Император Пограничья 23 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 41

Казанский наставник пришёл первым и занял место ближе к окну, скрестив руки на груди. Лицо у него было бурым от загара и плохо скрываемого стыда: его ученика разгромили в первый же матч, и декан к вечеру успел высказать всё, что думал о качестве подготовки, не стесняясь в выражениях.

Рязанский наставник, худощавый мужчина с залысинами и беспокойными руками, сел напротив. Он избегал смотреть в глаза коллегам, потому что после позорного выступления его команду принялись жалеть, а жалость была хуже любого оскорбления.

Московский наставник, грузный человек с окладистой бородой и массивным перстнем на мизинце, развалился в кресле и крутил печатку, как делал всегда, когда нервничал. Тверской вошёл последним, кивнул всем и сел молча. Астраханский наставник, тощий тип с дёрганым лицом, пристроился на краю, словно готовился в любой момент сбежать.

— Итоги дня все видели, — начал новгородский наставник, положив ладони на стол. — Угрюм лидирует по очкам с отрывом. Мои проиграли дуэль крестьянскому сыну, которого мой же воспитанник считал дровосеком. Да и вы все, господа, ударили в грязь лицом.

Рязанский наставник дёрнул щекой, промолчав.

— Завтра групповой зачёт, — продолжил новгородец. — Если каждый пойдёт сам за себя, Угрюм возьмёт и это золото…

Московский наставник хлопнул себя по колену, погладив бороду.

— Ну и что ты предлагаешь, дорогой? Может, мне своих ребят в лес послать с завязанными глазами, чтоб не так обидно было проигрывать? Говори прямо, у меня терпение кончилось ещё вчера.

— Предлагаю перестать делать вид, что каждый из нас может победить в одиночку, — новгородец обвёл взглядом присутствующих. — Жеребьёвка уже была, и мы знаем, кто стартует рядом с Угрюмом: Казань и Рязань, — его взгляд пробежался по двум лицам.

Оба названных наставника подняли головы.

— Вместо того чтобы идти к центру, ваши команды разворачиваются и перехватывают угрюмцев, — продолжил новгородец. — Двенадцать магов на шестерых. Задача: измотать, замедлить, выбить хотя бы одного-двух. Вам не нужно побеждать. Вам нужно отнять у них время и силы.

Рязанский наставник пожевал нижнюю губу, переглянулся с казанским.

— Занятно, — протянул он. — То есть мы вдвоём лезем под удар, а вы вчетвером снимаете все сливки?..

— А мы четверо идём к контрольной точке нормальным маршрутом, — подтвердил новгородец, словно не расслышав издёвки в чужом тоне. — Кто первый доберётся, занимает позицию, ждёт остальных. Когда все четыре команды на месте, ставим совместную оборону. Двадцать четыре мага на укреплённой позиции. Когда Угрюм доковыляет до точки, потрёпанный и уставший, мы встретим их неприступной стеной.

Московский наставник перестал крутить перстень.

— Красивая схема, — произнёс он с ленивой вежливостью человека, привыкшего к кабинетным совещаниям. — Только один вопрос позвольте: кто в итоге активирует маяк? Кто забирает победу? Потому что, если я правильно понимаю регламент, победитель может быть только один.

— Сначала мы вместе разбиваем Угрюм, — отрезал новгородец. — Потом решаем между собой. Пусть победит достойнейший. Главное, чтобы выскочки Платонова проиграли. Они нас унизили прилюдно, а завтра половина Содружества будет смотреть трансляцию. Если Угрюм возьмёт и групповой зачёт, послезавтра каждый из нас будет искать новую работу.

В комнате повисла тишина. Казанский наставник разжал челюсти и медленно кивнул:

— За вчерашнее мои ребята любому из угрюмцев глотку перегрызут только так. Мы в деле.

— Астрахань тоже, — следующий наставник сказал это тихо, почти нехотя, но всё же сказал. Он просто боялся остаться единственным, кто не присоединился

Рязанский наставник скривился:

— А что получим мы? Мои ребята жертвуют местом в зачёте, чтобы ваши четыре команды потом делили кубок. Как-то, знаете ли, односторонне выходит.

— Политические дивиденды и благодарность, — новгородец позволил себе тонкую усмешку. — Ректоры запомнят тех, кто помог спустить Платонова на землю. Это дороже любого кубка.

— Дивиденды, — повторил рязанец с саркастичной ухмылкой. — Ну ладно, посмотрим, какие у вас дивиденды, когда дело дойдёт до дела. Мы в деле. Мне самому хочется посмотреть, как эти молокососы кровью умоются.

Тверской наставник, молчавший всё это время, произнёс коротко:

— Мы участвуем, но не дай Бог план не сработает!..

Так был заключён союз шести эгоистов, каждый из которых согласился по собственным причинам.

Новгородец разлил воду по стаканам, и все шестеро выпили. Со стороны это выглядело как скреплённый договор. На деле каждый из шестерых уже прикидывал, в какой момент этот договор станет ему невыгоден.

Казанцы ударили первыми. Огненный залп, мощный и широкий, прожёг дорожку в палой листве и ударил по позиции угрюмцев. Воскобойников стремительно выбросил ледяной щит, принявший основную нагрузку, осколки льда и пара полетели в стороны. Рязанцы ударили следом, осторожнее, с попытками зайти с тыла.

Огонь ещё рвал верхушки ёлок, когда Одинцов скомандовал отход в подлесок. Год назад Павел полез бы в лобовую атаку, потому что Одинцовы не отступают. Сейчас он принял единственно верное решение за долю секунды: в густом ельнике, среди завалов и орешника, двенадцать магов мешали друг другу больше, чем противнику. Они перекроют друг другу секторы, зацепятся за корни и запутаются в низких ветвях. Шестёрка, привыкшая работать в тесноте, превратит эту же чащу в своё преимущество.

Пелагея на мгновение растерялась, потому что команда звучала как отступление, а отступать от противника, который вдвое сильнее числом, означало подставить спину. Потом она поняла замысел.

Группа бросилась в самую чащу, прикрывая себя, а затем Кузнецов и Воронов ударили комбинированным заклинанием: воздушная волна Воронова разогнала пламя Кузнецова вдоль казанского фланга, превращая точечный удар в огненную стену, которая заставила казанцев рассыпаться, ломая строй. Воскобойников в ту же секунду поднял ледяную стену между двумя вражескими группами, отрезав рязанцев от казанцев. Стена была невысокой, не больше двух метров, матовой и не самой прочной, но в условиях леса, где каждая секунда на счету, даже такая преграда ломала координацию.

Пелагея дождалась своего момента. Четыре Трухляка, которых команда обошла ранее, по-прежнему бродили в двухстах метрах к северу. Троекурова сосредоточилась, нащупывая тусклые огоньки некротической энергии, заменявшие этим тварям разум, и «подтолкнула» их в нужном направлении. Чудовища, повинуясь импульсу, повернули и двинулись к рязанскому флангу. Те, и без того колебавшиеся и державшиеся позади казанцев, увидели четырёх Трухляков, бросившихся из-за деревьев, и были вынуждены развернуться для защиты.

Вражеский план рассыпался на глазах.

Казанцы остались одни. Шестеро на шестерых, в лесу, без поддержки. Угрюмцы замедлили бегство. Воскобойников перестроил команду и ударил. Стычка длилась меньше минуты. Кузнецов пробил защиту казанского гидроманта точным огненным копьём, артефакт-амортизатор вспыхнул, фиксируя поражение. Воронов сбил второго воздушным ударом, швырнув его спиной в ствол ели. Артефакт снова сработал. Оба казанца остались живы, травмы были неприятными, но не смертельными, а главное, из зачёта они выбыли. Остальные четверо магов, увидев, как двоих товарищей выбили за секунды, попятились. Угрюмцы прорвались через образовавшуюся брешь и скрылись в чаще, оставив за собой растерянных противников и увязших в бою с Трухляками рязанцев.

Потеряли они на этом перехвате минут пятнадцать и немного энергии. Все шестеро оставались на ногах.

Я стоял на балконе для ВИП-гостей и наблюдал за событиями на маговизоре, закреплённом на перилах. Сенсоры, развешенные над лесом, передавали полную картинку со звуком, и я мог переключаться между ними касанием пальца. На одной проекции шестеро моих учеников уходили в подлесок от преследования. На другой три метки отрядов тянулись к центру разными маршрутами, и по их сближающимся траекториям было понятно, что к контрольной точке они намеревались прибыть одновременно. На третьей астраханцы барахтались в грязевой ловушке, и чей-то срывающийся голос матерился так затейливо, что даже Федот, стоявший у меня за спиной, приподнял бровь.