Выживала. Том 3 (СИ) - "Arladaar" - Страница 45

Это была та же самая тётка, которая обслуживала вагон, когда они ехали сюда, и она их сразу узнала.

— Быстро вы назад отправились, — улыбнулась проводница, посмотрела билеты и, прокомпостировав, отдала обратно бате. — Чай будете?

— Чай будем, — подтвердил Григорий Тимофеевич. — Замёрзли, пока с Шерегеша до станции ехали.

Пожалуй что, Женька с батей был согласен. На улице −35. Пока шли по посёлку, стояли на автостанции, ожидая автобус, порядочно закалели, несмотря на тёплую одежду. Немного отогрелись в автобусе, но пока сидели в прохладном зале ожидания Чугунаша, потом на остановочной платформе ожидали поезд, снова слегка замёрзли.

Проводница принесла чай в стаканах, стоящих в подстаканниках, батя вытащил из авоськи, которую нёс Женька, куски жареной свинины с хлебом, вручённые Паной в дорогу, и Некрасовы взялись за лёгкий перекус. Естественно, от еды и горячего чая сил прибавилось, но пришёл и сон. Женька вдруг подумал, что проснулись они сегодня рано, и не мешало бы сейчас поспать.

Положив под голову подушку без наволочки, Женька снял обувь, взгромоздился на полку и уснул под равномерное постукивание колёс. Григорий Тимофеевич сидел на полке, клевал носом, потом сделал то же самое, предусмотрительно положив в рундук, рядом с мясом, своё пальто, в котором были деньги и документы. Опытный человек! Такого на мякине не проведёшь!

Конечно, какой сон в поезде? Постоянно ходят люди, разговаривают, поезд едет, то трогается, то разгоняется, то наклоняется на поворотах, то локомотив дудит во всю ивановскую, поэтому, скорее, это был не сон, а лёгкая дрёма, но и она прошла через 4 часа, когда доехали до станции Кузедеево. Через эту деревню осенью Женька с батей, Авдотьей и Иваном проезжали, когда ездили за грибами. Сама деревня и автомобильная дорога была за рекой, сейчас замёрзшей, а на электричку жители ходили зимой через реку, прямо по льду, летом и осенью перевозили их шорцы на длинных деревянных лодках, а в половодье, или в большую воду, в деревню можно было доехать только на автобусе. Потом поезд ускорил ход и шёл практически без остановок, остановившись только в мелких городах Калтан и Осинники.

Женька уже окончательно проснулся, обулся, сходил в туалет, ещё в тот самый, старый, советский туалет, который работает только на ходу поезда и который проводница закрывает перед прибытием на станцию. Туалет, где, сделав свои дела в унитаз из нержавейки, нажимаешь на педаль, и всё добро летит вниз, прямо на рельсы и шпалы, бешено мелькающие под вагоном. Эх, дорожная советская романтика…

Потом ещё раз попили чаю, доели жареную свинину с хлебом и принялись наблюдать в окно. А там уже понемногу начало вечереть, время приближалось к 4 часам. Как Женькой и предполагалось, в тепле мясо, похоже, начало немного оттаивать, и по вагону пошёл специфический стойкий запах баранины. Пассажиры ходили, принюхивались, перешучивались, что кто-то везёт барана, спрятанного в рундук, но по большому счёту, естественно, никому до этого не было дела. Мясо тут возили частенько, в том числе и добытое охотой, частенько и незаконной. Что Григорий Тимофеевич, естественно, знал, так же как и вокзальная милиция.

— Сейчас самое главное — до дому доехать без приключений! — заявил батя и добавил. — Чтоб ментам не попасться.

— А что, могут быть какие-то проблемы? — удивился Женька.

— Да кто его знает… — пожал плечами батя. — Могут чек спросить из магазина. Или скажут, что, мол, охотой добыли. А если даже сказать что купили у частника, то это не трудовые доходы.

— Скажешь, что на рынке купил, — поучающим тоном посоветовал Женька.

— Ага, а то они дураки, — усмехнулся батя наивности сына. — Сразу же спросят, что за рынок, где находится, кто продавец. Нет, Семён, тут нам поможет только случайность. Самое главное — линейщикам на вокзале не попасться, по городу-то пофиг.

— Товарищи пассажиры, подъезжаем к Новокузнецку! — предупредила прошедшая по проходу проводница.

Женька посмотрел в окно: действительно, сейчас проезжали по станции Новокузнецк-Восточный, и в туманной дымке было видно Соколиную гору, на которой они катались в начале этого года и где его увидела Светлана Владимировна. Похоже, здесь тоже был мороз, и на горе сейчас не было ни одного лыжника, что для выходного дня очень удивительно. Но если иметь в виду, что на улице дубак, совсем неудивительно.

— Эх, сюда бы инфраструктуру какую-нибудь, — неожиданно сказал Женька, указывая бате на гору. — Ну что за ерунда? Поставили бы здесь какое-нибудь кафе, рядом с ним что-то вроде альпийского шале для отдыха и обогрева. Хотя бы где-нибудь можно было бы посидеть, передохнуть, перекусить.

— Что-что ты говоришь, Семён? Какая структура? Какое шале? — изумился Григорий Тимофеевич и уставился на Женьку. — Ты где таких слов нахватался? В школе, что ли? Даже я таких не слышал, и, кажется, даже ни в газетах, ни в журналах не встречал.

— Не в школе, а по телевизору, кажись, говорили, — с важностью объяснил Женька. — Инфраструктура — это значит то, что должно окружать эту гору: кафе, комнаты отдыха и обогрева, прокат лыж. И тогда сюда народ повалил бы в ещё большем количестве.

Григорий Тимофеевич иронично покачал головой и начал готовиться к выходу — поезд плавно и медленно грохотал по стыкам рельс и неуклонно приближался к родному городу. Оставалась самая нудная часть путешествия, когда состав, скрипя на стрелках и качаясь, на очень медленной скорости ползёт по грузовой станции 383 километр, а потом, слегка нарастив скорость, снова тормозит при приближении к вокзалу, где начинаются бесчисленные пути, рельсы, стрелки, семафоры.

Через 10 минут поезд сбавил ход, затормозил и остановился на 9 пути А первой платформы.

— Через пути перейдём или на мост поднимемся, а может, в туннель? — спросил Женька.

— В туннель не пойдём! — заявил батя. — Это через вокзал надо идти, там менты могут быть. Через пути тоже идти не резон, всё как на виду. Поднимемся на мост, хоть это и трудновато с мешком.

— Так ты на мосту, наоборот, будешь как на ладони, — удивился Женька.

— А вот и нет, Семён, — рассмеялся батя. — Поднявшись на верхотуру, от земли будет не видно. А сейчас какой дурак на мост пойдёт? Только те, кто живут на Завокзальной. А те, кто там живут, могут не только с мешком, но и с чем угодно идти.

Женька пожал плечами, показав что ничего не может сказать против, и начал собираться.

На улице всё-таки было потеплее, чем в Чугунаше. А может быть, так показалось, потому что шесть с половиной часов сидели в тепле, во всяком случае Женьке показалось, что здесь градусов 20 мороза, не больше. Батя подтвердил его предположение, когда с мешком на плече осторожно спустился из вагона.

— Двадцатка! — уверенно заявил Григорий Тимофеевич. — Ладно, Семёныч, погнали к мосту.

Сейчас стало ещё темнее, приближался вечер, на перроне зажглись фонари. Женька с батей поднялись по лестнице на мост, где тоже горели фонари, и Женька подумал, что это единственное, которое могло поставить под сомнение высказывание бати о незаметности продвижения по мосту. Впрочем, в городе, на вокзале, тоже стоял сильный морозный туман, вдобавок усугублявшийся дымом от множества печей частного сектора и бараков на Завокзальной, густой смог от которых сползал вниз, в центральную часть города.

Спокойно пройдя по мосту, батя и Женька спустились вниз, на привокзальную площадь, и направились на остановку трамвая. Потом дождались скрипящий на морозных рельсах трамвай, сели в него, оплатили проезд и направились домой. Случайность или нет, или сработал отцовский план, но никто из милиции не не попался, а возможно, просто-напросто они никому были не нужны…

Пришли в родной двор, когда на улице стало совсем темно. Позвонили в дверь. Мария Константиновна подошла к ней и спросила, кто пришёл, хотя в голосе чувствовалась радость, она словно предчувствовала, что за дверью самые дорогие и любимые люди…

— Свои! Мясной поезд! — довольно ответил батя. Когда жена открыла дверь, вошёл внутрь и поставил мешок с мясом на пол.