Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб - Страница 451

Ты слышишь нас… слушаешь то, что не надлежит ведать смертным. А теперь ты еще и видишь нас? Сие запретно!

Листья над головой Винн раздвинулись. В разрыв между ними прямо ей в лицо просунулась голова, источавшая голубовато-белое сияние. Винн от страха едва не выпустила спасительную ветку, но тут же разглядела прозрачно-кристальные глаза.

Маджай-хи схватил зубами рукав ее рубахи.

Малец услышал вой Лилии, а затем увидел, как из-под ветвей у основания дерева показались ноги Винн. Левую ногу до коленей туго оплетал оживший корень. Малец кое-как выпрямился, шатаясь, двинулся к Винн — и тут из леса на прогалину со всех сторон вылетела стая маджай-хи.

Трое псов тотчас нырнули в крону рухнувшей березы, а черный вожак выскочил на середину прогалины. И заметался, уворачиваясь от разбушевавшихся корней. Малец воззвал к своим сородичам.

Прекратите! Вы обнаружены, но убийство смертной ничего не изменит!

Ожившие корни взвились в воздух, рассыпая комки свежей земли. Один из корней хлестко опустился, метя в Мальца.

Пес отскочил, и удар корня пришелся по земле. К нему ринулся черный вожак. Ухватил зубами тонкий конец корня и, резко сомкнув челюсти, перекусил.

Панический страх отступил, и Мальца охватила ярость. Сородичи не стали его слушать и вдобавок попытались убить Винн. Все потому, что она их слышала и, подобно самому Мальцу, раскрыла их обман. Из гущи березовых листьев выпрыгнула Лилия, а за ней еще двое маджай-хи.

Один из корней со всей силы хлестнул по кроне березы. Фонтаном ударили вверх листья, и с хрустом сучьев слился скулящий визг.

Корень, державший Винн, изогнулся, резко дернулся — и девушка выкатилась на лужайку. Рукав ее рубахи был разорван вдоль.

На помощь Винн и Лилии бросились в гущу ветвей трое маджай-хи, но выбрались оттуда только двое.

Малец метнулся к Винн, задыхаясь от гнева.

Теперь вы обратились против своих же детей, когда-то родившихся во плоти? Это вы, а не я, сошли с верного пути!

Винн, оглушенная, лежала неподвижно, а корень полз, извиваясь, вверх по ее ноге, тянулся к туловищу. Кончик корня скользнул по ее груди и потянулся к горлу, но Малец впился в него зубами, рванул что есть силы и изодрал в лохмотья. Затем ухватил зубами Винн за воротник рубахи.

Очередной корень уже падал вниз, когда рядом с Мальцом возникла Лилия. Она тоже вцепилась в рубаху Винн, и они разом отпрыгнули, потащив девушку за собой. Корень хлестнул по земле с таким оглушительным хлопком, что он отдался дрожью в лапах Мальца.

Пес выскочил на открытое место перед вывороченным комлем березы. И покрепче уперся лапами в землю, усыпанную листьями, пытаясь устоять под неистовым напором вихря.

Никто больше не станет жертвой вашего коварства!

Малец ощутил движение стихий Земли и Воздуха, влажное дыхание Воды и даже жар Огня от своей разгоряченной плоти. Все они смешались с его собственным Духом, когда он грозно двинулся на своих сородичей.

Винн откатилась в сторону. Раздался оглушительный треск, и земля под ней содрогнулась. Перевернувшись на бок, она увидела рядом с собой Лилию — и в этот миг на прогалину стремглав вылетел Малец.

Винн на миг сжалась, увидев, как грозно извиваются в воздухе живые корни. Черный вожак и еще двое маджай-хи, примчавшиеся за Мальцом, принялись бесстрашно дразнить корни, то подскакивая к ним, то стремительно отбегая прочь. Магическим зрением Винн видела, что псы как бы раздвоились. Внутри серебристо-серых силуэтов маджай-хи светился голубовато-белый туман Духа. Совсем не так выглядели дерево со своими корнями — и Малец.

Слепяще-белое сияние стихийных духов переливалось под темной корой, словно струйки испарений. А у Мальца — единственного на всей прогалине — облик был только один.

Целостный, ослепительно сверкающий силуэт. Шерсть его блистала, словно мириады серебряных шелковинок в лунном свете, а глаза излучали собственный свет.

И вот сияние, из которого был соткан Малец, запылало.

Винн не знала, что он делает, но ощутила резь и жжение в глазах. Она обеими руками обхватила Лилию, не дав ей сорваться с места.

Струйки белого тумана поднимались от Мальца, принимая облик призрачных языков пламени. Винн сощурилась от невыносимо слепящего света, но все же не могла оторвать взгляда от Мальца. Подобравшись, угрожающе наклонив голову, он целеустремленно шел к поваленной березе.

Старый вожак и его сотоварищи резко остановились. Попятились, не сводя глаз с Мальца. Корни, извивавшиеся в воздухе, как будто заколебались, а затем один из них ударил, как бичом.

Винн перестала дышать, увидев, что удар направлен на Мальца.

Силуэт, окруженный полыхающим сиянием, проворно отскочил. Корень грянулся о землю с такой силой, что почва под Винн содрогнулась. Прежде чем корень успел изогнуться и отпрянуть, Малец бросился на него.

Винн почудилось, что сквозь голубовато-белый туман она различает собачьи зубы, намертво сомкнувшиеся на корне.

И сверкающий силуэт Мальца полыхнул совсем уж нестерпимым сиянием.

Винн поморщилась, словно из непроглядной темноты ее вытолкнули под лучи полуденного солнца. В голове ее раздался шелест тысячи крылышек-листьев. Слов было не различить — только дикий, нерассуждающий страх. Затем этот ропот перекрыл одинокий голос Мальца:

Я вас разорву… изничтожу… превращу ваши жалкие останки в ничто!

Винн прижалась к Лилии. Понемногу к ней возвращалось обычное зрение, но перед глазами плыли яркие разноцветные круги. Она едва различала смутный силуэт Мальца, который расхаживал перед комлем березы.

Кроме него, там уже ничто не двигалось.

Если вы еще раз тронете меня или тех, кто мне дорог… берегитесь!

Постепенно в глазах Винн прояснялось. Магическое зрение ушло, и теперь в лунном свете она могла разглядеть только напряженно замершего Мальца.

Над ним бесформенным комом высился комель березы, но корни, торчавшие во все стороны, застыли, как будто высокое дерево только-только рухнуло, вывернув их из земли. Даже слабый ветерок не касался листьев, медленно опадавших на землю.

Винн на четвереньках поползла к застывшему неподвижно Мальцу.

Они ушли.

Малец чувствовал, как невыносимое напряжение медленно покидает его тело. Он обратился против своих сородичей. И до сих пор ощущал вкус их сути, словно вкус крови во рту.

Нет, они ему не сородичи, больше не сородичи.

Малец больше не хотел иметь с ними ничего общего. Им наплевать было на жизни, которыми они играли в своих замыслах, тайных для мира, который, неизвестно по какому праву, объявили своим. Они легко пожертвовали бы и теми, кого он, Малец, полюбил, — все ради некоей цели, о которой они даже не соизволили ему сообщить.

В своем бессердечном самодовольстве они рассекли его память на куски и оставили ему только то, что наилучшим образом служило их прихоти.

Тонкие теплые пальцы погрузились в шерсть на его загривке, ласково погладили шею.

Винн опустилась на колени рядом с Мальцом. Лицо ее было исцарапано и перепачкано. Одежда пропиталась кровью, натекшей из ссадины на ладони и неглубокого пореза на виске. Она выглядела очень маленькой и хрупкой.

— Извини, — выдавила она. — Я совсем не хотела… не хотела никого обидеть. Я просто испугалась за тебя, когда услышала, что они сказали… и что ты им ответил.

Малец заглянул в ее карие глаза. Винн совершенно незачем было извиняться. В том, что с ней происходило — магическое зрение, новоявленная способность слышать его речь, — вовсе не было ее вины. Малец только жалел, что не понимает, почему все это происходит и как это остановить.

К ним подобралась Лилия и, высунувшись из-за Винн, осторожно обнюхала Мальца. Прочие маджай-хи держались на почтительном расстоянии и не проявляли ни малейшего желания подойти поближе.

Видели ли они, как Малец обратился против своих сородичей? Считают ли его теперь неким непостижимым существом, которое лишь скрывается за обманчиво привычным обликом?