Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Денисов Вадим Владимирович - Страница 845

Ёлки, ведь были времена!

Ещё совсем недавно слова «шпион», «диверсант» и «иноагент» представлялись мне лишь терминами из сетевых статей, кинофильмов и детективных книг. Всё это было так далеко, что казалось мифологией и только.

А сейчас я уже и морщиться перестал, привыкнув, что если в международных делах поблизости от тебя оказывается дипломат, консул, торговый представитель или член культурной делегации, то среди них наверняка окажется сотрудник тех или иных спецслужб. Причём совсем необязательно из страны места действия.

Селезнёва внимательно меня выслушала, отбивая ритм пальчиками по столу.

— Да? Что ж, пусть посмотрит, сфотографирует с улицы нашу часовню… — весьма неожиданно отреагировала начальница. — Ну, продаст он Магде пару восточных романтических историй и корзинку с помидорами… Тем не менее!

Селезнёва подняла палец, и расслабившийся, было, начальник службы безопасности немедленно подтянулся. Благодушие и самоуспокоенность не способствуют карьере сотрудника дипмиссии.

— Но мы должны быть начеку, товарищ Горнага! — Катрин тихо хлопнула ладонью по столу. Ишь ты, научилась! — Поэтому посматривай за ним. Тебе ясно, Максим?

— Так точно, Госпожа Посол, — привычно повторил я формулу субординации.

Утро ожидаемо оказалось влажным и прохладным, после ночного дождя пахло мокрой листвой и свежевскопанной землей. Солнце, пробиваясь сквозь рваные облака, золотило капли на листьях старой оливы, растущего посреди двора. Под белоснежным навесом, растянутым над длинным дубовым столом, с которого ещё кое-где стекали тяжелые капли, царила своя, почти семейная атмосфера.

Хороший мы с Дино навес сделали. Капли воды и правда не попадают сюда даже в косой дождь с ветром, который может лишь шелестеть листвой за высокой каменной оградой, надежно защищаюшей территорию диппредставительства.

В углу стола, на застиранной до мягкости салфетке в мелкий синий цветочек, которую Магда принесла с кухни, стоял писк моды — «новенький старенький» патефон, тяжелый, с сияющим медным раструбом, совсем недавно купленный лично мной «для общего пользования». Пользуется им, в основном, наша хозяйка, Магдалена.

Современные пластинки патефон не проигрывает, а своей стальной иглой варварски нарезает заново, поэтому и пласты ему нужны соответствующие, толстые, с одной дорожкой.

Дикая вещь. И дорогая, как здесь дорог любой сложносочинённый агрегат, способный работать без электричества. Почему? Потому что призрачно всё в этом мире бушующем. Сегодня оно есть, а потом бац! И пару месяцев сидишь без него.

Екатерина Матвеевна сидела напротив, подперев подбородок ладонью, и ритмично покачивала кедом на босую ногу. Мы неспешно завтракали свежими круассанами и вареньем из крыжовника и постепенно наэлектризовывались ритмом рок-н-ролла и глубоким, бархатным баритоном товарища нашего Элвиса Пресли. Говорили негромко, словно боясь спугнуть очередной рифф или сбить с ритма невидимого бас-гитариста. Я прикрыл глаза: вот он, рядом, на Платформе, и прямо из США тех лет… Прописан в столице, конечно, в Замке Россия. Элвис Ааронович Преслин, уроженец города Тьюпело, Социалистическая Республика Миссисипи… Из динамика лился хриплый, страстный голос:

А сейчас на патефоне неспешно крутился новенький, сверкающая на утреннем солнце, огромный, как колесо от мотоцикла, пласт и звучал незабвенный, пробивающий до самой печёнки рок-н-ролл «All Shook Up»… Добыл я всё-таки свою хрустальную мечту.

Элвис замолчал с последним шипением иглы. Я дотянулся правой рукой, аккуратно взял за краешек ещё теплую от иглы пластинку и поменял сторону. Теперь король художественно закричал так, словно на него тоже снизошло какое-то просветление, идеальное для разогрева перед Вудстоком.

Селезнёва немного помолчала с мечтательным, отрешенным лицом, что-то безнадёжно прикидывая в уме, затем с тихим, почти театральным сожалением вздохнула и молвила, глядя куда-то поверх ограды в небеса переменной облачности:

— … А знаешь, мне бы хотелось хоть раз в жизни прокатиться на самом настоящем хиппимобиле… Чтобы салон был раскрашен психоделическими цветами в стиле «Flower Power» и знаками мира, а внутри стояла акустическая аппаратура, стойки для кальянов и бонгов, пахло сандалом и… травой, наверное. И чтобы он был набит битком — ошалевшей от ожидания кайфа шумной молодёжью свободных нравов… Это же старый микроавтобус «фольксваген»?

— Это «Булли», — откликнулся я, откладывая нож. — Один из первых гражданских минивэнов VW Transporter T2. Автомобиль концерна Volkswagen, производился с 1950 года и аж до 1975, но уже в Бразилии.

И не смог не сбиться на профессиональное, глухое ворчание:

— Вещь культовая, но несерьёзная, Катя. У американцев вообще нет нормальных рейсовых автобусов, это не просто несолидно, а какой-то позор! Могли бы «рамник» на базе грузовика собирать… Хотя бы для «международки». Делали же в своё время! И мы, и они. Великие вехи забываем. Угар НЭПа.

— Прекращай… — поморщилась Селезнёва, цепляя на переносицу угольно-чёрные, V-образные солнцезащитные очки и продолжая на отличном, почти безупречном американском английском, которым овладела еще в МГИМО. С таким произношением Катрин вполне могла бы работать в риелтерской фирме где-нибудь в бизнес-центрах Коннектикута.

— Я говорю тебе о романтике, о духе свободы в уходящей молодости, а ты мне, словно скуф какой-нибудь, о ржавых болтах и сварке. Эти «булли» сегодня вроде бы взад-вперёд катаются, на фестиваль возят?

— Челночат, — подтвердил я, подливая себе кофе. — Последний рейс будет через два часа, так что можешь ещё помечтать… Только помечтать! Потому что ничего подобного я допустить не могу. Чтобы русского дипломата затащили в салон с развратом, напоили каким-нибудь адским пойлом… Или ещё чего похуже. Скандал о русских развратниках будет на весь страницы местных газетёнок!

— Ревнуешь? — она игриво подняла бровь над темной оправой очков.

— С чего бы? Мне за державу обидно, — я сделал глоток кофе и кивнул на висевшую на спинке её стула джинсовую куртку Lee Rider.

— Ты скажи, где джинсуху крутую взяла? С такими-то… вышивками.

— Нравится? — она обернулась, с удовольствием провела пальцем по нашитым на спине разноцветным лоскуткам и бусинам.

— Вот наденешь, тогда и скажу. И всё же? Откуда?

— Магдалина где-то добыла. Говорит, у одного знакомого парнишки.

— А… — я фыркнул. — Значит, со своего пацана сняла. Бедный ребенок теперь ходит в чем мать родила.

— Ладно тебе, он же ещё маленький, детский размер! — не поверила Екатерина, с улыбкой наблюдая, как я забираю с тарелки ещё один круассан.

— Да ты присмотрись, присмотрись! — ухмыльнулся я. — Парень растёт, как на дрожжах! Вон уже почти с меня ростом.

— Ох, время летит… — покачала головой хипповая девушка, поправляя косичку с вплетенной в нее яркой ниткой.

— А он знает, что ты на его чёткую пацанскую куртку эти девичьи сердечки нашила? Ну, смотри, тебе базар держать… Да! Дерринджер с собой возьми.

— Зачем? — не поняла Екатерина. — Власти уверяют, что принимаются все меры безопасности. Шериф лично мне рассказывал про оцепление, мобильные патрули и группу усиления. Он и сам там будет.