Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ) - Семина Дия - Страница 28

Меня чуть не вырвало от привкуса тлена, плесени и старости на языке. Видать, этот гадкий канцлер уже из последних сил удерживается в этом мире. Смерть подошла к нему вплотную, а вместе с ней и я.

Как устрицу всасываю его в себя, зажимаю рот рукой, чтобы не стошнило и бегу на улицу. С каждой секундой мне всё хуже. Вокруг всё меркнет, вижу только туннель перед собой, и цель – карета, что привезла меня сюда.

— Скорее в католический собор. Если потеряю сознание, пусть пастор меня откачивает, во мне канцлер, так и скажете, скорее, сейчас помру…

Пропищала испуганному кучеру и вползла в карету, сил нет сидеть, прямо на полу свернулась в позу эмбриона и замерла.

Если кучер опоздает, то моя душа отойдёт в мир иной вместе с проклятым канцлером.

Зато я поцеловала и спасла милого Лёшу.

Это были мои последние мысли, на какой-то кочке нас тряхануло, и я отключилась. Не успев сообразить, что барон фон Экхарт сейчас охраняет моего отца…

Глава 26. Изгнание

Элизабет фон Экхарт сегодня должна принять участие в благотворительном мероприятии, организованном госпожой Черкасовой в великолепном Торговом комплексе. Самые щедрые и деятельные меценаты приглашены выступить с короткой речью перед концертом, чтобы напомнить состоятельным горожанам о существовании приютов, бесплатных школ и лечебниц.

Проблема в том, что речи всегда произносит отец, а она лишь присутствует и мило улыбается, а теперь всё иначе, впервые обязанность собирать пожертвования легла на плечи юной Элизабет. Пастор вторые сутки вынужден охранять принца-консорта Пруссии, это честь для верного подданного, каким барон Фридрих фон Экхарт и является.

Ещё и Роберт не смог поехать, у него свои неотложные дела на фабрике. Элизабет не стеснительная натура, но, чтобы решиться поехать одной в общественное место и выступить с речью, ей пришлось собрать волю и мужество в кулак, вызубрить наспех переписанную речь отца, теперь уже от себя, красиво, но сдержанно одеться и, наконец, приказать подать экипаж.

Стоило прекрасной дочери пастора застегнуть пуговицу на тёплой накидке, как в гостиную вбежала испуганная горничная:

— Госпожа, там примчалась карета, кучер вопит и требует вашего батюшку. Что-то очень важное, кто-то при смерти…

— О, мой Бог! Отца нет дома, а из дворца его сейчас вызвать невозможно. Я посмотрю. Поспешим.

Уже на улице к ней подбежал тот самый испуганный кучер:

— Сударыня, Ксения Михайловна просила привести её к вам, что-то случилось, она успела только сказать, что канцлер в ней. Что бы это ни значило, и просила вашего батюшку о помощи. Вот, смотрите, она без сознания, посинела вся. Что делать-то?

Кучер распахнул дверцу кареты, и Элизабет чуть было не лишилась чувств, увидев милую Ксению в ужасном состоянии на холодном полу в неестественной позе, кожа потемнела, глаза открыты, но ничего не видят, губы искусаны. Видно, что уже начались судороги.

— Несите её в храм, сейчас же. А потом поезжайте к своему господину и всё расскажите, мой отец сейчас во дворце. Я лишь кратко знаю эту ужасную историю, но понимаю о чём речь. Поспешим.

Через несколько минут бесчувственную Ксению осторожно занесли в храм и положили на полу, служка начал зажигать свечи, а Элизабет сняла с себя накидку, свернула валиком и подложила под голову несчастной девушки.

— Я тоже обладаю даром экзорцизма, но отец не позволяет мне этим заниматься, говорит, что это неженское дело. Однако я постоянно вижу нечисть. Опыта не так много, но, надеюсь, компенсировать его отсутствие силой дара. Генрих, принеси из кабинета отца книгу, чёрные свечи, и воду во флаконе, ты знаешь, помогал же отцу.

Кучер замер, слушая прекрасную и одновременно пугающую девушку. Но опомнился и, громко стуча набойками на сапогах, выбежал из храма, успеть бы предупредить Дмитрия Михайловича о случившемся.

Всё стихло…

Элизабет присела на полу рядом с Ксенией и замерла, точнее притаилась, как охотник в засаде, прекрасно понимая, что рядом с ней, да ещё и в храме нечисти, пойманной в ловушку очень неуютно, а скорее даже невыносимо, сейчас может произойти всё, что угодно.

— Госпожа, вот атрибуты. Мне подождать или выйти, — Генрих осторожно положил рядом с Элизабет книгу, поставил свечи, большую шкатулку и флакон со святой водой.

— Ты будешь в опасности рядом с нами. Мужское тело может послужить приманкой. Так что лучше выйди. Закрой дверь и никого не впускай, разве только отца, если его успеют привезти сюда. Всё, уходи!

Она для наглядности махнула рукой, и щуплый, болезненный мужчина поспешно вышел, закрыв за собой дверь, как и приказано. Даже тщедушное тело жалко отдавать мерзкому захватчику.

— Вот мы и одни! Перед тем как мне начать, может быть, ты проявишь уважение к красивой девушке и назовёшь своё настоящее имя? Ведь ты уже давно не канцлер, а нечисть, ведь так?

Рот Ксюши открылся, и из него прорвалось шипение: «Я есть сила, тебе меня не одолеть. Убью обманщицу, после возьмусь за тебя!»

— Я так и думала, ты слабый, раз даже девица может сопротивляться. И я тебя вижу. Отчётливо вижу. Мой отец вбил кол в твоё старое тело и похоронил его с камнем во рту, знаешь, как это бывает с такими, как ты? Смотри, вот чёрная свеча, она укажет тебе путь, а я начинаю читать священные тексты, приготовься, сейчас будет очень неприятно.

Элизабет зажгла самую большую чёрную свечу и поставила её за головой несчастной Ксении, ещё дальше установила большую чёрную шкатулку и открыла крышку, внутри которой оказалось старинное тусклое зеркало, его секрет – серебро. Это тоннель, по которому нечисть сможет безвозвратно перейти в мир иной, не нанеся вреда своей жертве. Главное — выманить, а уже потом дело техники.

Канцлер заволновался, Ксению несколько раз хорошенько встряхнуло.

— Тише, тише, не вреди невинной девушке…

— Вы обе ведьмы. Обе! Вас на костёр!

— Очень удивительно слушать про костёр для ведьм от нечисти. Кажется, сударь, вы забылись, сейчас я палач, а вы преступник. Ну что же, я вам предлагала безболезненный переход, вы отказались, тогда начну создавать вериги. И снять их вы сможете только после тысячи лет каторги в аду!

Дочь пастора решила припугнуть непутёвую душу напоследок. Открыла книгу и начала читать на латыни страшные слова, понятные только ей и нечисти.

Несколько минут в звенящей тишине храма звучал нежный, чистый, но очень уверенный голосок прекрасной Элизабет. Если бы хоть кто-то посмел наблюдать со стороны за мистическим действом, то поклялся бы, что видел свет от двух девушек.

Ксения вдруг вытянулась в струну, сжала кулачки, широко распахнула глаза, не понимая, где находится, и зашлась в удушливом кашле.

— Выходи, тебе здесь более нечего делать! Я приказываю! — настойчиво приказала Элизабет.

Тёмный сгусток вдруг возник над головой своей жертвы, метнулся в сторону, но свет свечи и отражение в зеркале как магнит притянули нечестивца. Мгновение и бывший канцлер оказался пойманным в ловушку. Элизабет осталось только, быстро захлопнуть шкатулку, пока враг не опомнится.

— Фу, всё оказалось намного проще. Но из-за того, что отец накануне уничтожил тело, — прошептала, закрыла книгу и крикнула Ганса.

— Да, госпожа, неужели так быстро? — служка крадучись вошёл, всё ещё опасаясь за своё жалкое тело.

— Это не быстро, я лишь завершила кропотливую работу отца. А сейчас принеси тёплое одеяло, — Ксения замёрзла. Мы её не сможем сами перенести в комнаты, придётся ждать помощь здесь в храме.

— Конечно, я и вам принесу плед. Может быть, горячего пунша?

— Да, принеси. А то в горле неприятный привкус тлена. Мерзкий призрак попался, я его вонь, наверное, неделю ещё не забуду.

Ганс убежал исполнять приказ госпожи. Принёс два одеяла, а служанка подала большую кружку с ароматным, горячим пуншем.

— Мы останемся с вами!

— Оставайтесь, думаю, что скоро отец вернётся, раз уже нет нужды охранять нашего принца, — прошептала Элизабет и сделала согревающий глоток ароматного напитка.