Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Денисов Вадим Владимирович - Страница 466

Кругом следы кипучей жизнедеятельности! Налицо новая загородная мода: здесь и там виднеются крыши крошечных частных домиков — это отъезжие летовки, мини-базы рыбаков и охотников, наших и французских. Некоторые фанаты во время отпуска прямо в них и селятся, живут тут целыми семьями, благо лодки есть уже у многих, и количество их постоянно растет. Уже и зимовья появились.

Домики невзрачные, разномастные: сделанные из старых тарных ящиков, плетеные, рубленые, примитивные балаганы и крошечные избушки, каких только нет! Возле каждой можно заметить узкий дощатый столик с двумя приколоченными скамьями, вешала для сетей, часто рядом ржавеет мангал. Возле Двух Лошадей, на стрелке Волги и Сены с фарватера видно одновременно семь изб! В выходные тут, чувствую, нехилый тусняк лютует! Процесс отдыха представить несложно: проклятые частные собственники рыбачат, потом слегонца вмазывают самогоночки — и начинают кататься по стойбищам соседей. Красота, конечно, я бы тоже не отказался так отдохнуть…

Через полчаса ко мне подошел Коля Кузякин.

— Уложил жену, заснула, — с облегчением поведал он. — А мне не спится — волнуюсь, понимаешь.

— Понимаю, сам через это прошел. Коньячку глотнешь чутка? Моя пока тоже спит, — предложил я, доставая блестящую флажку.

— А давай!

Сделав по два больших глотка, мы постепенно разговорились. Точнее, рассказывал будущий счастливый отец, я только спрашивал.

— Работы много?

— Хватает, не скучаем. Только вроде разгребешь, график выровняешь, отремонтируешь или восстановишь, потом сдашь единицу комиссии, как новая разруха на яму становится! Тащат и тащат… база ничего, пополняется, две недели назад новый токарный станок ввели в эксплуатацию. Долго возились, фундамент плохо залили, переделывали. В этом квартале пятый тельфер заимели, большой вильчатый погрузчик. Бац! И тут же Дугин нам план по ремонту увеличил! Последние три единицы вообще сверх плана впихали.

— Что притащили?

— Французы завершили экспедицию в верховья Сены, нашли где-то три джипа Dodge WC51 времен Второй мировой.

— Солидно, че там! — с ревностью откомментировал я. — Целые хоть?

Будь другом, скажи, что разбитые в хлам!

— Практически целые, хорошая ревизия требуется, и все, — безжалостно подтвердил он, чем расстроил меня еще больше. — Игорь Фокин, наш начпогранзаставы, как эти «доджи» увидел, так сон и потерял. И что? У него «газончик» есть бортовой, недвижимый, его бойцы нашли где-то с полгода назад в лесах на западе. Теперь липнет банным листом, чтобы грузовик восстановили, хочет обменять его у франков на один из джипов. И не пошлешь — живем рядом, одним дружным коллективом…

— Непросто там у вас.

— Так ведь вот же! Крутимся, одним словом. А так — нормально.

— Постой, а как франки их тянули? Там же сплошные мели. Они далеко зашли?

— Далеко, говорят… Тянули на плотах до судоходного участка реки, шестами да лебедками, а там погрузили на баржу, «Конкорд» уволок.

Зараза, без нас самое сладкое тянут!

Практически все локалки в разведанных территориях найдены и оприходованы, если остались, то наудачу или под чуйку. Сейчас Монгол с Сашкой и Пашкой окучивает непроходимые леса северней Берлина, это последняя неисследованная полоса в зоне обычного доступа, без предварительного заброса. Полоса не так уж и широка, с севера ее чешет Альянс, с юга — мы, Монгол торопится — не знаю, увидимся ли?

После долгого и обстоятельного рассказа мастера о положении дел в Промзоне, Реммастерских анклава и состоянии автомобильной и дорожной техники, во время и после которого мне не раз пришлось уточнять детали, Николай перешел на другую тему:

— Павианы опять объявились!

— Да ты что!

— Проблема, Костя, — вздохнул Кузякин. — Детей пугают. Раньше мы спокойно в лес ходили, теперь с оглядкой. Сейчас стаи, правда, далеко от нас, всего пару раз к поселку совались, после отпора ушли западнее. Теперь жители Принс-Руперта переживают. Как их истреблять? Перемещаются поверху, ни пумы, ни волки достать их при миграции не могут, да и непросто с обезьянами воевать, такая стая любую волчью в клочья порвет. Большие банды, агрессивные, сука, ты себе не представляешь!

— Еще как представляю, братан, — вспомнил я, опять доставая фляжку. — Мы с Промзоны их и вышибали с ребятами, когда объект нашли.

— Так это вы были?! — изумился мастер. — Слушай, никогда не думал, что буду с живой легендой коньячок пить!

Мелочь, а бальзам! Приятно, трахома, услышать такую оценку из уст простого рабочего человека! Лучшая оценка, точно говорю.

— Странно, я думал, что их остатки ушли куда-то…

— Может, они и уходили, да вот вернулись, тут им лафа. Гаруд стало меньше, представляешь! Буквально единицы на скалах сидят! Не знаю почему, но их в этом году на Южный Хребет прилетело существенно меньше. Сами удивляемся! Раньше-то они павианов склевывали за завтрак, а теперь некому.

Склевывали… У меня чуть фляжка из рук не выпала!

Сделали доброе дело, называется! Вмешались, умники!

Вот как легко нарушается природный баланс: рвутся пищевые цепочки, возникают новые проблемы. Надо срочно РДО давать на Полуденные, прекращать это безобразие. Лучше уж предсказуемые гаруды, чем лесные банды хвостатых партизан-пакостников. Еще и научники выскажутся, чувствую, скандала не миновать.

Возле турбазы Двух Лошадей стоит старенькая казанка с булями, на берегу два человека выгружают улов.

Коротким гудком попрощавшись с райским уголком, шкипер осторожно вывел мотобот на стремнину Волги и сразу объявил по громкой связи:

— Выходим на финишную прямую! Следующая остановка — Листвянка! Обед через час, можно отдохнуть.

После плотного обеда я сходил в рубку, узнал свежие радионовости, честно попытался вздремнуть, но не смог. Поэтому мы с Оленькой сели на корме и замерли в ожидании прибытия. Родня уже знает, ждет… Старообрядческие корни не накладывают на общину Кордона излишне жестких ограничений, на Платформе все меняется. Здесь любое сообщество находит наиболее рациональные варианты существования. Разгульности и вольницы в поселке, конечно, нет. Поначалу все значимые застолья проходят чинно, степенно. Послушаю простые местечковые новости, они порой дороже стратегических будут. Постепенно народ расслабится — и песни споет, и попляшет на волейбольной площадке так, что сетка затрясется.

В устье Листвянки героев фронтира встречала родня, сам Пантелей Федорович к берегу вышел, Пантюхов-старший, почтил присутствием. «Клевер» зашел в гавань, на минуту прижался к пристани, и мы с женой выскочили, прихватив невеликий багаж с личными вещами и большой баул с экзотическими подарками многочисленной родне. Гоблин поедет дальше в Замок, на базу сталкеров, где сегодня вполне успеет вмазать и поговорить с Монголом — тот с раннего утра уходит в дальний рейд.

Я приеду утром, а в обед должно состояться совещание у Сотникова. Момент истины.

Что дальше, спросите? Дальше, братцы…

Предваряя, скажу коротко: нам казалось, что предстоящее задание будет из разряда «это пипец!»…

А оказалось, что не казалось.

Глава 2

РОДИНА

НОВОСТНОЙ ФОН БЕЗ КАТАРСИСА НА ЗАКУСКУ

А голова-то свежая! И организм в тонусе!

Хорошо, что на Кордоне с первых дней действуют негласные ограничения употребления горячительного — репа с бодуна не болит, ничто не парит, нормально так себя чувствую. Допускается, когда действительно надо выпить: гостя дорогого встретить — от Пантюховых так просто не уедешь, придется отдать должное. Спиртное достают из холодных погребов по праздникам, дабы символику соблюсти, традицию, напряжение в общине снять. Настойки и наливки на Кордоне исключительно свои, ничего покупного, все природное, качественное. Тут находится единственное безлицензионное самогонное производство, которое не накрывает штрафами суровая рука Уксуса. Кордоньеры никому свои наливки не продают, гонят только для внутренних нужд, и шериф закрывает глаза.