Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб - Страница 431

Малец так и остался бежать рядом с Винн, но взгляд его часто обращался к Лилии.

Стемнело. Лисил сидел, неотрывно глядя в костер, куда Магьер все время подбрасывала дров. Винн сидела на земле, сражаясь с расческой, которую одолжила ей Леанальхам. Увы, как ни старалась юная Хранительница, ей не удавалось вычесать из шерсти Мальца все колтуны. Пес беспокойно вертелся, и это не облегчало ей задачу.

Услыхав легкие шаги, Лисил оглянулся и обнаружил, что к нему направляется Леанальхам. Девушка присела на корточки рядом с Лисилом. Вид у нее был встревоженный, — вероятно, ей до сих пор не давало покоя столкновение с аруиннасами. Лисилу оно уж точно не давало покоя.

Леанальхам зачарованно следила за стараниями Винн и вялым сопротивлением Мальца. Видимо, Винн не сказала ей, как именно собирается использовать ее расческу.

Оша отправился добывать еду, а Сгэйль стоял на дальнем краю прогалины и о чем-то вполголоса беседовал с Уркаром.

— Магьер, поди сюда и придержи его! — крикнула Винн, когда Малец попытался отползти на безопасное расстояние. — Только погляди, какой растрепа, а расчесать не дается.

— Придержи его ты, а я все сделаю, — отозвалась Магьер.

Малец увидал, что она направляется к ним, и заворчал, облизав нос.

— Я все видела, — предостерегла Магьер.

— Ты опять проиграешь, — сказал Лисил Мальцу.

Ответом ему была та же оскорбительная гримаса.

Леанальхам подалась вперед:

— Почему вы разговариваете с маджай-хи?

Прежде чем Лисил сумел придумать подходящий ответ, Винн прыгнула на Мальца и обеими руками обхватила его шею. Магьер, упав на колени, прижала к земле задние ноги пса и решительно взялась за расческу.

— Фу, как от тебя воняет! — Сморщилась Винн.

Обе женщины, укрощая одного пса, извозились в грязи не меньше самого Мальца — это увлекательное зрелище заставило Лисила позабыть о тревогах прошедшего дня.

— Нет! Не смейте с ним так обращаться!

Из-за сильного акцента возглас Леанальхам прозвучал почти неразборчиво, и она, пылая праведным гневом, вскочила прежде, чем Лисил сообразил, что к чему. Девушка ухватилась сзади за плащ Винн, и полуэльфу пришлось ее оттаскивать.

— Он защитник нашего леса! — причитала Леанальхам. — Отпустите его!

Магьер и Винн разом замерли и уставились на нее.

Малец насторожил уши и перестал вырываться. И, закатив прозрачные глаза, отрывисто гавкнул в знак согласия с возмущением Леанальхам. Прозвучало это, на вкус Лисила, излишне напыщенно.

Сгэйль и Уркар, стоявшие поодаль, тоже взирали на эту сцену с откровенным неудовольствием.

— Да ничего страшного, — заверил Лисил, почти силой усадив Леанальхам на поваленный ствол дерева. — Малец большой неряха. Если б мы не приводили его в порядок, он бы грязью зарос… И заметь, он прекрасно это знает.

Малец зарычал на него.

— А ну, тихо! — прикрикнула Винн и сжала ладошками морду пса. — Магьер, заканчивай!

— И если б ему все это всерьез не нравилось, — прибавил Лисил, — уж поверь, им пришлось бы куда труднее.

На лице Леанальхам выразилось неуверенное изумление:

— Он… все понимает?

Малец с ворчанием мотнул головой, едва не опрокинув Винн.

Лисил вздохнул. Рано или поздно необыкновенная разумность Мальца выйдет наружу… а жаль. Лучше было бы избежать лишних вопросов.

— Готово, — объявила Магьер и встала. — Мы бы и быстрее справились, если б ты соизволил не вертеться!

Малец оскалился на нее, сморщив верхнюю губу, и бочком двинулся к дальнему краю прогалины. Там он плюхнулся на землю и принялся вылизываться. Винн поднялась, отряхнула со штанов комья грязи.

Леанальхам все не сводила глаз с Мальца.

Лисил исподтишка разглядывал ее. Тонкую прядь светло-русых волос она пропустила в деревянное колечко и закрепила крестообразной шпилькой. Остальные волосы заплела в косу, стекавшую по спине. Кожа Леанальхам была немного светлей, чем у Лисила, что и удивительно, поскольку в его жилах текло куда больше человеческой крови. Девушка повернулась, протянула руки к костру, и лицо ее внезапно посерьезнело.

— Все хорошо? — спросил он.

Девушка молча кивнула.

— Если эльфы не проливают крови себе подобных, — продолжал Лисил, — отчего же ты так кричала тогда, на прогалине?

— За всю свою жизнь, — сказала Леанальхам, — я только раза два видела аруиннасов. Только их было не так много, и они не были… такие злые.

За все время знакомства с Леанальхам Лисил впервые услышал, чтобы она сказала столько слов еще кому-то, кроме Глеанна и Сгэйля.

— Они хотели убить твоих спутниц, — продолжала она, хотели убить людей, но они точно так же ненавидели и меня… и тебя. То, что они говорили, пока не появился дядя, было просто ужасно.

Леанальхам смолкла, неотрывно глядя в огонь.

— Слышала бы ты, что все время говорят обо мне, — отозвался Лисил. — Выброси все это из головы.

Он услышал шипение и поднял взгляд. На миг ему показалось, будто злоба, исказившая лицо Магьер, нацелена на Леанальхам. Размеренным и твердым шагом Магьер прошла перед Лисилом и остановилась возле Леанальхам, отвернувшись от костра. Лисил не мог разглядеть ее лицо.

Кончиками пальцев Магьер легонько коснулась плеча Леанальхам. Девушка чуть заметно вздрогнула, но Магьер уже двинулась через прогалину к Уркару и Сгэйлю.

Что она задумала? Лисил готов был рвануться следом, пока Магьер не устроила очередную стычку.

— Тебе повезло, — сказала Леанальхам. — У тебя правильные глаза и волосы.

— То есть?..

— Волосы у тебя светлые, — пояснила она. — А глаза янтарного цвета. Ты куда больше похож на эльфа, чем я, а ведь ты наполовину человек. А я… Вот если бы у меня были такие же глаза и волосы!

Ее слова прозвучали, как насмешка. Лисилу очень хотелось ей сказать, что в мире, где он вырос, именно цвет волос и глаз сделал его изгоем, чужаком для всех, кроме отца и матери.

— Ты — это ты, Леанальхам, и в этом нет ничего дурного, — отозвалась Винн. Она сидела на свернутом одеяле по другую сторону костра, обхватив руками колени.

— Леанальхам, — медленно проговорил Лисил, — как вышло, что ты оказалась… такой?

— Я хотела рассказать тебе об этом еще в тот самый вечер, когда вы появились в нашем доме… но дедушка и дядя не любят вспоминать эту историю.

Девушка помолчала, глядя на огонь, и Лисил терпеливо ждал, когда она заговорит.

— Моя бабушка была не только подругой-по-обету моего настоящего дедушки, брата Глеаннеохкантвы — или Глеанна, как зовете его вы. Она также была ученицей Глеанна и готовилась стать целителем. Я зову его дедушкой, потому что это он вырастил меня. В вашем языке это слово самое подходящее по смыслу для того, кем он стал для меня.

Бабушка по необходимости сопровождала Глеанна в его путешествиях — помогать тем, у кого в общине не было собственного целителя. Как-то в селениях другого клана, на юго-востоке, началось поветрие, и Глеанн с бабушкой отправились на помощь. Бабушка собирала в холмах на побережье траву баша, которая облегчает жар. На нее напали люди… мужчины.

Леанальхам помолчала, не глядя на Лисила.

— Понимаете?

— Да, — прошептала Винн.

— Бабушка была едва жива, когда Глеанн отыскал ее и принес домой. Через месяц они поняли, что у нее будет ребенок. Мои бабушка и дедушка приложили все старания, чтобы их будущее дитя не сочли чужаком.

Голос Леанальхам сорвался, и она прерывисто вздохнула. В отсветах огня влажно блестели слезы, бежавшие по ее щекам.

Лисил все понял. Даже если бабушка и дедушка Леанальхам принимали и защищали свое дитя-полукровку, среди их сородичей нашлись те, кто не пожелал смириться с его существованием.

— Бабушка умерла родами, — продолжала Леанальхам. — Сердце дедушки было разбито — так часто случается с теми, кто связан обетом. Он оставил мою мать на попечение Глеанна. Больше его никто не видел. Моя мать была… не в себе. Она часто плакала и почти не выходила из дому. Только по ночам. Глеанну приходилось трудно — он так и не сумел внушить ей, что она ничем не хуже других. К тому времени, когда моя мать подросла, Глеанн стал весьма почитаемым целителем. Один молодой эльф из клана Чиурр, обладавший восприятием Духа, пришел к ним и сказал, что хочет заключить обет с моей матерью… но только если Глеанн возьмет его в ученики. Я думаю, дедушке очень хотелось, чтобы мама была счастлива. Он согласился на сделку. Однако брак продержался недолго. Мама не стала счастливее, а вскоре после моего рождения отец разорвал обет и вернулся в свой клан. Тогда уже стало ясно, что он никогда по-настоящему и не любил мою мать, иначе не смог бы ее бросить.