Системный рыбак 7 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 31

Первая капля упала в центр рисунка.

Пентаграмма взорвалась алым. Перед мужчиной раскрылась дорога из тёмного, мокрого камня, по которому стекали густые красные ручейки. Она уходила спиралью к водовороту.

Кровавый путь. Неужто это был один из демонических практиков, о которых предупреждал Игнис. Сила через жертву и разрушение.

Мужчина зашагал по багровому камню и пропал в воронке.

Я подошёл к тающей пентаграмме и, ради эксперимента, прикусил палец до крови. Выдавил каплю на рисунок. Ничего. Линии побледнели и растаяли, оставив примятую траву.

Третья фигура. Молодая девушка с тёмной косой, перекинутой через плечо. Она наклонилась, подобрала с земли сухую ветку и повертела в пальцах. Ветка треснула, набухла, выпустила корни прямо в воздух и за секунды вымахала в полноценное дерево. Листья развернулись, зацвели и осыпались лепестками, а те легли под ноги девушке тропой, обрамлённой цветущими садами. Запах яблонь и мёда ударил в ноздри так остро, что пустой желудок свело судорогой.

Девушка пошла по тропе, и сады расцветали с каждым её шагом.

Как и в первых двух случаях, я пробовал следовать за нею, но это было бесполезно.

Четвёртый основатель оказался молодым парнем, который шагнул в пустоту. Пол под ним разверзся чёрной бездной, тьма проглотила его по пояс, подхватила и подняла, сформировав дорогу из сгущённого мрака. Он ушёл по ней к водовороту, и темнота сомкнулась за его спиной.

Пятая фигура — зрелая женщина с острыми скулами. Одним жестом подожгла воздух. Из пламени вылепились огненные элементали, выстроившиеся в коридор раскалённых арок. Она прошла между ними, и жар долетел до моего лица с расстояния в десять шагов.

За ней вперёд выступил мальчишка, почти мой ровесник. Запрокинул голову, рассмеялся, и солнечные блики собрались из пустоты, хотя солнца не было. Они соткали под его ногами мерцающую тропу из чистого света, по которой он ушёл в припрыжку.

Последним двинулся бородатый дед с обветренным, тёмным лицом. За его спиной выросли два крыла из белых перьев. Он оттолкнулся от земли, и перья легли ступенями, уходящими в бескрайнее небо.

За ним я даже не пытался угнаться. Ибо никаких крыльев у меня не было.

Вот же засада.

Оставшись в одиночестве, я упал на траву и уставился в бесконечный круговорот звёзд над головой.

Да, мое тело ослабело без еды, чудом поддерживаемое выносливостью закалки тела, но разум всё ещё был остр. И сейчас он активно обдумывал увиденное.

Мне было показано семь совершенно разных дорог, и каждая возвышала своего хозяина к небу. Я попробовал каждую, кроме последней, но ни одна не приняла меня. Это значит, что по чужому пути нельзя идти.

Значит, основатели показали мне не инструкцию, а примеры с семью варианта путей.

Возможно в этом и заключается переход на вторую ступень. Истинный путь культивации, после которого начинается настоящая магия, вытекающая из развития духовного тела. Закалка физического тела была всего лишь подготовкой, и без осознания собственного пути ты так и останешься на первой ступени.

Тогда какой у меня путь?

Я хмыкнул. Ответ был очевиден. С первого дня, когда голыми руками поймал рака на проклятом острове, ответ лежал на виду. Система дала мне удочку, а недавно я и сам пообещал всем, что стану Небесным рыбаком.

— Я Рыбак.

Слово упало в тишину. Трава вокруг качнулась, и рядом со мной на землю с глухим стуком легла Тысячелетняя Удочка. Следом, воткнувшись зубцами в дёрн, материализовалась Пятизубая Острога.

Мои системные предметы. Минуту назад они были заблокированы, а сейчас вот так просто лежали в траве.

Я потянулся к обоим удилищам, обхватив древки, но дорога не появилась. Степь ответила на ремесло, вернув инструменты, а вот дальше…

Хм… Стало быть, одного ремесла мало.

Первый старик придерживался уже ставшей хорошо мне известной концепции долгов. У кровавого пути тоже был свой стержень: готовность жертвовать чем угодно ради силы. У девушки с веткой — вера в то, что жизнь прорастает сквозь камень. И можно предположить, что другие тоже придерживались каких-то правил, принципов, или проще говоря, концепций.

Значит мало быть рыбаком, нужно определить основополагающий принцип своего пути, который будет нерушимым.

Хм…

Зачем мне сила?

Я сидел в траве с удочкой в одной руке и острогой в другой. Ветер, которого здесь не было, зашевелил сухие стебли у колен. Или мне показалось от голода.

Зачем?

…

Из памяти донеслись запах хлорки и линолеума. Больничный коридор в Москве, третий этаж онкоцентра. Мне семнадцать, и я стою перед палатой с пакетом. Четыре контейнера, четыре блюда, потому что мать после химиотерапии могла есть только то, что я готовлю. Руки стёрты до мяса после двенадцатичасовой смены, и потом ещё два часа у плиты, потому что больничная еда убивала аппетит вернее болезни. Я работал, готовил, зарабатывал. На лекарства, на отдельную палату, на нормального хирурга. Одна цель: чтобы мать могла лечиться, а семья перестала считать копейки.

Образ сменился.

Праздничная площадь деревни. Стела Туманного Зеркала разлетается осколками. Я стою перед Виктором и вижу за его спиной Эмму. Худую, с синяками на запястьях. Браслет на её руке светится пятым камнем, а это значит — ритуал извлечения родословной начнётся сегодня. Ритуал, который убьёт её.

Колено вошло в переносицу дяди. А когда он захотел воткнуть кинжал мне в спину, фиолетовое пламя прожгло его грудную клетку.

Ради сестры.

Следом появилась веранда ресторана. Амелия, Беллатрикс, Молли. Три девушки, каждая из которых хотела стать моей невестой. Я честно сказал им: пока существует угроза Главной ветви клана Винтерскай, брак подвергнет их опасности. Получу силу — тогда и поговорим.

Обещание, данное вслух.

И последнее. Подводный грот. Брут Хардмид приставляет кинжал к шее Марен. Я говорю, что девчонка мне никто, а сам тяну Духовную Нить по полу к его запястьям. С теми, кто берёт моих людей в заложники, я не торгуюсь. Острога вошла в основание шеи одним движением.

Четыре воспоминания, и в каждом… просматривалась одна и та же закономерность.

За моей спиной стоят люди. Я встаю между ними и тем, что им угрожает. Мать в прошлой жизни, Эмма, Амелия, Беллатрикс, Молли, Марен. Если для защиты нужно ударить первым — ударю.

Рыбак уходит в море. Рискует жизнью, мёрзнет, голодает, борется с волнами и тварями из глубин. Зачем? Чтобы его близкие были сыты и могли жить счастливо дальше.

Вот мой фундамент.

Вот мой стержень.

Я поднялся. Мышцы дрожали от истощения, колени подгибались, но я встал, сжимая удочку в правой руке и острогу в левой.

— Я Рыбак! Следуя своему пути, я всегда буду защищать тех, кто мне дорог. А если нарушу это правило, то пускай Небо прервёт мой путь! Ну⁈ Ты слышала меня?

И…

Степь содрогнулась.

Трава подо мной разошлась, и из земли с журчанием пробилась вода. Ручей расширился в реку за секунды. Она текла прямо к горизонту, а там загибалась вверх и уходила по спирали в небо, прямо к водовороту.

У моих ног покачивался на волне Экспедиционный плот. Два яруса, тент, огнеупорная платформа под котёл, рулевая позиция на корме. Плот, который я построил своими руками.

Шагнул на палубу. Доски скрипнули. Взял шест, упёрся в дно и оттолкнулся от берега.

Течение подхватило плот мгновенно, но река несла его плавно. Берега размылись, трава превратилась в сплошной зелёный мазок, а вскоре плот вошёл в спираль и начал подниматься.

Водоворот надвинулся сверху, заполнив всё поле зрения. Девяносто девять звёзд ревели вокруг, сливаясь в сплошное серебряное кольцо. Я стоял на корме с шестом и смотрел прямо в чёрный зев. Он рос, пока не поглотил реку, плот и меня.

А затем свет погас.

…

Базальт.

Это был холодный, знакомый и уже ставший родным камень седьмого зала.

Я стоял перед фреской. Ноги тряслись так, что колени стукались друг о друга. Штаны болтались мешком, рёбра проступали сквозь рубаху.