Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб - Страница 863

— Я та, кто узнала о вашем потерянном ситте, — сказала она. — Я та, кто может найти его, не ты. Даже если бы я рассказала тебе больше, то ты всё равно бы не понял. Ты нуждаешься во мне, но я не нуждаюсь в тебе… и никогда не буду.

Глядя в его лицо, на мгновение Винн увидела темную фигуру Красной Руды у кузницы его сестры. Она тогда пыталась встать, будучи буквально выкинутой из дома его семьи, а Красная Руда склонился над ней. И сейчас он точно так же нависал над ней, словно гранитная статуя, освещённая красным светом штамповочного пресса. Но теперь он зависел от неё, а не наоборот.

Однако, независимо от того, что Красная Руда выяснил о Чейне или неясных намеках, которые Винн, получила от Духов, она ничего не расскажет ему. Он ничего не сделает ей, пока она — его единственный способ найти место погребения его предка-предателя.

Красная Руда не двигался. Винн не спускала с него глаз, но отослала Тень прочь:

— Уйди с дороги, — сказала она.

— Куда ты думаешь идти?

— За водой, едой, бинтами и…

— Бинтами для кого? — он проверил пульс на шее Чейна. — Он даже не жив.

— Я не обязана отчитываться перед тобой.

Он замер в нерешительности, его пристальный взгляд перемещался от неё к Чейну. Наконец, выдох, похожий на шорох гравия, сорвался с его губ.

— Я принесу, — сказал он, хотя остановился снова перед тем, как уйти. — Но ты не покинешь эту комнату, пока я не вернусь… как смогу скоро.

Снова, он, казалось, беспокоился, оставляя её без присмотра, даже здесь, в Гильдии. Или, возможно, он не хотел выпускать её из поля зрения. Она не стала ломать голову об этом, пока у нее было время прийти в себя. Эта ночь ясно дала понять кое-что, столь же реальное, как закрывшаяся за Красной Рудой дверь,

Каждый из спутников Винн пытался всеми силами охранять ее по своим собственным причинам. Однако в данный момент Тень была единственной, с кем Винн могла говорить открыто — и это само по себе было нелепо из-за их трудностей в общении. Но Красная Руда больше не был тем, кто волновал ее больше всего, и его резкие слова не были тому виной.

Что-то произошло с Чейном там, в лесу.

Как бы то ни было, однако испорченной игрушки Вельстила, бронзового кольца, позволившего Чейну войти в Эльфийские Земли, оказалось недостаточно. Он потерял себя, когда попытался напасть на Врейвилию, почти разрушив напряженное перемирие. Но даже не это беспокоило Винн больше всего.

Винн слишком долго пыталась отложить осознание того, кем был Чейн на самом деле. Так было легче, удобнее и даже спокойнее иметь его на своей стороне. Некоторые, возможно, сочли бы это лестным, очаровательным даже: незнакомец с темным характером, всегда спасающий ее. Но Чейн был более опасен, а Винн не была юной девочкой с головой, забитой сказками и легендами в обманчивом романтическом стиле.

Ее цель заставила ее подвергнуться большому риску. Несмотря на опасность, она пойдёт по этому пути до конца. Ценой неудачи — или успеха — может стать ее жизнь, но альтернатива заставит страдать столь многих. Путь впереди пугал ее по сравнению с жизнью, которую она знала, и было жаль, что нельзя вернуться назад.

Винн приняла это, но Чейн — нет.

Даже столкнувшись с этим лицом к лицу, он не понимал. Он не верил в абсолютную необходимость ее миссии ни на каком уровне, кроме своего собственного желания. Все, что имело значение в этом мире для Чейна, кроме себя или его видения Гильдии, была она.

Что-то нужно было делать.

Чейн открыл глаза. Сначала высокий потолок показался незнакомым. В сознание ворвалось беспокойство, сопровождаемое болью. Он не мог вспомнить, где он или как добрался сюда.

Опасения увеличивались по мере прояснения зрения. Весь потолок был покрыт корой, которая перетекала в стену с правой стороны от него. Он повернул голову в другую сторону.

Винн сидела на полу, скрестив ноги, и писала в тетради — или вычеркивала что-то. Тень лежала на противоположной кровати, как обычно наблюдая за ним.

Чейн понял, что лежит на кровати в их комнате в Гильдии. Но это не убавило ему беспокойства. Его голова пульсировала, также как бок и плечо, но хуже были рассеянные и разрозненные фрагменты воспоминаний, начинавшие возвращаться.

Что произошло на прогалине у того дерева без коры?

— Винн? — позвал он.

Она подняла взгляд, отложила тетрадь и перо, и подползла к нему.

— Ты… Ты в порядке?

Он спустил ноги с кровати. Комната плыла перед глазами, а голова отозвалась острой болью. Он был сильно ранен, так или иначе. Голод сразу же всколыхнулся в нём, но он отогнал его.

— Что произошло? — прошептал он.

— Я… я должна была приказать Красной Руде остановить тебя. Мы принесли тебя сюда, и ты бездействовал до сих пор.

Чейн глянул на занавешенное окно и снова перевёл взгляд на нее:

— Это следующая ночь?

— Да. Но мне кажется, я знаю, где начать поиски… вроде бы.

Ее слова доносились словно издалека.

Чейн попытался встать и вздрогнул, когда что-то стянуло его живот. Подол его рубашки свисал свободно, левый бок был окрашен его собственной чёрной кровью. Подняв край рубашки, он обнаружил льняную повязку, обернутую вокруг его талии. Когда его ранили?

— Я не знала, что еще сделать, — произнесла Винн и повторила: — Ты в порядке?

Чейн позволил небольшой волне голода просочиться через его холодную плоть, чтобы уменьшить боль.

— Буду, — кусочки воспоминаний о прошлой ночи начали возвращаться, и он не смог удержаться от обвиняющего тона: — Ты убежала одна.

— И сказала тебе оставаться в доме Врейвилии, — парировала она. — Было глупо с твоей стороны уйти в лес за мной… независимо от того, как всё сложилось в конце.

Чейн молчал. Как он ни старался, он не мог вспомнить ничего после того момента, как нашел ее — а затем после того, как укрыл от тех движущихся корней.

Винн пристально смотрела на него, слегка нахмурившись. Она явно сдерживалась, чтобы не сказать что-то большее, может быть, не желая спорить. Что еще произошло?

— Все хорошо, — сказала она, возможно, прочитав выражение его лица. — У меня есть информация, которая может помочь нам найти ситт… и другие кусочки, которые я пока не понимаю.

Ситуация приводила его в замешательство. Он никогда не терял память прежде. Последняя вещь, которую он помнил ясно, это как прижимал кольцо к плечу Винн в слепом страхе потерять ее.

Винн снова опустилась на колени.

— Давай просто двигаться вперед, — уклончиво сказала она. — Я думаю, мы должны как можно скорее вытащить тебя с этой земли. Все пойдёт лучше, придёт в норму, после этого.

Это было не так. В его голове творился бардак. И зверь начал рычать и скулить в нем. Он обеими руками откинул волосы назад и сжал голову от обострившейся боли. Глянув на сумку Вельстила в углу комнаты, он подумал о том, в чем нуждается. Но в данный момент у него была ещё одна забота.

— Ты узнала место? — спросил он.

— Не точно. Возможно, этого не знает никто. Но у меня есть направление и ориентир, чтобы начать поиски.

Винн связала то, что Врейвилия сказала ей, и свои собственные предположения. Когда она упомянула царапающий «хор крыльев-листьев» Стихийных Духов в ее голове, Чейн не знал, что и думать. Она действительно слышала этих духов природы, или, возможно, вообразила это?

— Если гномы приходили в Лхоинна в древние времена, — продолжала она, — тогда проход Скользнувшего Зуба будет самой короткой дорогой. Мы направимся на юг вниз по проходу до того места, где его пересекает хребет Резака Неба. Я полагаю, что ситт находится на его дальней южной стороне, ближе к пустыне, но если мы будем путешествовать по прямой из конца прохода, то у нас будет лучшая возможность найти любую «упавшую гору». На данный момент, это — самый разумный способ начать.

— Что заставляет тебя думать, что он на южной стороне?

— Когда-то домин Иль'Шанк рассказывал мне. В суманском «Балаал» звучит как «мин'балаале» и означает хвалебную песню вождя пустынного племени. Это подразумевает, что ситт был рядом с пустыней. Возможно, древние гномы дружили с каким-то племенем или народом пустыни.