Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Денисов Вадим Владимирович - Страница 595

– Там граница?

– Да, возле горной реки стоит большая застава-блокгауз. Люди простые… Самые дорогие и престижные наделы находятся в местечке Давос на северной оконечности Женевского озера. Там у суперселектов идет своя, особая жизнь, тщательно скрываемая от общества, об этом мне особенно неприятно вспоминать… За месяц работы я побывал на всех передовых кордонах местных гвардейцев-пограничников, реже гренадеров, несколько раз я вылетал по тревоге, когда последние попадали в переделку с бандитами или разведгруппами Аддис-Абебы. Ужас! Кровь, ругань, крики раненых, весь салон испачкан… Были и пленные – точно такие же разбойники, которым я возил оружие! Но только «плохие». Именно тогда в моей душе что-то стронулось. «Чем я тут занимаюсь?» – эта мысль все чаще и чаще приходила в голову.

– Обеспечением диверсионной деятельности в стратегических интересах монархии Берна, – опять пояснил Сомов.

Возникла пауза. Решив разрушить ее традиционным способом, Мишка решительно взял в руки кувшин, поболтал, кивнул, забулькало.

– Ты прав, Мишель, безусловно, прав! – наконец сказал француз с грустью. – И мне это совершено не нравилось, с каждым днем все больше и больше! А я начал задумываться о побеге… Надо отдать должное руководству Берна, денег они не жалели – вскоре мне подняли ставку в три раза, ввели хорошие бонусы за риск, за каждый полет в горячую зону, за срочность, за погоду… Причем бонусы в банке цитадели мне выплачивали исключительно квотами, это специальные пластиковые карты, дающие владельцу законное право на получение заказной поставки через Канал Кураторов, перечень – по желанию. На один квот можно взять два килограмма товара. Бери что хочешь, из всего ассортимента товаров, выпущенных за все годы существования Земли, кроме огнестрельного оружия. Сейчас я жалею, что большую часть карт потратил на приобретение своего шале в Давосе, а все проклятый Вильям Груббе со своими советами! Надо сказать, что там я так и не пожил. Остальное спустил в тавернах Базеля, в основном в «Белом слоне», угощая кого попало… Как видите, не приобрел даже приличного ружья в тамошней оружейной лавке!

– Такой вид денег гуляет по многим анклавам, – кивнул Мишка.

– Да. И в Мадриде тоже в ходу, но в нынешнем положении я могу о них только мечтать… А в Берне жил небедно! – ударил он по столу, вместо ностальгического сожаления в его нотках неожиданно появилась злость. – Но я не жалею, что улетел подальше от этого безобразия!

Выпитое вино усиливало и без того сильные эмоции отшельника.

– Ты так не психуй, друг, нервы сжигаешь, – предупредил я мягко. – Было и прошло, теперь у нас другие проблемы и задачи. Что конкретно послужило последним толчком?

– В какой-то момент я узнал о существовании рабов! Представляете? Господа, поверьте, я ничуть не преувеличиваю! У них есть настоящие рабы, это самая низшая каста в Швейцарии. Официально их так не называют, в разговорах предпочитают употреблять издевательское «рабочие»… Проклятье, я много раз летал над территорией концлагеря, но всегда считал, что это животноводческие фермы! Хотя ни разу не видел пасущегося на лугах по соседству скота… Там, где грунтовая дорога к КПП «Север», раздваиваясь после ответвления на Давос, уходит на запад долины, находится «трудовой лагерь»… Сколько всего там рабов, сказать не могу. Два длинных рубленых барака с узкими вытянутыми окнами. Почти все обитатели лагеря работают на переработке сельхозпродукции и на тяжелых земляных работах, ведь механизации мало, все вручную. Вот они и нашли выход! Гениально, да? Никогда не думал, что своими глазами увижу такое наяву! Оказывается, в новом мире цивилизованные европейцы быстрей других пришли к столь рациональным решениям! Первым за колючую проволоку попал весь монокластер мозамбикцев. Бесплатный труд быстро был одобрен Берном. Не знаю, может, после моего побега что-то изменилось?

– Ничего, – неутешительно проворчал Сомов. – Русский Союз следит за ситуацией. А как сами жители оценивали такие расклады?

– Стало понятно, что последние рейсы по вывозу пленных есть не что иное, как перевозка будущих рабов, поставляемых Берну бандитами Плохого Леса. Отловленных африканцев из Аддис-Абебы используют на плантациях! Я попытался поговорить на эту тему с некоторыми людьми… Спокойно относятся, непробиваемые! Если поначалу внутри кругов и сообществ еще спорили о рабстве и о расизме, то позже был заключен негласный договор: Берн берет всю ответственность на себя, а Базель никакого отношения к рабовладельческому строю не имеет, умывает руки, не пытаясь исправить ситуацию. Под эти реалии придумали обоснования, говоря о «временно изменившихся условиях развития», «смене нравственных приоритетов», «разумной социальной сегрегации». То есть общество решило, что на некоторые сообщества нормы этики и демократии распространяться в Новом Мире не могут! А вы можете себе такое представить?

– Увы, можем, – ответил я, положив руку на стол перед ним. – Ты садись, садись…

– Решение пришло в один из тяжелых дней, и оно было в некоторой степени вынужденным. После дневных полетов я отправился в Базель и, не заходя в съемную квартиру, отправился в респектабельный ресторан «Тиффинс». Народу там обычно мало, тихо, акустическая музыка… Шумной молодежи в «Тиффинсе» не бывает. Цены в ресторане таковы, что большинство горожан никогда там не бывали, заведение живет за счет клиентов из Берна, богачей из Давоса и Базеля, к вечеру они приезжают на личных автомобилях – в тот вечер они начали собираться даже раньше, чем обычно… За соседним столиком сидели два надутых индюка, мне было скучно, и постепенно между нами завязался разговор. Меня заинтересовало то, что они высказывались относительно неразумной политики короля.

– Командир, подсадняк? – спросил у меня Гоб по-русски.

– Вполне. Заметили смену настроения, решили качнуть. Продолжай, Жан.

– Я не совсем понял, о чем вы сейчас говорили, ну да ладно. Что-то насчет западни? В этот вечер я совершил две ошибки. Первая: напился, как скотина. А утром – плановый вылет!

– А вторая?

– Не помню, что я им наговорил, Коста. Честно, не помню! Точнее, не все. Но и того, что было сказано, вполне хватало для самых серьезных санкций. Опомнился только тогда, когда вышел на улицу! И думаю: сегодня они уже вряд ли куда-то побегут, доложат утром, в Швейцарии развита практика доноса, за это даже установлены выплаты… Для начала я очистил желудок, напился молока, принял ледяной душ. И с восходом солнца уже был на вертодроме, охрана спокойно пропустила меня на территорию. Вертолет был заправлен по максимуму с вечера, однако, пользуясь тем, что караул сменился, я начал таскать канистры с топливом, закрепляя их в салоне. Да и нет в том ничего подозрительного: мало ли что может случиться во время миссии! Сложил, что мог, из инструмента. Вот с провиантом было плохо, два рациона НАТО, еще кое-что прихватил из квартиры. Учитывая, что я никогда ничего не готовил сам… Оружия не было, только ракетница.

– Она осталась? – спросил я.

– Да, закреплена в кабине.

– А сколько патронов?

– По-моему, штук пять, огни красного цвета. Это важно?

– Вообще-то да, – ответил я. – А как ты решил искать русских?

– Те люди в акнлаве, у кого были приемники и возможность поставить антенну повыше, слушали «Радио Россия». Русский почти никто не знал, но на этом канале всегда много хорошей музыки… Ведь Берн в принципе неохотно оживлял эфир, я даже не смог добиться от них установки постоянно действующего радиомаяка, власти словно боялись самонаводящейся крылатой ракеты! Слушал во время полетов, помаленьку вспоминал и подтягивал русский язык и вскоре смог расшифровать текст официального сообщения. Не буду врать, что всегда интересовался русской культурой, хотя читал в переводе мрачного Достоевского и гениального Толстого.

Мы с Гобом переглянулись, я строго нахмурился. Чувствую, сейчас напарник брякнет: «А я эту нудятину даже в школе не читал!»

– Достоевский и Толстой – это далеко не вся русская культура, уважаемый! – с профессорской солидностью заявил Гоблин, и я мысленно зааплодировал известному в узких кругах сталкеру-библиофилу.