Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб - Страница 311

Он не стал отвязывать коней, а отправился дальше пешком. Раздвигая ветки и продираясь через кустарник, Вельстил шел к тому месту, где прошлой ночью заметил шесть жилых хижин, над которыми курились кухонные дымки. Разглядев за деревьями край соломенной крыши, он замедлил шаг и прислушался.

Чейн в последнее время все более искусно выманивал своих жертв из дома. Вельстил понятия не имел, каким образом он это проделывает и зачем ему это надо.

Просто с тех пор, как они покинули Древинку, он почти ни разу не застал Чейна кормящимся в доме жертвы.

Вельстил закрыл глаза, прислушался, обостренными чувствами обшаривая ночь. Если б только Чейн после кормления потрудился избавиться от трупов, Вельстил бы просто дождался в хижине его возвращения… но и в этом на Чейна больше нельзя было положиться. Как-то ночью, к югу от Соладрана он убил черноволосую женщину и двух ее маленьких дочек прямо на заднем дворе их дома и там же бросил их трупы. Пришлось Вельстилу, уже в который раз, прибирать за своим спутником.

Слух его различил едва слышные звуки — не шелест листвы и не шорох скачущей по ветвям белки. Не выходя из леса, Вельстил бесшумно двинулся в обход деревни — и тогда уже явственно расслышал хрип учащенного дыхания и шум борьбы.

Вельстил обогнул могучий ствол старой ели — и увидел Чейна.

Рыжеволосый вампир притиснул к дереву молодую женщину, зажав ей ладонью рот. В глазах ее стыл предсмертный ужас, но нежное горло белело, почти нетронутое, под зубами Чейна, который неспешно высасывал ее досуха. Кожа у нее была светлее, чем у большинства местных крестьян, да и сама она выглядела поопрятней, а еще — что вовсе не удивило Вельстила — у нее были длинные черные волосы. Краем глаза она заметила Вельстила.

Тотчас же в глазах ее, уже потускневших, вспыхнул огонек надежды. Она рванулась с удвоенной силой, пытаясь оттолкнуть Чейна, и сдавленно закричала. Ладонь Чейна сильнее стиснула ее рот и подбородок. Раздался едва слышный хруст ломающихся костей — и женщина стихла, оцепенела от боли, бессильно подергивая пальцами в пустоте.

Вельстил брезгливо отстранился, замкнув свои чувства, чтобы темнота скрыла от него подробности кровавой трапезы. И молча стоял, дожидаясь, когда все закончится.

Чейн, должно быть, почуял его, потому что оторвался от горла жертвы и повернул голову. Даже сейчас, не прибегая к ночному зрению, Вельстил видел, что его спутник больше похож на дикого зверя из чащи. Его плащ и рубашка сползли с плеча, лицо было вымазано кровью. Длинные пряди волос прилипли к окровавленным губам.

Вельстил долго терпел безрассудства Чейна, но сейчас его терпение достигло предела. Он уже готов был шагнуть из темноты и своим появлением прекратить это безобразное действо, но, вдруг передумав, остался на месте и лишь прямо взглянул в глаза Чейна.

В глазах этих не было ни осмысленности, ни узнавания, но не было и того бурного, неистового наслаждения, которое прежний Чейн выказывал после удачной охоты. Взгляд Чейна был совершенно пустым — как будто и сам он не слишком осознавал, что делает, бездумно подчиняясь старой привычке.

— Заканчивай, — велел Вельстил.

Звук его голоса, похоже, дошел до сознания Чейна. Вампир впился зубами в горло женщины и одним резким движением разорвал его. Кровь с ошметками плоти хлынула ему в рот. Он даже и не подумал подхватить тело женщины, когда оно, обмякнув, замертво рухнуло наземь и нелепо подпрыгнуло, ударившись плечом о торчащий из земли корень.

Чейн сплюнул ошметки окровавленной плоти, привалился к дереву и, судорожно сглотнув, вытер рот тыльной стороной ладони.

Вельстил поглядел на труп, скорчившийся на земле. Ему было отвратительно то, что Чейн не погнушался утолить свой голод кровью этой жалкой селянки… и вместе с тем он до сих пор гадал, почему его спутник не испытал от трапезы ни малейшего удовольствия.

— Надеюсь, ты уже обдумал, как избавишься от трупа? — вслух осведомился он.

Чейн ничего не ответил.

Вельстил шагнул было к мертвой женщине, наклонился, чтобы поднять тело… но вдруг, приняв решение, резко выпрямился.

— Мне это надоело, — бросил он. — Пусть мы и заключили договор, но — либо ты снова будешь вести себя разумно, либо уберешься восвояси. А теперь — прибери за собой сам.

Чейн с минуту молчал, не глядя на него, потом все же кивнул.

Вельстил развернулся и, еще более озадаченный, пошел прочь.

Винн не на шутку удивилась, когда Хелен ввела ее в кузницу. За ними, изумленно озираясь, вошли Магьер, Лисил и Малец. Вокруг сложенного из валунов кузнечного горна были расставлены столики, табуреты и ветхое кресло, укрепленное веревкой. Стойла, где некогда держали лошадей, сейчас были совершенно пусты — ни соломинки. Кое-где в стойлах были сложены горкой бочонки и холщовые мешки.

— У нас больше нет ни железа, ни бронзы, ни меди, — сказала Хелен, подбросив дров в жерло горна, который теперь служил очагом. — Вот мы и устроили в кузнице общинный дом. Здесь вы можете заночевать.

Глядя на ветхие столики, Винн вдруг поняла, что эти люди не сдались. Они старались, как могли, сохранить хотя бы подобие общины. В кузнице понемногу начали собираться женщины и дети. Чужаки в деревне появлялись нечасто, и местные жители, хоть и привыкли всего бояться, изнывали от любопытства.

Магьер, не обращая внимания на то, что народу в кузнице все прибывает, достала из дорожных мешков запасную одежду. Лисил устроился в дальнем углу кузницы, явно не горя желанием вести разговоры с сельчанами. С того самого боя на стравинской границе он был неизменно мрачен и непривычно молчалив. Один только Малец радостно приветствовал новые знакомства, позволяя местным детишкам сколько вздумается гладить его и чесать за ухом.

Винн помимо воли вздрогнула, когда он лизнул замурзанную щеку одной малышки. Девочка взвизгнула и захихикала, радуясь такому знаку внимания со стороны диковинного пса. Винн, однако, вновь явственно услышала одинокий шорох крылышка-листа… и поспешно повернулась к Хелен.

— Можно, я помогу вам приготовить ужин? — спросила она, видя, что огонь в горне уже разгорелся.

Хелен замялась.

— Вот когда мы продадим сработанные древки, еды у нас, конечно, будет побольше. А пока что… пока что у нас есть только просо да овсянка, и то мы все нынче уже ели.

Винн устыдилась уже и того, что задала такой вопрос. У крестьян в Древинке по крайней мере было что есть. Две девчушки лет четырех с интересом обследовали край ее овчинной куртки.

— Значит, у вас призвали… то есть забрали всех мужчин? — проговорила она. — А их отпускают на побывку?

— Побывку? — Хелен непонимающе моргнула, потом, кажется, поняла, что имеет в виду собеседница. — Нет конечно. Сколько я себя помню, у нас в деревне не было мужчин моложе сорока. Моего отца вначале не трогали, позволяли делать наконечники для стрел… но потом забрали и его.

Винн недоуменно сдвинула брови.

— А откуда же тогда… — начала она, показав на Виллема, — и тут же запнулась, сообразив, что собирается задать в высшей степени невежливый вопрос.

Хелен обыденным жестом заправила за ухо прядку немытых волос.

— Солдаты берут не только зерно и скот. А потом оставляют нас с лишними голодными ртами.

Винн окинула взглядом детей — и в полной мере осознала то, о чем хотела сказать Хелен. Грязные исхудавшие личики, нищенские лохмотья пробудили в ней горячее желание хоть что-то сделать для этих детишек. У одной малышки ручки были настолько худые, что напомнили Винн древки стрел, над которыми так усердно трудились женщины деревни.

Она бросилась к черному ходу, крикнув на ходу:

— Я сейчас вернусь!

Выбежав из кузницы, Винн забралась в фургон, который стоял тут же, во дворе. Лошадей Хелен спрятала чуть дальше, в коптильне. Винн отдернула просмоленный холст на боку фургона и принялась шарить в дорожных мешках.

Еще в Соладране Лисил отправил Винн закупать съестные припасы. К тому времени ей уже обрыдли вяленое мясо и галеты, тем более что Винн вообще не очень любила мясо. Она купила сушеную чечевицу, перловую крупу, лук, морковку, а еще немного поздних груш и копченой рыбы. Вдобавок Винн приобрела глиняный горшок с крышкой, котелок и железную подпорку с крюком, чтоб вешать его над огнем. А еще ей удалось отыскать немного муки и растительного масла, чтоб жарить лепешки.