Геном хищника. Книга девятая (СИ) - Гарцевич Евгений - Страница 38

Я ещё немного полистал справочник и нашёл там десятка два таких же редких монстров, за которых медальку ещё никому не выдали. Общий список впечатлял, жаль только описания не было, а то можно было бы в роли бестиария использовать. Но опять же, добавь они описание, одним томом бы не обошлось. Был и знак на самой последней странице, но, похоже, самый ценный — за убийство каждого вида. Похоже, не очень правильно «Волки» понимали фразу: каждой твари по паре.

— Да поверни ты голову уже! — взмолился Шустрый.

— Ща, а то темно там.

Я запихнул справочник в рюкзак и заглянул внутрь кузова. Действительно пришлось подождать пару секунд, чтобы зрачки перестроились. В кабину-то я проход солнцу прочистил, а вот дальше мешал сам резкий переход от света к тьме.

В самом центре, равноудалённо от уже подгнивших бортов, стояло что-то крупное и рогатое.

— Мотоцикл, что ли? — спросил я, забираясь в кабину и протискиваясь в кузов.

— Ты издеваешься? Мотоцикл? Просто мотоцикл? — донеслось возмущение с поляны. — Это же «Либератор»!

Хм!

Я уже и сам разглядел. В кузове «Волки» припрятали «Либератор», он же «Освободитель» если по-русски, он же «Валай», если совсем по нашему, ну и он же Harley-Davidson WLA 1942. Никакой ни кастом, никакая не местная подделка, а самый настоящий и на вид прекрасно сохранившийся армейский «Харлей». В голове мельком проскочила справка из тех фактов, что я про него знал. Самый известный военный мотоцикл в истории. Вторую мировую прошёл, везде отметился. Европа, Северная Африка, к нам по ленд-лизу около тридцати тысяч попало, а то и больше.

В общем, монстр — считай, легенда! Даже «Овраг смерти» это понял и не стал трогать, ну или, наоборот, оставил на сладкое. Максимум неделя и крыша фургона провалится, и там уже ничего бы не спасло.

Прошлый владелец «Либератора», похоже, был своего рода реконструктором. Мотоцикл выглядел аутентично, оливковый цвет, жёсткая сидушка, кожаные багажные кофры, а спереди — крепление с большой кобурой под карабин или ружьё. Пустое, но мне есть, что туда разместить. Отличие было только одно: в оригинале на бензобаке белая звезда и надпись US ARMY, а здесь уже стандарт — волчий профиль с шерстью, напоминающей языки пламени.

Красиво, не буду отрицать, но придётся переделать. Логотип «Артельшвея» здесь тоже будет хорошо смотреться. И коляску можно будет добыть, а то сиденье одно. Шустрый-то и на багажнике проедет, а вот Осу на свидания катать будет сложно.

Я забрался в кузов и осмотрел стойки кузова. Убедившись, что он на меня не сложится, с ноги вышиб двери и выкатил «Либератора» на свободу. Освободил, так сказать, освободителя! Теперь можно было и осмотреть «Либератора», проверить бак и прикинуть, как этого монстра завести. Вроде всё просто, для войны в те года сложно-то и не делали, но это, если у тебя инструкция есть. Провозились долго, но то споря, то раскручивая мысль друг друга, справились! Здесь открыть, тут перекрыть, сцепление ножное, переключатель скоростей ручной — муторно, но интересно. Три скорости, двадцать пять лошадей, максималка по паспорту — сто пятнадцать километров в час, расход около пяти литров на сотню, на одном баке километров триста в теории проедет.

Мы что-то с Шустом так увлеклись, что в какой-то момент забыли, где находимся. В итоге победили, и над туманом раздался наш победный рёв! Но дальше тоже не всё заладилось, как Шустрый дорогу выдержал и жопу себе не разбил, для меня осталось загадкой. Я сам-то не сразу привык к посадке: спина прямая, руки сильно шире плеч. Но постепенно втянулся.

Две сотни с хвостиком килограмм резво взяли свой пусть и неспешный, но крейсерский темп, и дальше уже даже слезать не хотелось.

«Ты чего такой довольный?» — пришло сообщение от Осы, когда мы оказались в зоне действия мыслесвязи.

«Рад слышать твой голос и я соскучился», — ответил я.

«Ага, вот только не надо мне лапшу на уши вешать и зубы заговаривать», — усмехнулась Оса.

«Как обстановка?» — я перевёл тему, а то мыслетоплива не хватит, чтобы весь восторг передать.

«Если коротко, то мы в осаде», — ответила Анна. — «Дорога перекрыта, не ломись напрямую».

Я остановился и заглушил двигатель. Рычание «Либератора» мешало слышать даже свои мысли, не то что чужие. Помог Шустрому слезть с багажника, иначе бы он просто с него упал, и снова обратился к Осе.

«А если чуть подробнее?»

«Секунду, с мыслями соберусь, а то голова трещит. Мы спим мало», — с нотками усталости и злости прилетело от Анны. — «Их человек сто, возможно, уже больше. К ним всё время подкрепление прибывает. В основном цыгане стягиваются со всей округи, но есть и какие-то другие наёмники. Первый раз сунулись, подорвались на минах Сапёра и отошли».

Анна замолчала, и я не стал её торопить. А глядя на Шуста и сам решил размяться, а то к позвоночнику будто деревянный кол привязали.

«Потом были переговоры. Наш Митчел предложил брату часть земель, тот захотел всё. Противный хрен, я бы ему тоже ничего не оставила. Папаша не дурак был у Митчелов», — Анна вздохнула и продолжила после паузы. — «Потом был ультиматум. Нет, ультиматум был после того, как Купер их послал. Или всё-таки до… Я уже путаюсь, они вылазки делают, прощупывают нас постоянно. Мы держимся, но устаём, конечно. Стой, повиси на линии, я сейчас…»

Я сначала не понял, как это повисеть на мысленной линии, но оказалось, что это как с «Либератором». Сначала непривычно, но потом втягиваешься. По ощущениям будто громкость мыслей Осы снизило раза в два, но дополнительно стали пробиваться едва различимые реплики. Реально, будто Анна прикрыла трубку рукой и с кем-то ещё разговаривает.

«Я вернулась», — мысли Анны вернулись к обычной громкости. — «Здесь Купер поговорить с тобой хочет»…

Ещё один немного странный метод коммуникации получился, но «телефон» хотя бы не был испорчен. Анна ещё раз, уже со слов Купера, обрисовала ситуацию. Больше подробностей, больше детали по численности, вооружению и геномам противника.

«Они лагерь у дороги разбили, а по периметру охрану выставили, чтобы никто сбежать не решил», — передала Анна слова Купера. — «Охраны немного, только чтобы тревогу поднять. Мы бы их вырезали, но без шума не получится. Если вы с Шустом нам проход организуете, то мы очень тихо выйдем и…»

А дальше варианты по обстановке. Большой и непрошеной компанией в спящий лагерь или просто в тыл, и когда они на штурм пойдут, прижать к забору и загнать на мины. Сапёр просто предлагает лагерь заминировать, воду отравить, яда подсыпать… В общем, разные неджентльменские варианты они уже успели напридумывать. В одном Купер был уверен, что утром противник пойдёт на штурм сам и миндальничать с нами тоже не будет.

«Мирно они уже точно не разойдутся?» — спросил я, просто на всякий случай.

«Митчелы могли бы, наш блаженный до сих пор не хочет братоубийства и готов больше от наследства отдать», — ответила Анна.

«Так, это же хорошо», — ответил я, но почувствовал, какую-то ещё невысказанную недоговорённость в молчании Осы. — «Хорошо же?»

«Ну как тебе сказать? По факту всем уже насрать на Митчелов», — усмехнулась Анна. — «Вопрос уже конкретно между нами и тагарцами. Они крови хотят».

— А вот эти вот никак не научатся, — прошептал я себе под нос, забыв, что Оса всё ещё на линии.

«Достал уже Ведьмака цитировать», — усмехнулась Оса. — «Лови координаты где нам зелёный свет нужен. Часа в два ночи будет в самый раз».

И во второй раз за разговор мне пришлось удивиться, насколько растёт наша связь. Оса передала мне картинку с самодельной картой. Она буквально в режиме реального времени создавала её у меня в голове. Особняк Митчелов, забор, дорога, лагерь противника и точка на юго-западе, где отряду будет легко проскочить незамеченными. Я помнил это место и понимал, почему Купер не может снять часовых из лагеря. Там пересохший ручей между невысокими холмами, который упирается в каменную глыбу, а с неё открывается чересчур уж прекрасный вид на ручей. А по бокам хорошо просматриваемые открытые участки. Шаг влево, шаг вправо — заметят соседние дозоры.