Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Денисов Вадим Владимирович - Страница 324

После определенного числа позорных фрикций, совершенных чертовым Хвостовым на водах, эта гадская шаланда перевернулась и утопла — хорошо, всех ребят вовремя вытащили, вода была холодная; капитан «Стерегущего» не поверил испытателю, подстраховал. Хвостова тоже вытащил, простить не могу. И ничего, кроме хохота на стенах и мата внизу, от нашего яхт-клуба не осталось.

Кто бы тогда знал, что это только начало…

Потом он дирижабль взялся строить… ай, не буду говорить, не то за валидолом полезу.

— Стефания, расскажи об этой яхте подробней, пожалуйста.

Стефания словоохотливо, как это всегда бывает, лишь дело коснется собственных достижений, начала мне пояснять, что корпус судна полностью сделали в Париже, бегучий и стоячий такелаж частично изготовлялся на месте, частью поставлялся Каналом. Сама яхта частная, хозяин, он же и создатель, их целую кучу перестроил на старой Земле. Теперь еще одну строит, уже на продажу.

— Мне нужно с ним встретиться! — сразу решил я.

— Это будет нетрудно устроить, господин Президент.

Разведпереводчица потянула из кармана маленькую рацию, отошла в сторону.

Нужен был союз с франками, нужен.

Как ты щеки ни надувай в законной гордости, каких значительных результатов ни добивайся автономно, но вместе всегда круче. Для прогресса необходимо реальное разделение труда, взаимный доступ к технологиям, особенно забытым ныне, и, главное, к знаниям и практикам специалистов. Нужна кооперация и концессии, опытные бюро и лаборатории, куда будут собраны все профильные спецы вопроса.

Яхта парусная, вот елки! Никак не успокоюсь!

Даже покататься захотелось, хотя бы по речке.

— Стефания…

Пусть организовывает. Хотя «Стерегущий», ясен пень, будет фланировать в пяти метрах.

Отдельно, уже не в марине, стояли рыбацкие RIB-моторки, всего две штуки, и обе на ремонте, остальных рыбачков, видать, разогнали перед мероприятием.

Я резко согнулся, посмотрел вниз, вызвав легкую панику среди подчиненных, Демченко молнией метнулся, встал рядом.

— Что бегаете-то? Мне просто интересно.

Капитальный ремонтный ангар, склады, подсобки…

В подпорной стенке, упирающейся в огромный причал Нотр-Дама, прорублены широкие пологие ступеньки, отличный пологий каменный спуск — удобный подъезд к воде, тоже «космическая» работа. Порой мне хочется встретить кого из Смотрящих и смачно закатать ему в морду: почему у нас территория не была благоустроена изначально, спрашивается? Почему грязюка, сплошной голый грунт, сразу размываемый затяжными осенними дождями? В Берлине, между прочим, брусчатка тоже имелась в поставке, хоть и не везде. Или это обусловили «генетикой» — мол, в «европах» так принято? Вот и причесали их еще при рождении, не то что нас, так лохматыми и оставили.

Скорее всего, в том и причина.

Потапов, кстати, рассказывал, что в Базеле тоже плитка лежит на тротуарах центральной улицы «с рождения», а вот в Маниле, например, ничего подобного не наблюдается — азиаты, зачем им, и так обойдутся. У Смотрящих явно есть некий Дискриминатор, они, оказывается, тоже могут быть загипнотизированы. Ими можно манипулировать, вот только технология непонятна.

Я же уверен, что вся уютность и аккуратность старых европейских стран исторически обусловлена лишь одним обстоятельством: количеством золота, вбитым в единицу площади за столетия. Площади, всем известно, там мало, а вот золота в страны наподобие Голландии или Франции за века свезли — мама не горюй, со всех колоний тянули ресурсы. А теперь представьте себе бескрайнюю Сибирь… Сколько туда положили копеечек на квадратный километр площади в обозримом историческом прошлом? И можно ли было их вообще вложить, без векового грабежа дальних диких стран? А когда начали вкладывать? И сколько туда нужно вложить потомственно, в такие огромные площади? То-то и оно.

Просто время и деньги. Так что поправим. Я уже не говорю про фактор вечных нападений извне.

Ничего, мы и сами причешемся.

Отстроимся и облагородимся, ни в какую такую врожденную генетическую способность одних лишь европейцев жить культурно и протирать от пыли каждый кустик я не верю. В столь тесных, густонаселенных территориях, где каждый дюйм поверхности, накачанный вывезенным из колоний золотом, кому-то принадлежит, таковая традиция воспитывалась лишь строжайшими наказаниями — непонятливых на виселицу отправляли за стрельбу по оленям. Да и сейчас штрафы там будь здоров, причем за все подряд. Так что ничего врожденного, просто адаптация к реалиям. Привычная дисциплина через кровавые пинки железным сапогом.

Кстати, нам такой экстрим не нужен — русские за середину.

Завершая обход, я вышел на внутреннюю стену Форта.

Огромное вытянутое поле рассекала грунтовая дорога, ведущая к Квебеку. Теперь там будет стоять блокпост Союза — на месте сгоревшего блокгауза бывшего поста, на котором так никто и не появился: зря спалили — такое впечатление, что канадцам теперь не до франков и не до нас, — ведь и на Промзоне затишье. Ну и ладно, свято место пусто не бывает…

По дороге меж нарядных домиков major city мелькала автомашина: сюда катит.

— Стефания, а как называется центральная улица Парижа?

— Господин Президент, тут вам будет несложно догадаться, — уклончиво подсказала девушка.

Немного смущается. Демченко нетактично заржал.

— Неужели Елисейские Поля?

Стефа два раза кивнула.

Зараза, а мы когда-нибудь назовем свою главную улицу, а? Я вас спрашиваю!

Тем временем на Елисейские Поля с грунтовой магистрали свернул необычный грузовой автомобиль густого зеленого цвета, бортовой, даже на картинках такого не видел, тарахтя, медленно покатил к Нотр-Даму.

— Что за зверь?

— «Ситроен С6», одна тысяча девятьсот тридцать девятого года выпуска, — подсказал всезнающий Сергей. — Тут хватает раритетных автомобилей.

— Как и у немцев, — вспомнил я.

На огороженной каменным парапетом площадке у стены — там у лягушатников нечто вроде основной автостоянки — стояли другие раритеты.

— Этот, который типа «утка»? Gewitterhexe, уродец… «Ситроен 2СVA», образца одна тысяча девятьсот тридцатого года, он один такой, — продолжил Демченко, показывая хорошую осведомленность о состоянии местного автопарка. — А рядом с ним стоит тот самый военный «Лаффли V15», их две штуки, сегодня забирают на подготовку к операции, я правильно говорю, дорогая Стефания?

Той оставалось только кивнуть.

Сбоку под навесом красуется ярко-желтый кран-«двадцатипятитонник» KATO KR-250. С перевалкой грузов по схеме река-суша никаких проблем не будет.

— А это что там стоит, товарищ Демченко? — ехидно спросил я у Сереги, глядя на солидную блестящую машину. Такую, пожалуй, я бы и себе забрал.

— Так… известно что, «Лендкрузер», восьмидесятка, — виновато пробубнил сталкер, вместе со мной ревниво разглядывая тяжелый черный джипарь.

— И как так получается, товарищ Демченко, что наши многоопытные сталкеры вытаскивают какую-то рухлядь древнегреческую, типа вашего «виллиса», а вот несчастные французы, лишенные сталкерской группы, с вашей помощью, между прочим, добывают себе такую красоту?

— Фарт, Алексей Александрович, и ничего более! Новичкам везет.

— Везет тем, Сережа, кто везет. Задумайтесь давайте, добытчики. Крупно чешете, расслабились.

Наезд несправедливый, незаслуженный, я и сам знаю, но именно сейчас он и нужен — это стимулирует.

Внутреннее пространство у Нотр-Дама большое, просторное, четыре здания по углам, в центре невысокий скромный собор, по бокам у жилых широченных стен — галереи, подсобки, склады — это уже самодеятельность, такое сразу отличаешь, хотя выполнено добротно. На одной из башен стоит деревянная вышка с крупнокалиберным пулеметом и прожекторами: это уже новация, архитектурный компенсатор низких стен и башен.

На двух башнях по диагонали оборудованы огневые точки, но часовых не вижу, где-то спрятались, чтобы не мозолить глаза высоким гостям, наблюдают скрытно.