Бывший - все сложно (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна - Страница 25

– Слышу.

На землю опускает только, когда оказываемся возле машины, открывает дверь, стягивает с меня рюкзак.

– Садись, – и кивает.

– Отдай мой рюкзак, – тянусь, но он заводит за спину.

– Отдам, подвезу тебя домой и отдам. Нам есть о чем поговорить.

– Есть, только какой в этом толк?

– Блд, давай уже не будем бегать от всего этого и поговорим!

– Это ты мне говоришь, давай не будем бегать? – тычу в него пальцем. – Это ты сбежал! Струсил тогда…

– Вот видишь как много всего, – открывает дверь и подталкивает меня внутрь, – нам надо обсудить. Выскажешь уже все. Я послушаю.

– Я итак уже все сказала.

Никита захлопывает дверь и быстро обходит машину.

И не сбежать, потому что рюкзак с документами и ключами у него.

Садится рядом и только потом возвращает мне рюкзак.

Трогается наконец, пока нас не оштрафовали.

– О чем мне с тобой говорить, если ты мне не веришь. Всем веришь, кроме меня.

– Кира, да, я ошибся тогда. Я признаю.

– Ошибся? Да ты что! Не прошло и пять лет, как ты понял.

– Я оправдываться не буду. Но ты хоть на минут представь ту ситуацию, в которой я оказался. Ты вот что бы подумала и делала? Мне говорят, что я не могу иметь детей, ты беременна, с моим другом по магазину и еще увиливаешь, чтобы не делать тест во время беременности. Я понимаю сейчас почему, но тогда… Вот представь себя хоть на чуть-чуть. Ну ты бы что подумала?

– Я бы доверяла.

– Да прям… Ты меня с одноклассницей как-то встретила так устроила разборки, кто она и откуда.

– Прям разборки… просто спросила.

– Ага… просто спросила. А если бы она беременна была и без мужа. А мы бы выбирали кроватку в детскую. Тоже бы доверяла?

– Но я бы не сделала так, чтобы все думали, что я умерла.

– Там так получилось. Я не специально. Ошибка вышла. Я попросил не исправлять, потому что родных у меня нет.

– Здорово придумал. А Олег тогда к кому ездил на похороны?

– Мы встретились тогда, он сказал, что вы вместе и это ваш ребенок.

– Так сказал?

– Да.

– Вот урод… То есть он знал, что ты жив и не сказал?

– Получается так.

– А ты просил его об этом?

– Я сказал, как хочешь.

И этот человек видел, как я плачу и страдаю и все равно молчал.

– Кир, я, конечно, уехал, контракт, смерть, но забыть тебя и вырвать отсюда, – хлопает по груди, – очень сложно и до конца у меня это не получилось.

– Зачем ты мне это говоришь. У тебя есть, у вас дочка. Сейчас хочешь там бросить ребенка и ко мне прееметнутся назад?

– У нас с Яной ничего нет, я ей помогаю просто, – протягивает руку и берет мою ладонь.

– Ммм… просто помогаю… поэтому приехал с ней на день рождения к другу? Что ты мне заливаешь?

– Тебя позлить хотел.

– Ты придурок, – вырываю руку.

– Умный бы не получил в нос кружкой получил. Кир, я понимаю, что все очень сложно и верить мне очень сложно.

– Это в принципе теперь невозможно.

– Кир, я не хочу опережать события или давить на тебя, но у нас сын. Я хочу с ним общаться, хочу дать ему свою фамилию…

– А что так? Сейчас ты поверил? А может, тебя опять обманули?

– Я обследовался в другой клинике.

– Исцелился.

Зачесываю волосы и перекидываю через плечо.

– Легко у тебя все. Пришел через столько лет и все ок, простите его.

– Я хочу все вернуть между нами. Там, где остановились.

– Проблема только в том, что я не хочу.

– В тебе сейчас обида говорит, это нормально. Но ночью… ты хотела. Не отрицай.

– Не хотела я! Понял? Ничего не хотела. Я просто была пьяная и не было сил сопротивляться.

– Конч*ла, наверное, тоже не хотя.

– Просто мужчины давно не было, если другой кто-то так бы навалился, и ему бы отдалась.

Выдыхает шумно через нос и сжимает крепко руль. А мне хочется специально его уязвить, чтобы не думал, что такой уж уникальный.

Опускаю глаза и в двери натыкаюсь на бутылку воду.

Вода. Черт. Забыла совсем.

– Эту воду можно пить? – тянусь.

– Да. Она не открыта даже.

Беру, пытаюсь открыть дурацкую крышку. Зачем вообще так закручивать?!

– Давай! – на ходу забирает, откручивает и возвращает. – Держи!

Я лезу в рюкзак и достаю таблетки.

– Это что? – кивает мне.

Смотрю на таблетки и понимаю, почему у него мысли даже не мелькнуло такой.

И так смешно становится. Это я дурочка пять лет ни с кем ни-ни. А у него-то явно были женщины. И он со своими анализами.

– Слушай, – сжимаю таблетки и смеюсь, – а ты эти все пять лет, пока думал, что не можешь детей иметь ни с кем не предохранялся?

– В смысле? – смотрит на меня, туго соображая, к чему веду.

– Просто, если ты так думал, могу тебя обрадовать, возможно ты до чертиков детей наделал.

– Предохранялся я, инфекции никто не отменял.

– Ааа… а от меня не боишься?

– Тебе я доверяю.

– И зря.

Выщелкиваю из блистера таблетку.

– Это что?

– Это таблетка.

– Я понимаю, от чего? – тормозит на очередном светофоре.

– Ты даже сейчас ни о чем не думаешь, только о себе.

– Ты можешь без загадок?

– Могу. Для дураков разжевать. Знаешь, после чего дети появляются? – с меня переводит взгляд на таблетки. – Благо придумали, как можно остановить зачатие. Но тебя конечно же это не волнует.

Хватает мою руку и забирает таблетку.

– Эй, верни!

У нас уже зеленый, нам сзади сигналят, а Самсонов открывает окно и выкидывает ее.

– Ты с ума сошел!

И трогается с места.

– Сошел. Не ешь их.

– Да? Мне еще одного ребенка одной растить? Ты за того еще алименты не выплатил! Идиот!

– Я хочу от тебя еще одного ребенка.

– Я тебе не инкубатор. Хочет он…

Лезу в рюкзак за второй упаковкой.

– Блд, да сколько их у тебя там!

И вторую упаковку выхватывает. Бросает в дверцу машины.

– Я не буду больше рожать. Как ты не понимаешь?

– Ты же тоже это между нами чувствуешь? Признай.

– Знаешь, кроме чувств и постели, есть есть кое-что. Доверие. Вот его ты потерял полностью. Я тебе не верю. Ты можешь говорить правду, но я тебе не верю. И каждую минуту буду ждать, что ты обманешь, бросишь, предашь, отвернешься. Это важнее чем секс.

– Кир…

Берет мою ладошку, но теперь не дает вырваться. Мягко целует шершавыми губами и трется щетиной

– У меня в жизни, как оказалось, не так уж много смыслов осталось. Ты и Боря одни из них.

– Самсонов, тебе может на это понадобиться пять лет. И за это время ты можешь передумать и снова сбежать. Я не хочу растить одна двух детей. Ты можешь делать, что считаешь нужным, но не лезь в мою жизнь и верни таблетки.

– Как не лезть, когда Борька мне сказал, что ему с тобой нужен папа и вы рассматриваете кандидатуры.

Вот болтун мелкий. Сказал все-таки!

Глава 31. Сложно. Когда бывший командует оркестром

Вернуть он все хочет, видите ли. Передумал. Ошибся. От меня требуется простить и понять.

Ага.

– Фигушки тебе, – скручиваю пальцы в фигу и показываю в сторону улицы.

Пусть не видит, но прочувствует точно.

А потом еще ребенка родить и опять одной воспитывать, потому что, неизвестно, кто завтра его укусит.

Наконец дома.

Скидываю в коридоре рюкзак, разуваюсь. На ходу стаскиваю одежду. Закидываю в стиралку все подряд – и футболку, и джинсы, и полотенце, и носки.

Сама скорее в душ. Хочу смыть с себя все, что было на выходных, и лес, и костер, и палатку, и Самсонова.

Потом пишу маме, что вернулась и все в порядке.

Все машинально, как робот, чтобы только не поддаться эмоциям. Нельзя.

Ложусь на диван и все прокручиваю его слова, которые сказал на прощание.

Кир, ну, не надо... Если не забеременела, значит, и не надо сейчас. А если да – дай этому ребенку шанс. И нам.

Достаю блистер с таблеткой.

Шанс тебе. У тебя был шанс.