Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Денисов Вадим Владимирович - Страница 752

— У каждого отшельника складывается свой мир, точнее мирок с особой философией существования. Свои тараканы в голове, свои плохие следы и мораль, которая подходит лишь ему одному. Рождается причудливое сплетение специфического опыта, рефлексий, переоценок и переживаний наедине с собой. Всегда заметен оправдательный аутотренинг.

— Что насчёт приспособленности?

— У них реально её нет, Катя, иначе они были бы нормальными жителями лесной деревеньки. Общее у таких историй одно — природа их учит быстро и беспощадно. Никто не знает, какой процент затерянных в тайге отшельников умирает в первый год, но он большой…

«Ниву» подбросило на кочке, я и на минуту замолк, выруливая на ровное место.

— В общем, отсев большой. У самых везучих вырабатывается практичность и скупость во всём, до мозга костей. Жить в дикой среде отшельники учатся сами. Часто по наитию, потому что учиться-то и не у кого… Ты словно заново рождаешься — в муках и без права на ошибку. Надо правильно валить и рубить в лапу, пилить и катать стволы, а тут выясняется, что всё, чему ты учился, не пригодилось… Надо добывать зверя, птицу и рыбу, а как? Чёртову прорву предметов придётся делать самому, а навыков ноль. Много времени тратишь на решение проблем, о существовании которых совсем недавно и представить себе было невозможно! Отсюда в норме травмы и увечья. Поэтому среда, в которой живёт отшельник, для него враждебна. Отшельник, на самом деле, отчуждён от природы и потому одинок фатально, по сравнению с коренными таёжниками. Он не опытный крестьянин средней полосы, по указу Столыпина переселившийся на сибирские просторы, где долгожданная воля-вольная и всего навалом! Теми переселенцами тайга воспринималась матерью, кормилицей. Лося и кабана полно, косули и зайцы не пуганные. Рыбы в реках — море! Клюёт на вату, обрывок старых портов. Вручную брёвна катать, дрова таскать — вы рехнулись, что ли? Есть лошадка, собачка на охране… Дом поднять помогут соседи, вы же с ними одним миром живёте. Они научат. Вот уже и соболей добывать можно, белку, появляется хороший прибыток, новые мотивы… В общем, отшельников не любят, опасаются, и никто не собирается помогать ненормальным.

— Да. Уж… — я прямо почувствовал, как качает головой Селезнёва. Дино молча смотрел вперёд и задумчиво шевелил подбородком.

— Хорошо, что мы не остались там на сутки, — наконец произнёс он. — Пальнул бы он в нас за свою сраную тачку. Или стрелу зазубренную с ядом выпустил.

— Вполне возможный вариант, — согласился я.

— Ужас какой… — завершила обмен мнениями впечатлённая моим высокохудожественным эссе Екатерина Матвеевна.

Вскоре затяжной подъём закончился, дорога перестала так сильно петлять и постепенно пошла вниз.

Деревья на юго-восточной стороне плато были поменьше, а ветви пожиже, по обе стороны от дороги лес просвечивается на добрую сотню метров. Внизу нас поджидало ещё одно приметное местечко, по правую сторону почти идеальным овалом разлилось лесное озерцо.

Прекрасное место для перекуса.

Глава 19

В разбойных краях

Эх… Поставить бы здесь избушку крепкую, да наезжать иногда для отдыха. Уголок-то замечательный!

Чертов отшельник, нет бы здесь расположиться! Как-никак, а мимо транспорт ходит, продать-передать что-то можно, заказ сделать за услугу или дичь добрую. Пообщаться, в конце концов, словом перемолвиться, чтобы родную речь не забыть!

Но тогда ты уже не отшельник, а промысловый бирюк на выселках, а это совсем другое дело. К такому и добрая женщина может прибиться, чтобы умело выпилить из бирюка то, что ей нужно — женщины в этом деле практически никогда не ошибаются.

Вот только большинство закоренелых отшельников живёт среди болотин, чёрных падей и диких урочищ не потому, что им там очень нравится, просто они не нашли себя не только в городе, но и в деревне. Комплексы пучками и серьёзные проблемы с психикой, маниакальное недоверие к кому-либо и неверие во что-либо, да собственный сволочной характер, порождающий неспособность адекватно взаимодействовать с миром — вот тебе и уход в глушь, что многим ошибочно покажется творческими исканиями начинающего поэта-почвенника и очень романтическим поступком.

Такой нелюдим если и поставит избёнку в этом благодатном оазисе на ключевой остановке, то проживёт здесь недолго. Чудак быстро со всеми разругается вдрызг, выклянчит что-то и обманет, будет хитрить и мелко пакостить, пока мужики с Дикой дороги ему голову не пробьют…

Нет, если уж и ставить здесь корпускулу цивилизации, то сразу целое хозяйство, большую заимку, а то и хутор с постоялым двором да харчевней. Нормальный бизнес будет со временем, кстати. Это же магистраль.

Дипломатическая миссия на Дикой дороге, какой же это сюрреализм, честное слово!

Образцово пасторальное озерцо, в котором наверняка есть хорошая чистая рыба. Всех дел — вытащить из багажника и собрать спиннинг, прицепить блёсенку из набора… По краям поляны спокойно гуляют жирные платформенные куропатки, которые опасались пришельцев лишь первые десять минут. Зайца видите? А они есть. Всех вторых дел — достать из салона «бенельку» и вбить в магазин патроны с утиной дробью.

Но ничего этого не будет, господа-товарищи, потому что дикое дело творится на Дикой дороге! Вместо печёных куропачей и жареных на рожнах карасей в две ладони мы едим совершенно городскую, причём не самую лучшую, пиццу «Пепперони», давеча купленную в австралийской Канберре. Разве что свежий кофе сварили на примусе.

Не будет, потому что я не разрешил, — дипмиссии надо преодолеть эти заповедные просторы засветло, ведь все уже убедились, что капитан гарнизона в напутствии слова лишнего не сказал.

Эх! Открытка! Рекламный проспект!

Идеальное лесное озеро с ручейком, сбегающие к нему берега, вдали — гостеприимный лиственный лес с ручными белочками и дятлами.

Щёлк! Кадр года! Шикарный белый внедорожник, рядом с которым профессионально позирует именитому фотохудожнику компания вызывающих безусловную симпатию людей — красивая молодая женщина со стаканчиком апельсинового сока в ухоженной руке, крутого вида юный чувак-рокер с кружкой горячего кофе. И брутальный мужчина с очень умным лицом и гаванской сигарой; от облика этого альфача красавицы-читательницы глаз оторвать не могут, вздыхая в истоме…

Шумно покряхтев, я кое-как разогнул коленные суставы и принял нелёгкое решение:

— Садимся в «Ниву», пацаны и чикули! Дино, собирай шмот, проверь, не остался ли мусор. Пора ехать!

Екатерина Матвеевна с сожалением вздохнула, клятвенно пообещав озерцу:

— Лично я буду всегда вспоминать это чудное место, как одно из самых красивых…

Я уже открыл водительскую дверь, как издали кто-то подал громоподобный рык, на который обернулись все.

И сразу увидели Нечто, вышедшее из леса.

Нет, не из леса.

Нечто стояло на дороге, по которой мы явились на поляну.

Вся кровь в организме мгновенно загустела в ожидании дозы адреналина.

— Твою ж ты мать… — еле слышно прошептали мои застывшие губы.

Быстро облизнул их, удивляясь тому, что они успели пересохнуть и потрескаться.

Высокое и разлапистое существо бурого цвета неподвижно стояло возле дальнего конца большой поляны и словно чего-то ожидало.

Ужас! Одно дело читать и слышать, нервно представляя в мыслях возможную встречу с такой тварью, и совсем другое — увидеть её самому. Пещерник был действительно огромен, росту в нём было не меньше пяти метров, и это на четырёх-то костях!

— Ма-амочки…

— Не дёргаемся. Внутрь её, — приказал я.

Скрипнула пассажирская дверь, что-то испуганно пискнула Екатерина.

Жутковатая, немного сплющенная сверху огромная башка чудовища отреагировала на новые звуки и точно, как по наводке, довернулась в нашу сторону — слух у этой падлы хорош, этого не отнимешь! А вот зрение не очень.