Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Денисов Вадим Владимирович - Страница 149

Стол для помощников почти всегда пуст, Петр своих скорохватов дергает только на операции, когда едет «банду брать». А хлопцы у него вполне годные. Жаль, в сталкеры их не подпишешь, мужиков все устраивает. А что, живут себе в Посаде, в самом элегантном месте анклава, порой выезжают на разборки с редкими пострелушками, но частыми рукопашками, статусные серебряные звезды-жетоны у парней есть. «Серебряные» – это значит серебряные, то есть из чистого серебра. А у Уксусникова, между прочим, звезда золотая, женщины сразу понимают.

Это не единственный схрон шерифа: с недавних пор ему и в Берлине комнатку отвели. Правда, там флаг не стоит, чтобы не будоражить народ раньше времени. Пока его полномочия определены временным Договором между нами и немцами, до проведения в июле референдума о полном присоединении, но с сохранением Берлином статуса «вольного города». А до этого времени наши немцы, уже прилично расселившиеся по всему анклаву, думают. Остальные тоже думают: что дадут Смотрящие. Практически все уже согласились с Гольдбрейхом, что присоединения «селективки», о чем так долго мечталось, Смотрящие нам не зачтут. Споры идут об одном: посчитается немецкая община «монокластером» или нет. Большинство до недавнего времени были за этот вариант. Кроме шерифа, который не так давно на брифинге в башне, традиционно просидев весь вечер тихо, неожиданно для всех заявил:

– А я считаю, что немцев потянут по статье монокластера, но с отягчающими, пункт «два», то есть за совершение во множественном составе.

Все и замерли, ожидая пояснений, которые последовали незамедлительно:

– Пришьют не просто монокластер, а самостоятельно сформировавшийся и устоявшийся супермонокластер, позже добровольно влившийся в состав большого бандформирования. А это особая статья.

Во как.

И я на его стороне. «Демченко – это лайк».

– Так, где тут телефон? Вот этот? Что вы улыбаетесь, молодой человек!

Это уже ко мне – и дернул нечистый посмотреть на нее в сей момент… Сижу себе спокойно в сторонке, за столом помощника шерифа, просматриваю анкеты всех «потеряшек», прикидываю, с кем еще встретиться, кого дополнительно опросить по интересующим меня вопросам.

– Какой здесь ближайший райцентр?

– Гражданочка, будет лучше, если вы сядете рядом с мужем и спокойно прочитаете эту брошюру, в ней всего шесть страниц, много времени не займет, – все так же бесстрастно продолжал настаивать Уксусников.

Ну и нервная система у Пети, порой просто поражаюсь. Хотя он всегда действует выверенно и отлично знает, когда пора и стоит надавить.

– Какая такая «брошюрочка», что тут у вас за шоу!

Нет, уважаемые, это у нее не истерика, она действительно все еще думает, что просто «попала не туда», их тут разыгрывают с непонятными целями, а где-то рядом есть райцентр с железнодорожным вокзалом, и к нему ведет размеченное белым асфальтовое шоссе с указателями. Ну с недавних пор дорожные указатели расстояний до объектов и километровые знаки у нас тоже есть. А вот с асфальтом – это да… Химлаборатория научников только пробует, ищет оптимум асфальтобетона. Но АБУ[41] в плане у Ковтонюка не просто есть – проект готов, площадка уже заложена.

Непросто им осознать. Вышли к дороге, встретили ребят из Белой Церкви. Те их под ручки, повели к поселку, по дороге говорят – мол, вы в другом мире, и планета не совсем та. Однако одеты незнакомцы привычно, дорога среди родных сосен узнаваема, деревня вполне наша, церковь стоит… Какой другой мир? А потом ведут в замок, ни разу не космический. Они врут! Зачем? С какой целью? Если провалилась группа людей, то сознание расширяется, идет размышление, спор, люди слышат других, усмиряют скандалистов. В подобной же семье забота одна – по призыву главного семейного истерика срочно бежать к станции электрички, не замечая и не анализируя ничего. Срабатывает психологическая защита сознания истерических личностей, трудно перестраивающихся в резко измененной обстановке.

– Граж-да-ноч-ка. – В голосе Уксусникова зазвенел тяжелый металл: умеет он, мент все же. – Ведите себя тише, вы в присутственном месте.

– Нет, Жора, ты это слышишь, а? – глупо хихикнула женщина. – Нет, скажите честно, вы что, действительно полицейский? Вы как вообще аттестацию прошли? Это же полный непрофессионализм!

Петр покладисто кивнул:

– Хорошо, хорошо, но брошюру прочитать нужно.

– Да не буду я ничего читать! – женщина демонстративно сняла очки. – Немедленно проводите меня к вашему руководству!

– И все же вам лучше сделать так, как я сказал, – еще раз, на этот раз уже сильнее, надавил шериф. – Прочитать. Надо. Здесь. А не подслушивать потом разговоры в столовой, куда вас скоро отведут, и не выспрашивать там что попало, хватая всех за рукава и пугая людей ошалелыми глазами!

Присевшая было «потеряшка» опять вскочила, открыла рот.

– Сидеть! Кому сказал! Ар-рестую!

– Жо-ора-а-а… – Неизбежные слезы в два ручья, всегда так.

– Зинуля, лапа, заткнись, на.

Она ужасом посмотрела на мужа и села.

– Вот и хорошо, дамочка. Не волнуйтесь, дальше все будет хорошо. Значит, так, записываем. Итак, вы, Георгий Иванович, машинист…

– Машинист грейдера ДЗ-98, ну и на другой технике могу, только удостоверений нет, – с готовностью ответим мужчина.

– Это не страшно, с вами еще проведет собеседование руководитель механослужбы.

Двое детей, испуганно прижавшихся к отцу, после окрика шерифа тут же засопливили носами: к маминым-то привыкли. Петя глянул на меня, слегка качнул головой.

Ясно.

– Теперь с вами, гражданочка. Ну извините, извините. Давайте, я вам чаю налью…

Шериф развернулся к тумбочке.

И я встал. Дети настороженно посмотрели на непонятного, тихого до этой поры дядю. Ободряюще подмигнул им, подошел к шкафу и достал оттуда несколько конфет – там у Уксусникова всегда сладости лежат, в том числе и на такой вот случай. Опережая события, сую конфетки пацанам, не дожидаясь шерифского чая. Пусть успокоятся – вон как напугались.

Присев рядом с ними, улыбнулся:

– Что, парни, а хотите самый настоящий пистолет посмотреть, пока родители с дядей начальником разговаривают? Разряжен он, пустой, – успокоил я отца и протянул детям свой «MAS». – Давайте его разберем! Вместе. Смотрите.

Вскоре Уксусников, уже в более спокойной и деловой обстановке, заканчивал опрос и анкетирование. Судим, не судим, привлекался или нет. Какие хвосты висят. Мало приятного.

– Теперь с вами, гражданочка…

– Зинаида Петровна я, – тихо сообщила женщина, сложенным вчетверо платочком вытирая уголки глаз.

– Очень хорошо, Зинаида Петровна. Вы работали…

– Старший товаровед магазина «Воронежские деликатесы», двадцать лет стажа, между прочим, грамоты имею.

– Вот и отлично, отлично. Да вы печенье берите, наше, местное. На мед случайно аллергии у деток нет?

И дети и родители успокоились. Нормально. И специальности хорошие, легко будет пристроить. Ведь нынешние «потеряшки» – это не остатки былых монокластеров, не новички первой волны, которые шли, словно предварительно отсеянные от всякой шелухи. Сейчас забрасывают кого попало, иной раз диву даешься. Из числа новеньких у нас есть уже четыре экономиста, ни черта не понимающих в экономике, про остальные сферы знаний можно и не вспоминать. Будут начинать заново.

Бывает и неожиданное. Так, англичанка, привезенная от Эдгара, оказалась лондонским нейл-дизайнером, Сотников еле сдержался от хохота на собеседовании. И что вы думаете? Уже делает маникюр и педикюр нашим дамам, нормально зарабатывает.

Меня осторожно дернули за локоть. Четыре любопытных глаза синими бусинками смотрят в упор.

– Дядь, а вы кто?

Даже рты открыты от любопытства.

– Кто? Вы игру «Сталкер» знаете?

– Еще бы! Режемся с Петькой! Классная, особенно третья.

– Ого! Гражданин шериф, у вас тут тезка объявился!

– Вот и здорово! – Уксусников оторвался от бумаг и подмигнул мальчишкам: – Будем дружить.