Император Пограничья 22 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 56

Параллельно на вспомогательных экранах шли документы: файлы Гильдии Целителей о незаконных экспериментах на полигоне «Чёрная Верста», внутренний редакционный план «Вечернего колокола» с темой, поставленной за неделю до Гона, график подготовки спецрепортажа с подписью самого Суворина. Этот архив подготовили заранее и передали техникам вместе с инструкциями, что и когда выводить на экран.

Следом за Сувориным перед камерой появились журналисты, побывавшие в пресс-туре. Сама Марина Сорокина, которой, наконец, дали договорить до конца. Затем Стрешнев, бледный и осунувшийся, рассказал, как получил готовый текст от редакции за несколько дней до Гона. Молодая журналистка, запинаясь и глотая слёзы, описала то, что видела в Тетерино. Пожилой журналист говорил сухо, по-военному, перечисляя факты: деревни, хутора, монастырь, тушу Кощея с артефактом. Каждое свидетельство ложилось поверх показаний Суворина, как кирпич поверх кирпича, выстраивая стену обвинений, которую не разрушит ни один самый юркий адвокат.

Я выждал, пока последний свидетель договорит, и вошёл в кадр. В кресло я не сел. Остановился перед камерой, глядя прямо в записывающий кристалл.

— Добрый вечер, — сказал я. — Меня зовут Прохор Платонов. Вы только что выслушали показания Александра Суворина и свидетельства журналистов, которые своими глазами видели последствия Гона, спровоцированного против моих владений в Гавриловом Посаде. Документы, подтверждающие каждое слово, доступны вам в Эфирнете.

Я помолчал на секунду, собирая мысли. Тысячи маговизоров были настроены на эту частоту. Заставка «технические неполадки» держалась достаточно долго, чтобы привлечь внимание, а возобновление вещания с показаниями Суворина гарантировало, что переключаться не станет никто.

— Я обращаюсь ко всему Содружеству. Князь Илларион Потёмкин спровоцировал Гон Бездушных на Гаврилов Посад, — продолжил я. — Тысячи тварей были направлены на город, который я строю и защищаю. Деревни уничтожены. Люди погибли. Среди них мои воины, которые сутки удерживали укрепления, пока волна Бездушных захлёбывалась у их ног. Всё это время канал «Содружество-24» готовил репортаж, который должен был закрепить эффект от нападения. Информационное прикрытие для массового убийства.

Я обвёл взглядом студию и вернулся к камере.

— Бастионы привыкли считать себя гарантами порядка в Содружестве. Столпами, на которых держится мир. Если они претендуют на эту роль, пришло время взять на себя ответственность за бешеного пса, который дерёт стадо, доверенное их охране. Я лично доставлю Потёмкина на суд князей. Живым или мёртвым — зависит от него.

Голос мой оставался ровным, и я сознательно держал эту ровность, потому что крик и надрыв оставляю тем, кто слаб. Сильные говорят тихо.

— Судьбу Потёмкина разделят все, кто замарался в этой операции. Каждый, кто знал и молчал. Каждый, кто помогал и прикрывал. Я найду всех. Никто не имеет права безнаказанно убивать моих людей.

Организация искусственного Гона с использованием Бездушных против мирного населения — преступление, от которого не отвертится даже князь Смоленский. Бастионы не смогут закрыть на это глаза, если хотят сохранить хотя бы видимость порядка, который так любят декларировать. Потёмкин получил публичное обвинение перед лицом всего Содружества, и теперь у меня было то, чего не было ещё вчера: легитимное основание для его ареста. Князья либо поддержат, либо промолчат, но вмешиваться на стороне Потёмкина не рискнёт никто.

Я достал из внутреннего кармана пиджака шахматную фигуру. Чёрный король, подобранный с пола разрушенного пентхауса. Единственный уцелевший из дорогого бронзового комплекта Суворина. Поставил его на стол перед камерой, в центр кадра, и отступил на шаг.

После чего развернулся и вышел из кадра, не оглядываясь.

Заключение! Старт нового тома!

Кабак «У Кривого Моста» занимал первый этаж кирпичного дома на углу Торговой и Мельничной улиц, в квартале, куда приличные ростовские обыватели старались не забредать после заката. Заведение принадлежало хромому Архипу, бывшему артиллеристу, потерявшему ногу при невыясненных обстоятельствах, о которых он рассказывал каждый раз по-разному.

Дубовые столы, покрытые разводами от пролитого пива и глубокими зарубками от ножей, стояли в два ряда. Стойка, отполированная тысячами локтей, поблёскивала мокрыми кругами от кружек. Над ней висел маговизор старой модели, заключённый в решётку из гнутого железа. Решётку Архип приварил после памятной пятничной драки позапрошлого года, когда пьяный дубильщик метнул табуретку в голову местному бондарю и промахнулся на полметра влево.

За угловым столом, ближайшим к маговизору, сидели пятеро.

Продолжение в следующем томе: https://author.today/reader/573879