Системный рыбак 7 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 41

Последним вошёл Герхард. Чистая рубаха, латаная, но свежая. Новый гарпун на поясе с хорошо обмотанной рукоятью. Серый глаз нашёл меня за столом, задержался на секунду и двинулся дальше, к миске, к чайнику, к Дине под столом.

Он прошёл через комнату не так, как в прошлый раз. Тогда старик тащил себя от стены к стене, и каждый шаг деревяшки звучал как извинение. Сейчас же он шагал ровно, и крюк висел у бедра свободно, а не прижимался к телу.

Сел напротив. Положил крюк на столешницу. Железо глухо стукнуло о дерево.

— Выспался? — спросил он тем же сухим тоном, каким говорил всё, от «уходи» до «завтра утром поддержу».

— Почти. Ещё несколько суток, и был бы вообще как новенький.

— Хах, этак мне с тебя уже аренду за проживание брать придется, — Герхард хмыкнул.

Марен поставила перед ним миску и чашку. Он кивнул ей коротко и взялся за еду.

Мы ели молча. Дина получила свою долю и урчала под столом, а Рид лениво жевал хвост, который Марен положила ему в отдельную плошку. Хибара наполнилась звуками жующих ртов и довольным сопением черепашонка, и на пару минут мне показалось, что это самое мирное утро за последние полгода моей жизни.

Когда миски опустели, Герхард отодвинул посуду и постучал крюком по столу. Я уже догадался, что предваряет этот жест: пора переходить к делу и поговорить о серьёзных вещах.

— Вече собралось на следующий день после твоей речи. Спорили до ночи.

— И?

— Приняли. Три старейшины вместо одного главы.

Я замер с чашкой у рта. Именно то, что я предложил, стоя на подгибающихся ногах с острогой вместо костыля, не зная ни одного имени толком и не будучи уверенным, на сколько мне ещё хватит сил.

— И кого выбрали?

— Арада, — Герхард загнул палец на единственной руке. — Хельмут, отца Горана Хольма.

Он посмотрел мне в глаза.

— И меня.

Вот теперь всё встало на свои места. Ещё вчера поселение его списало за ненадобностью и чуть не обезглавило вместе с внучкой. И вот он сидит за столом в чистой рубахе и говорит, что он теперь один из глав поселения. И было видно, что Герхард приняли тяжесть ответственности и не собирается жаловаться на трудности или перипетии судьбы.

Марен у окна опустила взгляд на свои руки. Уголки губ дрогнули, а пальцы стали перебирали браслет чуть быстрее.

— Арад взял на себя внешние дела и торговлю, — продолжил Герхард. — Хольмы всегда держали лучших бойцов, так что оборона и промысел теперь на их старшем. Ну а я взял общину и наследие. Все важные решения принимаем большинством.

Я задумчиво кивнул. Звучало логично. Бывший глава, у которого остались связи с другими поселениями, лидер крепкого клана с отрядами бойцов, и старый охотник. Они точно не дадут друг другу перетянуть одеяло на себя. По крайней мере в теории.

— Хардмиды? — спросил я.

— Их имущество конфисковано в общинный фонд. Клан потерял право выставлять больше одного участника на состязание, — ответил старик. — Но виру за тебя и твоих питомцев они ещё не выплатили.

— Ждут, пока я назову цену?

— Новое руководство ждёт встречи с тобой, — поправил Герхард. — Там и обсудим размер виры. Заодно обговорим условия передачи наследия.

— Я готов.

— Арад и Хольм ждут к обеду, — Герхард прищурился. — Если ты в состоянии не падать в обморок посреди переговоров.

Обморок. Ха-хах. Я не падал в обморок, а просто решил прилечь, чтобы собраться с мыслями.

Но спорить не стал.

Допил чай и откинулся к стене. Тело подпиталось, голова работала. И вот теперь, когда насущное было решено, в голове снова всплыл вопрос, который сидел там с самого грота.

Поднял правую руку. Пять выемок на костяшках. Каждая означала свойство, которое я не мог активировать без камня. Первое — «Подчинение» — само по себе стоило целого арсенала. Усиливать или ослаблять культивацию любого практика на моей ступени или ниже, если мои звёзды превышают его. А что скрывалось за оставшимися четырьмя, я даже предположить не мог.

— Герхард. Ты за плечами имеешь тридцать лет охоты на монстров и жизнь в этих водах. Камни для артефактов такого типа тебе попадались?

Старик наклонился ближе и изучил выемки единственным глазом. Несколько секунд он молчал, потом откинулся назад.

— Нет. Артефакты с гнёздами я встречал, но каждый требовал камни определённой породы. А если это наследие Первого Основателя, то и камни из той же эпохи. Четыре тысячи лет назад здесь использовали материалы, которых давно ни кто не видел.

Четыре тысячи лет. Артефакт пережил эпохи, а инструкция к нему затерялась вместе с теми, кто его создал.

— Где я могу это выяснить?

Герхард постучал крюком по столу дважды. Этот жест я видел впервые, и судя по паузе, он означал что-то серьёзнее привычного однократного стука.

— Хранилище Знаний, — сказал он. — Под центральной платформой, на нижних сваях. Там хранятся записи, карты и трактаты со времён основания поселения. Но то, что тебе нужно, в общем зале не лежит.

— Почему?

— Потому что есть Зал Особых Рукописей. Туда складывали всё, что касалось наследия Основателей, редких артефактов, запретных техник. Ключ от зала хранился у главы поселения.

— У Брана.

— У Брана. — Герхард выдержал паузу. — Теперь, стало быть, у совета старейшин. Доступ может одобрить только большинство. Двое из троих.

Я посмотрел на него, и он посмотрел на меня. Один голос у Герхарда уже есть. Остаётся убедить Арада или Хольма. А у меня как раз через пару часов встреча с обоими, на которой я собираюсь передать им шесть частей техники, равной которой поселение не видело за четыре тысячелетия.

— Два дела на одну встречу, — сказал я.

— Не теряй времени. Будь к полудню на центральной платформе.

Герхард поднялся, взял гарпун и направился к двери. На пороге обернулся.

— И постарайся на этот раз дойти до конца разговора на своих ногах.

Марен прыснула.

Оставшиеся до полудня часы я провёл на причале у хибары, свесив ноги над водой. Рид дремал рядом, Дина гоняла мелких рыбёшек у свай, время от времени промахиваясь и чихая от обиды. Я перебирал в голове то, что собирался предложить старейшинам, и прикидывал, как подвести разговор к Залу Особых Рукописей так, чтобы это выглядело не просьбой, а частью общей сделки.

Когда солнце перевалило за верхушку центральной платформы, я поднялся. Пора идти. Проверил перчатку на руке, убедился, что Острога и Удочка на месте в системных слотах.

Рид открыл один глаз, потянулся и встал, не дожидаясь приглашения. Обернулся к Дине. Черепашонок сидел на краю причала с хвостом какой-то рыбёшки в зубах и смотрел на меня золотистыми глазами. Через связь пришёл короткий и безапелляционный образ: она идёт со мной.

— Пошли, обжора.

Дина проглотила хвост целиком и рванула следом, цокая когтями по доскам. Рид бесшумно пристроился справа, и мостки заскрипели под нашими ногами и лапами.

Центральная платформа без толпы и трупов выглядела совсем иначе.

Те же доски, дома на сваях по периметру и сети висящие на просушке. Но вместо сотни перепуганных лиц и обезглавленного тела у эшафота — пустой настил и тишина. Кровавые пятна на досках кто-то уже оттёр.

Герхард встретил меня здесь и провёл через платформу к приземистому дому. Внутри оказалась одна комната: стол из потемневшего дерева с глубокими бороздами от чужих локтей и ножей, четыре стула со спинками и узкое окно, в которое лился утренний свет с озера.

За столом сидели двое.

Арада я узнал сразу. Жилистый, лет пятьдесят пять, пальцы поправляют ремни жилета каждые тридцать секунд. Второго я видел впервые.

Широкоплечий мужчина за шестьдесят, с челюстью, об которую можно разбить кулак, и мозолями на каждом пальце от гарпунного древка. Если Горан Хольм казался опасным, то теперь я понимал, откуда это взялось.

— Хельмут Хольм, — представился он. Голос под стать рукам.

— Ив Винтерскай.

Кивок. Ни вопросов, ни светских прелюдий. Мне он уже нравится.