Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Денисов Вадим Владимирович - Страница 156

– Алексей Александрович… Вообще-то мы уже почти обо всем договорились. Сначала спорили о пути эвакуации техники. С острова будем забирать на плоту, это несложно, плот уже изготавливается. А вот дальше…

– Дальнейший гемор понятен. И что решили?

– Я предлагал бить просеку к грунтовке, это всего полкилометра – там грузить на понтон и тащить «Нерпой» к причалу.

– И что?

– Бургомистр предлагал другой вариант: пробивать просеку к Берлину.

Ульф Курцбах не выдержал и ввязался в разговор:

– Это так, я предлагал рубить аллею к замку.

– Но почему? – удивился я. – Ведь так гораздо длиннее. Сколько там, полтора километра?

– Господин Курцбах привел весьма серьезный довод, – пояснил главный инженер, не желая упускать инициативу, не забыв, однако, вежливо кивнуть бургомистру. – При столь малой свободной площади германского поселения любая свободная лесная площадка – огромная ценность сама по себе. Тем более такое уникальное по своей красоте место. Крепкий большой пятистенок с камином. Впоследствии здание на острове можно использовать подо что угодно: как детский лагерь отдыха например, как турбазу, в качестве мастерской или цеха различных видов промыслов, хотя это нерационально. Там красивые, тихие места. В самом узком месте поставим пешеходный мостик, метров тридцать. А длинную просеку можно надежно заглушить завалами.

Представляю, какой начнется спор между образованием и медициной. Климова тут же зацепится за детский дом отдыха, а заодно и базу скаутов, которую несложно поставить рядом: ребята пока вообще без помещения существуют.

Но и Зенгер можно понять. Боевые действия на арабско-африканском фронте стабильно обеспечивают ее работой, а в стационаре постоянно находятся не менее трех бойцов из египетской общины. Добавить сюда наши неизбежные текущие травмы: переломы, вывихи, ушибы, хронические и сезонные заболевания, карантины «потеряшек», не говоря уже о родовспоможении, и становится очевидным – свободных мест в медцентре очень мало. И есть устойчивая тенденция к увеличению нагрузки.

Совсем недавно по итогам долгой и нудной работы Демченко и Пашы Смирнова, старосты Дальнего Поста, были установлены контакты с вождем одного их «диких» – предводителем пакистанского монокластера генезиса пакистанской же Зоны Племен. Кластер к нам нейтрален, не друг и не враг. А вот сложные больные там имеются. Три дня назад Бероев помог им вывезти для лечения внука вождя, лежит в стационаре. Оплату обещали щедрую, по нынешним-то временам – целых три барашка. Теперь у Демченко очередная невыполнимая задача, которую он определил себе сам: я стараюсь никогда не вмешиваться в работу сталкеров – только навредишь. Идея такова – установить живой контакт с Нью-Дели. И наладить коридор, что очень сложно, практически невыполнимо.

Сергей уверен, что после этого Зенгер потребуется строить трехэтажную больницу на отдельной поляне, а нам всем можно будет не работать, а отдыхать на местных Гавайях – найти бы только, где они тут находятся… Я бы не отказался. Кстати, Гольдбрейх уверен, что до пальм нам рукой подать, судя по широте. В Сочи пальмы растут, радуют глаз. Вполне может быть, что какая-нибудь группа островков у побережья близ устья Волги курортные запросы анклава вполне удовлетворит и хоть хреновый кокос да подарит отдыхающему трудовому человеку: зачем иначе вообще острова природой созданы?

Так что медики за такой лакомый кусок тоже уцепятся.

Между прочим, бургомистр их точно поддержит, пусть он хоть четырежды любит маленьких детей: какой руководитель не захочет иметь при себе филиал медцентра?

Ох, ох. Если действительно надежно заглушить лишний проезд, выбить хищников в округе и наладить охрану… Надо смотреть, самому интересно.

– Фотографии места есть?

Курцбах тут же достал из кармана флэшку – черт, у него всегда и все наготове. А Ковтонюк? Не умеем мы пока так прорабатывать вопросы.

– Ладно. Так о чем же тогда спор?

– Я предлагал валить лес трактором с отвалом. Ельник тут невысокий, но густой, плотный, чуть дальше начинается лес смешанного типа. Ульф же склоняется работать точечными подрывами малых зарядов и бензопилами. Вездеходы вывести первыми – тут больших трудностей не предвидится, – они же и будут растаскивать завалы, расчищать дорогу грузовику.

– Хм… Интересно, а как ты трактор собираешься сюда перегонять? Своим ходом? При таком объеме работ на всех наших фронтах?

– Я хотел на самосвале…

– Герман, а я не дам. Вот будет у вас прицеп – тогда и тягайте, что ж никак не сделаете? Разбивать единственный бесценный самосвал, думаю, не стоит. Да и технику надолго займешь. А численность бригады будет сопоставимая.

В Берлине еще нет магазинов и таверны – нерационально: мало людей с деньгами.

Но берлинцы не остались без Центра отдыха. Я говорю «берлинцы», а не «немцы» – уж слишком много национальностей здесь оседает, далеко уже не моноанклав. Хотя слово «немцы», произносимое применительно ко всем жителям Берлина, уже прижилось. А уж на улице и в работе… мешанина языков – немецкие слова сочетаются с русскими и дополняются английскими, куда же от них денешься.

На главной улице горожане организовали вечерний клуб. Не в замке, а в зоне общей доступности. Там можно посидеть после работы за столиками, самостоятельно сварить чай или кофе, потрепать языком, отдохнуть после трудного дня. Заглянули и мы, кофейку мне давно хотелось выпить. Ульф тут же познакомил меня с двумя женщинами, ветеринаром и агротехником, ныне подчиненными нашего главного агронома Зинаиды Тимофеевны. Теперь совместно занимаются сельским хозяйством всего анклава, завтра одна из них уезжает в Россию.

Здесь же самое главное – оливки и свиньи.

В разговоре я в грязь лицом не ударил – просветили уже… Это когда первых телушек получил, все переживал, где нам взять быка, и как мы будем его эпизодически таскать от египтян. Ну что ж, таежному сибиряку такое невежество простительно, у нас в поселке все происходило именно так – просто и натурально. Поэтому мысли о животноводческих банках спермы мне и в голову не приходили. Попробовали – дают Смотрящие, так же, как и свежие яйца птиц. Первую партию подросших поросят скоро повезем в Медовое, следующих – в другой поселок, ветеринар настаивает на этом: отчаянно боится заболеваний и падежа.

Мы же переправили сюда четверых котят, на радость взрослым и детям. Нехватка домашних животных заставляет детвору приручать скворцов, притаскивать из леса черепах. Собак вообще мало. Единственный на весь анклав заводчик-собаковод из последней волны «потеряшек» сразу и безоговорочно зарубил все идеи приручения местных волков. Утверждает, что тема мертворожденная: выводок будет шкодить и драть птицу даже в пятом поколении. Теперь собирается выводить потребную породу сам, из имеющегося собачьего разноклычья.

Птицы у немцев с недавних пор имеется в достатке, корнеплоды в берлинской зоне уже посажены, люди ждут урожая. Посадок зерновых затевать не стали – полосу вдоль реки засадили кукурузой и бахчевыми. Сады в берлинском Посаде хорошие, угробить их зусулы не успели. Ну и маслины, конечно, – итогов первого урожая с огромным нетерпением ждет весь анклав.

Частные огороды тоже в порядке, каждый сантиметр задействован. Хотя в Берлине они еще не «частные». Это у нас по прошествии полугода владения, хороших результатах хозяйствования и при исправно уплаченных налогах хозяин забирает землю в собственность; пока установили норму до десяти соток. У немцев такой привилегии нет, на них положение распространится только после референдума.

В клубе пахнет жареным.

Уютное место. Три масляных светильника на уличной стене.

Наши крыши более технологичны: на каждой стоят антенны, висят панели солнечных батарей, во многих домах имеются свои резервные мини-генераторы, строения Посада соединяют электрокабели подземной гидроэлектростанции замка. Ничего этого здесь еще нет, работать и работать. Но есть другое – признаки и детали уюта при минимализации затрат. Наша художница вообще переселилась сюда – большинство оформительских заказов нынче идет из Берлина.