Император Пограничья 23 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 48

— Последний отчёт, Прохор Игнатьевич. Пусто, ядрёна-матрёна! По всем трём линиям пусто…

Папку я пододвинул к себе, раскрыл и принялся листать. Почерк у коршуновских аналитиков был ровный и на диво понятный.

— Докладывай по порядку, — попросил я, не отрывая взгляда от страниц.

— По менталистам Содружества отработали поимённо. Специализация редкая, сами знаете, их здесь едва ли три десятка наберётся с учётом захолустных академий. Мастеров — четверо. Ни один из них не имеет ни мотива, ни возможностей. Двое владеют поместьями за Уралом, один ведёт кафедру в Новгороде и последние два года из аудитории носу не кажет. Четвёртый служит лейб-медиком у князя Долгорукова.

— Дальше.

— Даже самый сильный из них с учётом найденного артефакта-усилителя не потянул бы волну Бездушных, которая пошла на Гаврилов Посад. Это не вопрос техники, а вопрос возможностей. Мастер — это Мастер, сколько артефактов на него ни навешай. Искусственный Гон такого масштаба требует Магистра минимум, а лучше Архимагистра с профильной специализацией. У нас в Содружестве такого специалиста просто нет.

В папке замерли сухие имена с пометками: проверен — чисто, проверен — чисто… Коршунов работал, как полагается старому разведчику, без фантазий, с перекрёстными подтверждениями.

— Документы Гильдии? — спросил я.

Начальник разведки покачал головой.

— Аналитики повторно всё перебрали. Счета, переписка, внутренние протоколы совета — всё просеяно частым гребнем. Есть за что упечь на каторгу половину чиновников Содружества, есть компромат на полдюжины князей, есть расшифровка схем по детским приютам. Про искусственный Гон и про менталиста, работавшего с Потёмкиным, в бумагах ни строки. В одном файле есть упоминание резервных объектов Гильдии, но без конкретики.

— Кирилл?

— Молодой Потёмкин по нашей просьбе за две недели прочёл всё наследство отца от корки до корки. Ноль. Даже в список любовниц заглянул, покойный князь был большим затейником и записывал все свои любовные похождения.

Я перевернул ещё один лист. Обломки дронов занимали отдельный раздел, с фотографиями и схемами.

— Независимая экспертиза по дронам что дала?

— Ни подтвердить, ни опровергнуть информацию Светлоярова она не смогла. Его тезис про Детройт держится на мнемокристаллах и компоновке корпуса, это сильный аргумент, но не окончательный. Наши специалисты отмечают, что часть элементов могла быть произведена в Детройте, а собрана где угодно. Америка велика. Зацепиться не за что, пока не увидим производственные линии собственными глазами.

Коршунов замолчал, сложил руки на столе. В его молчании читалась привычная добросовестность: он озвучил всё, что имел, ну а дальше решать уже мне.

Я откинулся в кресле и посмотрел поверх папки в сторону окна. Во дворе гвардейцы устроили спарринг. Где-то за стеной слышался отдалённый и неразборчивый голос Ярославы. Обычное утро.

— Итог получается простой, — проговорил я медленно, словно пробуя мысль на вкус. — Единственная непроверенная ниточка ведёт в Детройт. Подтверждения реальности этой версии нет, но это хоть что-то.

— Прохор Игнатьевич, — Родион подобрался, — ехать в чужой Бастион, где потенциально сидит тот, кто взял под контроль, а потом устранил, Потёмкина…

— Знаю, — оборвал я. — Заведомая угроза делегации, плотный контроль со стороны местных, ограниченная свобода манёвра, возможная ловушка в любой форме. Всё понимаю.

— Сидеть и ждать следующего удара тоже не вариант… — буркнул собеседник.

— Именно поэтому я и поеду.

Коршунов не возражал. Он знал меня достаточно, чтобы понимать, когда можно попытаться переубедить, а когда — решение уже принято.

В голове на секунду всплыло лицо отца. Большое, угловатое, с седой бородой, припорошённой морозом. Мне было лет десять, мы стояли у края снежной поляны, и он показывал мне следы волка, обходившего овечий загон. «Чтобы поймать зверя, сын, нужна наживка, — говорил отец негромко, голос у него был, как скрежет камня о камень. — Загонная охота хороша, когда зверь глуп. А когда он умный, ты сам ложишься в снег и ждёшь, пока он подойдёт на дистанцию выстрела». Я мальчишкой пропустил эти слова мимо ушей, счёл за обычную охотничью присказку. Потом понял, что из всех уроков отцовских этот оказался самым полезным.

Так вот, иногда лучшая наживка — это ты сам.

— Готовь торговую миссию в Детройт, — произнёс я. — Настоящую, поедем реально закупаться. Легенда должна выдержать не только поверхностную проверку, но и пристальное наблюдение.

Родион кивнул, поднял карандаш.

— Что закупаем?

— Ракетные комплексы и термобарические боеприпасы, тяжёлые пулемётные установки, миномёты с боеприпасами повышенной точности. Формальная причина: усиление гарнизонов Владимирского княжества и нового Бастиона в Гавриловом Посаде.

— Что взамен?

— Сумеречная сталь.

Родион чуть приподнял бровь.

— Жирно, ядрёна-матрёна!

— Зато по-честному. У них этого ресурса нет, и ближайшие поставщики за океаном их не балуют. Детройт будет в этом однозначно заинтересован.

— По объёмам?..

— Считай сам, чтобы и им, и нам было интересно. Главное — блюсти свою выгоду всерьёз. Подозрительно сговорчивый партнёр вызывает больше вопросов, чем несговорчивый. Торгуемся по каждому пункту, как если бы ехали исключительно за железом.

— Состав делегации?

— Узкий. Федот с десятком гвардейцев из тех, кто прошёл второй курс усиления в двухступенчатой системе. Гаврила, Евсей, Михаил, Ярослав и остальные на усмотрение Бабурина. Василиса и Сигурд тоже едут. Оба уже не раз показали, чего стоят. Тем более Голицына — княжна, её ранг и фамилия дают делегации вес. В качестве эксперта по вооружению возьму Семёна Вахлова…

Бывший сослуживец Грановского, в минном деле настоящий спец.

— … и одного инженера из команды Бирмана, пусть сам выберет, кого отдаст для поездки.

Арсеньева и Сазанова трогать не имело смысла — оба сидели на производственных линиях Бастиона, и снимать их ради поездки означало обрушить два ключевых участка разом. Инженера Бирман отдаст без скандала, у него команда позволяет.

— Принято, — Родион сделал несколько пометок. — Что им всем скажем?

— Просто торговая миссия. Настоящую цель пусть знают только Федот и Василиса.

Поиск вражеского менталиста — это информация, которую нельзя засветить даже перед союзниками. Утечка может обойтись слишком дорого.

Коршунов кивнул и откашлялся.

— Тогда слушайте, что мы имеем по Детройту, Прохор Игнатьевич. Населения — тысяч двести пятьдесят. Управляет всем Совет Двух Огней, названьице, прямо скажем, с намёком: у них там в одном котле два вида раков варятся и никак не сварятся. Сверху сидит Хранительница, некая Мари-Луиз Текумсе-Дюваль, дамочка с двойной фамилией и двойным ворохом проблем. По слухам, кресло под ней качается, как телега на разбитой гати.

— Почему качается?

— Две фракции её за полы тянут в разные стороны, ну чисто лебедь, рак и щука. С одной стороны франкоязычная верхушка, потомки первых поселенцев, городская аристократия, промышленность и банки под ними. С другой — потомки коренного населения, индейские рода, старая кровь тех земель. Хранительница наша с обеих сторон собрала крови, брак у её предков лет сто назад слепили как политический компромисс. Компромисс, судя по всему, начал разваливаться.

— У кого именно будем покупать оружие?

— Внешняя торговля завязана на одном маркизе. Ренар де Понтиак, по материнской линии потомок вождя Обвандияга в двенадцатом поколении, по отцовской — французский аристократ чистых кровей. С виду чистый парижанин: живопись собирает, бургундское цедит, дом обставил так, словно он выходит на Сену, а не на Великие озёра. В общем, с ним вам, Прохор Игнатьевич, и налаживать контакт в первую очередь. По всему выходит, мужик умный и осторожный, а что у него в голове — одному дьяволу известно.

— Раскол в городе насколько серьёзный?

— Куда серьёзнее, чем год назад. За последние месяцы трещина поползла с самого фундамента, а с чего именно — мои люди на месте выяснить не успели. И сразу оговорюсь, чтобы потом не было претензий. Данные двухмесячной давности, в этом тумане сам чёрт ногу сломит. Агента в Детройте у меня нет, всё через третьи руки да заокеанских посредников. Берите, Прохор Игнатьевич, как есть, с поправкой на ошибки.