Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Денисов Вадим Владимирович - Страница 765

— М-да, задачка… А какие товары высокого спроса мы вообще сейчас экспортируем? — спросил я.

— Товары с высокой степенью механизации производства и энергоёмкостью, — без запинки ответила Екатерина. — Касательно всех анклавов это, конечно, подсолнечное масло, свекловичный сахар, пшеница и пшеничная мука — такую продукцию берут все. В последнее время в перечень добавились пенька и лесоматериалы, то есть…

— Знаю-знаю, ещё бы! — хмыкнул я.

— А разве нельзя выращивать пшеницу в Базеле или Маниле? — спросил Дино.

— О, ща объясню! — вскинулся я. — Катя, ты не против? Просто я какое-то время работал в этой сфере на юге края, в командировке, занимался механизацией.

— Да я и сама охотно послушаю! — легко согласилась Екатерина,

— Идеальный климат для возделывания пшеницы — континентальный, с умеренно тёплой погодой. Умеренно — ключевое слово. Пшеница плохо переносит высокую температуру, из-за чего богатый урожай на территории регионов со знойным климатом, как в Маниле или Канберре, получить не удастся. А при температуре около сорока градусов по Цельсию у многих видов пшеницы начинается процесс отмирания устьиц, растение погибает… То есть, жара пшенице только навредит.

— А ещё изменение климата может навредить! — вспомнил Дино. — Глобальное потепление!

— Тьфу на тебя!

— Типун тебе на язык! — заорали мы.

— Дино, прошу тебя, не говори больше таких слов, весь этот экологически-политический дурдом остался на Земле, — попросила Катя самым проникновенным голосом. — Макс, мы тебя слушаем.

— Второй момент — грунты. Возле Шанхая запросто можно найти подходящие поля, там места много, в отличие от Базеля. Но дело пойдёт, только если под рукой имеются удобрения. А вот у нас напротив Замка — целая Вселенная чернозёма! Затем механизация. Нужны комбайны, системы транспортировки, подготовки и хранения зерна. Масло нужно отжать и очистить, при этом, не задирая себестоимость в космос, а свеклу превратить в относительно недорогой сахар. Это делает продукцию доступной, а не дорогой крафтовой, с огромной долей ручного труда. В общем, без развитой промышленности произвести всё это богатство с идеальным балансом цена/результат и в необходимых объёмах просто не получится… Касательно местности, то пшенице больше подходит местность степная, целинная, учитывая, что под посевы выделяются большие площади. То есть, горная долина не спасёт.

— Да, это продукция гарантированного сбыта, но она же самая рядовая… банальная, что ли. Не эксклюзив, — уточнила Екатерина, сразу упомянув о таком важном моменте:

— А развитому технологическому сотрудничеству, торговле выпускаемым ширпотребом в немалой степени мешают не только огромные расстояния между странами при катастрофически слабом транспортном обеспечении, но и существование донор-каналов. Каждый анклав и сам может набрать лопат или дождаться, когда Смотрящие подкинут им несколько отличных радиостанций. Вот крупногабарит… А мелочь собственного производства с учётом логистических затрат продать не так просто.

— Хотя наиболее прозорливые правительства уже сейчас помаленьку покупают у нас ламповые радиостанции прошлых поколений, — справедливости ради заметил я.

— Я слышал о таких лампах в премиальной аудиоаппаратуре! — вспомнил Бернадино. — Ты хочешь сказать, что в России научились делать радиолампы?

— Уже больше трёх лет, если ничего не путаю, — пожал я плечами.

— Ух, ты, а я не знала! — удивилась Катя. — Ладно, насчёт сезама это всё лишь мои хотелки. Неплохо, конечно, было бы сразу зайти в кабинет губернатора Кадир Экинджи с предложением, от которого он не сможет отказаться… Это сильно помогло бы в будущей работе, но…

— М-да, задачка, — повторился я. — Знаешь, твой подход абсолютно верен, над этим надо крепко подумать, хорошенько загрузиться.

Ну, я и загрузился.

Чёртов «сезам»…

Знаете, что вам нужно сделать, чтобы возлюбить яркие, бурные, а порой и весьма рискованные, опасные путешествия с приключениями?

Всего-навсего окунуться на несколько деньков в унылую канцелярскую работу… И нырнуть не архивариусом, не прилежным библиотекарем, не злым тихим словом, поминающим не очень аккуратного читателя, а ответственным перед самим Государем или хотя бы начотдела аналитиком, стреноженным служебной и профессиональной ответственностью, дедлайнами, спир-пойнтами и списком крайне ожидаемых руководством результатов.

Всего лишь через три дня Великого сиденья на папках вы с ненавистью швырнёте постылую чернильницу через голову, веером раскинете по полу карточки учёта, схватите обеими руками верный винчестер, зубами нож-боуи, вонзите шпоры в лошадку и с лихим криком «иху-иху!» помчитесь отнимать золотой песок у команчей. Зуб даю.

Сразу выполнить задуманное у нас с Катей не получилось. Готовая к отправке неизвестно кем и когда многотомная аналитическая графомания Кострицыных никуда не годилась. Как этот чемодан переправлять, кто его возьмёт? А шифровать? Да и само количество информации…

Из опыта я точно знаю, что любые докладные материалы должны быть оптимально подобраны для делового восприятия. Слишком много — толком не прочитают. Слишком сжато — улетучатся важные детали, слишком просто — не отложится в памяти. Кроме того, совесть иметь нужно, кто это в Замке будет весь этот массив перерабатывать, и что будет, если каждое диппредставительство начнёт присылать в центр такие чемоданы.

«Дипломатический педсовет» Селезнёва решила к этому труду не привлекать. И правильно, глаз у обоих замылен, а здесь нужен свежий взгляд. Тем более что после такого стресса Дмитрий Николаевич приболел, а Ольга не отходит от него, Дино только что привёз из аптеки нужные лекарства. Кроме того, все эти материалы пока что оторваны от уже разведанных реалий. Одни только опусы о Дикой дороге, отражающие смутные представления горожан о происходящем на западе, чего стоят… Это же просто сборник мифов и легенд! А там вполне реальный пещерник-шатун вдоль трассы болтается.

Материалы об анклаве в целом и о Стамбуле в частности нельзя давать без увязки с реалиями Канберры, чего супруги знать не могли, всё это нужно добавить, увязать. А вот американскую тему трогать нельзя, оставим, как подали её Кострицыны.

— Ты понимаешь, что сейчас мы занимаемся самой, что ни на есть, разведывательной деятельностью? — спросил Екатерина Матвеевна.

— Что ж тут не понимать, — буркнул я, массируя пальцами уставшие глаза, — занимаемся, раз больше некому… Ау! Профессиональные шпионы, где вы⁈

— Не зови, они ещё долго не придут, — улыбнулась Екатерина Матвеевна.

— Ты правильно понимаешь, дипломатия дело тонкое: а каждый дипломат всегда разведчик. Собственно, первые послы и были первыми разведчиками.

— Главное, выражать негодование, говорить о провокации и громче возмущаться перед прессой, когда зажопят и высылать начнут, так? Лишь бы не повесили.

— Не повесят, у партнёров свои мирные дипломаты пасутся среди родных русских осин.

— Аминь.

На самом деле, материал Кострицыны собрали огромный, к делу педагоги подошли ответственно, дотошно и основательно, словно готовились к выпускным экзаменам, спасибо им за это. По сути, они фиксировали всё, что происходило в анклаве. Позже из собранного материала можно будет вытянуть немало ценного…

Какое-то время заняла первичная сортировка. Чего тут только не было! Консул кропотливо изучал каждый выпуск здешней газеты и делал вырезки — их очень много. В папках и стопках лежали даже объявления с заборов и стен, предвыборные программы и листовки кандидатов и партий, официальные бюллетени, выписки из невесть где добытых экземпляров малоформатной североамериканской газетёнки «The Last American Frontier», то есть «Последняя американская граница», и даже два мятых и пожелтевших листа то ли газеты, то ли плаката на фарси, как сказала Селезнёва.

Даже использованные билеты на какой-то праздничный концерт нашли в одной из стопок!