянной клеткой, на которой кое-где еще болтались обрывки холста. Посреди клетки горкой лежали останки ее обитателя.

Вначале, правда, Магьер показалось, что обитателей было двое, — многовато было костей для одного мертвеца. Череп, однако, был только один, по форме похож на человеческий, только слишком маленький и узкий, с огромными, как у эльфа, глазницами. Рук и ног тоже было по две, как положено, только пальцы на ногах были неестественно длинные, длиннее человеческих. На руках и ногах сохранились кожаные путы, высохшие и покоробившиеся от времени, и такой же кожаный ремень неплотно охватывал хрупкую грудную клетку.

В прахе, который окружал кости, валялись полуистлевшие перья.

— Крылья? — пробормотала Винн, подобравшись ближе и высоко подняв над головой кристалл. — У этого существа были крылья, как у птицы. И это скорее всего была женщина, если они размножались точно так же, как другие расы.

Магьер еще раз окинула взглядом останки, и обманчивое ощущение, что покойников двое, рассеялось окончательно, когда она припомнила, как в лесу наткнулась однажды на мертвого сокола. На перьях, перемешанных с прахом, кое-где сохранилась еще пестрая, серая с белым, окраска.

— Что это такое? — спросил Ян, который предпочитал держаться поодаль, у обнаруженного ранее бронзового чана.

Винн покачала головой, подняла взгляд, но не на сына зупана — его она словно и не заметила. В ее широко раскрытых немигающих глазах застыл безмерный страх. На миг Магьер показалось, что вся мощь этого страха обрушилась на нее, и она невольно попятилась.

— Здесь, у железной клети еще один покойник! — воскликнул из правого угла Лисил. — Только он… какой-то не такой. Я понятия не имею, кто это может быть.

Магьер едва расслышала эти слова, поглощенная собственными мыслями. Как мертвые узники замурованной комнаты могли быть связаны со смертью ее матери? Неужели здесь сотворили с Магелией какое-то чудовищное непотребство, чтобы она произвела на свет свое нечеловеческое дитя?

Вся ее жизнь насквозь пропитана смертью. Даже ее рождению предшествовала смерть вот этих существ, хотя она и не в силах постичь, какую тайну ее прошлого хранит замурованная комната. Она просто чувствует, непостижимым образом знает: все, что произошло в этой комнате, имеет отношение к ней.

Она искала ответа, а взамен получила только новые вопросы.

Возле покрытого запекшейся коркой чана лежал еще один труп — тот, который они обнаружили вторым. Винн осторожно сняла с мертвеца часть покоробившейся от времени кожаной одежды и сообщила, что это гном. Хранительница знала об этом народе по слову ситт — слову, которое в гномьем языке означало «город-крепость» либо «укрепленная гавань». Колм-Ситт, столица Малурны, заморской родины Винн, называлась так в честь гномов, которые помогали строить ее первые укрепления.

Ни Магьер, ни Лисил никогда в жизни не встречали подобных существ. Они молча смотрели на останки гнома: широкая грудная клетка, череп величиной с солдатский шлем, внушительные челюсти, бедренные кости толщиной с руку Магьер. Кости, пожелтевшие от времени, были густо покрыты мелкими темными впадинками, похожими внешне на крошки гранита.

— Ну, — нарушил молчание Каделл, — если это и есть та самая правда о вашем прошлом, которую вы искали, то я больше об этом и слышать не хочу. У нас тут и своих неприятностей хватает.

— И даже больше, чем ты думаешь! — язвительно отозвалась Магьер, но объяснять, что она имеет в виду, не стала.

Что бы ни произошло в этой комнате много лет назад, совершили это в большой спешке, а затем старательно скрыли следы своих деяний. Мало кто, кроме Лисила, смог бы их обнаружить. Однако же если ей пришло в голову явиться сюда в поисках истины — как знать, кому еще захочется сделать то же самое, едва только разойдутся слухи о здешних находках?

Магьер невыносимо было смотреть на своих спутников. Она подошла к чану, принялась его разглядывать и тут же ощутила, как растет в ней уже знакомый обжигающий голод.

Бронзовые бока чана от времени изрядно потускнели. Винн оттерла их от пыли и грязи, и тогда открылись знаки величиной с мелкую монету, выгравированные по всей поверхности чана. Хранительница попросила Яна принести бумагу и кусок угля, чтобы зарисовать знаки для позднейшего изучения. С одной стороны на боку чана виднелись длинные темные потеки — то ли из него вылили содержимое, то ли оно выплеснулось само.

Заглянув в чан, Магьер обнаружила, что дно его и стенки примерно на треть покрыты какой-то темной потрескавшейся коркой. Она выхватила у Винн кристалл — Хранительница от неожиданности даже вздрогнула — и посветила внутрь чана. Корка в свете кристалла оказалась бурого цвета примерно как подсохшая грязь. В Магьер вновь шевельнулся голод, и тогда она поняла, что подсказывает ей инстинкт.

— Их всех обескровили… — тихо сказала она. — И спустили кровь в этот чан.

Она выпрямилась, и взгляд ее упал на мертвого эльфа, который лежал в углу слева от двери. Магьер опустила глаза, и тут же взгляд ее наткнулся на гнома.

— Их принесли в жертву, — прошептала Винн.

— Когда это… — Магьер осеклась, повернулась к Винн. — Сколько лет этим останкам?

Девушка отвела взгляд и ответила не сразу:

— Точно сказать нельзя, но в прошлом мне доводилось обследовать разложившиеся трупы животных… так что, полагаю, этим останкам никак не больше тридцати лет, а может быть, и меньше.

Хранительница попятилась к дальней стене комнаты, заметно дрожащей рукой запахнула поплотнее короткий плащ.

— Значит, — резко проговорила Магьер, — двадцать шесть лет — это подходящий срок? Примерно тогда я была зачата.

Лисил подошел к ней, глянул на чан и попытался оттащить ее прочь. Магьер выдернула свою руку из его пальцев.