Бывший - все сложно (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна - Страница 48

– Ник, если что из вещей надо, говори, съездим.

– Ренат, – отдаю ему ключи от машины, – можешь мою машину сюда пригнать?

– А ты куда уже собрался?

– Выпишут, сяду и поеду домой.

– Сделаю. Может, еще что надо?

– Я скину список.

– Что там случилось?

– Дверь в тот кабинет была закрыта. А БОрька там без сознания лежал.

– Кто-то постарался?

– Это точно не случайность.

– Разберемся, – кивает Ренат.

Ребята только уходят, я не успеваю набрать Киру, как меня везут куда-то, что-то опять обслудуют. А мне просто надо знать, что с сыном все в порядке. И я быстро сам вылечусь. Раз проснулся, значит, уже жив.

А когда возвращаюсь, в палате меня уже ждет Яна.

– Никита! – бросается мне на шею, обнимает, целует лицо и в конце прямо в губы.

– Ян… ты чего? – отстраняюсь и ложусь в кровать.

Она смотрит растерянно, но садится рядом и берет за руку.

– Никита… – опускает голову и щекой прижимается к моей ладони. – Я как узнала, так переволновалась. Никит… Я все время тут была, пока ты был без сознания. Если бы с тобой что-то случилось, я бы не пережила.

– Ты пережила смерть, ты можешь пережить все.

– Я не хочу больше, – поднимает голову, смотрит заплаканными глазами.

Но внутри холод. Я понимаю. Да, она переживает. Но видеть сейчас тут рядом, я хотел бы не ее. Другое лицо, другие глаза, другой голос. Хотел, чтобы рядом была Кира.

– Ты спасал Борю, да? Того мальчишку?

Мальчишку. Я спасал сына.

– Ты что-нибудь знаешь про него?

– Да… я Киру утром встретила. Она сказала, что с ним все хорошо.

Встретились тут? Почему не пришла тогда? Почему Яна пришла, а она нет?

– Где встретила?

– Да там… на парковке у главного входа.

– Что еще говорила?

– Я сказала, что ты здесь, в больнице, и я к тебе иду. Она просила передать, когда очнешься, “спасибо за сына”.

– И все?

– Ну да. Сказала, что у нее дела, занята, ей некогда.

– Она не заходила?

– Нет. А что, должна была?

– Хотелось бы. Я устал, Ян. Хочу отдохнуть.

– Конечно, я тебе принесла поесть.

– Меня кормят…

– Этого мало. Как ты любишь. Мы по тебе с Машкой очень скучаем. Выздоравливай и возвращайся.

Киваю молча.

Она уходит, я отворачиваюсь к стене. За шторкой соседний аппарат мерно шумит. В палате пахнет лекарствами, кислородом. Капли по капельнице падают в ритме, будто отмеряют время.

Почему не пришла сама? Может, еще придет?

Спасибо за сына… И все? Так безразлично, что со мной, что даже не зашла? Даже Яна пришла, ребята, а она нет.

Беру телефон.

От нее ничего. Она же даже не в курсе, живой я или нет. Или так противно, что лучше бы умер там?

Переворачиваюсь на спину и набираю ее.

Нет уж, пусть сама скажет, что противен и чтоб я лучше там задохнулся. А то я вот так наслушаюсь, уже один раз наслушался. Один не так сказал, другой не так понял. Я поверю, но только ей, а не кому-то еще.

Не отвечает.

Ну, отлично.

Вообще супер. Хоть ты сам поднимайся и езжай к ней. С ней вообще там все в порядке? За меня, может, хрен с ним, а вот за Борю она может переволноваться сильно.

Но телефон оживает в руках. Кира.

– Привет…

– Привет, Никит… – воздух набирает и слышу голос подрагивает. – Спаси… – дальше всхлипывает.

– Тише. Нормально все. Как Борька?

– Он… – шмыгает носом, – с ним… я…

– Кира! – повышаю голос. – Живой? Что с ним?

– Да.

Ну, слава Богу.

– А чего ты плачешь тогда?

– Ты… он… я… – ревет.

Мне бы туда, к ней, успокоить.

– Ты где? Давай я приеду?

– Я? А ты не в больнице?

– В больнице, но я не плачу, а тебя успокоить надо.

– Никит….

– Да что случилось?

– Я не знаю, что делать…

– Так, где ты?

– Ты же в больнице, ну куда тебе.

– Я давай тебе такси вызову, приезжай сюда, ко мне.

– Мне нельзя.

– Можно.

– Я в поликлинике.

– Заболела?

Снова рыдает.

Поднимаюсь на кровати.

– Кира, да что случилось? Не молчи ты, а?

– Можно я к тебе приду?

– Я вообще удивлен, почему ты не тут рядом со мной?

– Я хотела прийти, Яну встретила… не хотела мешать.

– Кому мешать?

– Вам.

Я вообще уже ничего не понимаю.

– Так, адрес говори.

Когда диктует, сразу вызвал ей такси и сбрасываю номер машины.

– Через две минуты приедет машина, ты в нее сядь, пожалуйста и приезжай, куда привезут. Только без глупостей. А то придется нарушить местные правила и сбегать.

– Не надо сбегать. А то Боря там правила собирается нарушать. Ты еще!

– А что у него хоть?

– Ой, Никита, машина.

– Ладно, все, езжай сюда, жду.

Теперь тоже волнуйся, что там с ним, чего она ревет.

Глава 58. Никита

– Проще уже тоже попасть в больницу, чтобы не ездить туда-сюда.

– Что ты за глупости говоришь, а? – Никита встречает у входа в отделение и сразу обнимает.

Боря мог погибнуть, он мог погибнуть, меня уже потрясывает от эмоций.

– Не плачь, – вытирает мне большими пальцами лицо. – Я вон, видишь и то почти на том свете побывал и не плачу, – улыбается, пытаясь меня развеселить.

– Никит, спасибо.

– За что?

– Что спас его, – говорю и снова слезы.

– Тебе просто выплакаться надо, да? – снова притягивает к себе.

Пахнет лекарствами так, что меня мутить начинает от этого.

– Идем со мной, расскажешь все, – берет за руку и тянет за собой.

В шуршащих бахилах иду за ним.

– Самсонов, вы только с пришли в себя, вам надо отдыхать, – перехватывает его на коридоре медсестра.

– Я знаете, как раз лежал тут без сознания и отдыхал. Все. Жена пришла, конец отдыху.

– Вечером жена, утром жена, сейчас жена. Вы многоженец?

Чего?! Поворачиваю к нему голову.

– Пользуюсь спросом, – пожимает плечами, натягивает улыбку и уводит к себе в палату.

– Что за жены к тебе ходят?

– Я был без сознания, ничего не знаю, – откашливается и усаживает меня на стул.

Живой, вроде как и выдохнуть можно. Ставлю сумку на пол.

– Во-первых, как Боря? Как себя чувствует?

Меня снова накрывает, поджимаю губы, вспоминая весь этот ужас.

– Кир, ну завязывай. Живы же все… – берет бутылку воды, откручивает крышку и дает мне.

– Выпей воды. Кружки только нет, уж извини.

Я киваю и пью.

Смахиваю слезы и пересказываю про врача того непонятного.

– Мне воспитатель и сказала, что их врач забрал. Я когда кабинет нашел, дверь там была закрыта. Я выламывал. Борька там без сознания лежал. Его кто-то там специально закрыл.

– О боже… Зачем…?

Никита пожимает плечами.

Смотрим друг другу в глаза. Как будто думаем об одном и том же.

– Я не хочу никого обвинять, – начинаю первой, – но только один человек очень хотел его накачать какой-то гадостью, чтобы он стал спокойнее.

– Олег? Вот сука, – Никита поднимается и отходит к окну. – Найду…

– Никит, я могу ошибаться.

– У вас в саду камеры есть?

– Да.

– Проверим.

– Боря сказал, врач в маске был. Он не узнал в нем Олега.

– Надо проверить еще камеры соседних домов. Если это он… Мы на него и так нарыли там гору всего. А если еще это…

– Так это он из-за тебя, что ли?

– Нет, – машет головой и возвращается назад, – откашливается и присаживается на корточки. – Я к нему ходил. Вернее собирался, но не дошел. Нельзя было показывать ему, что копаем под него, чтобы не спугнуть. Тут он сам.

– А если бы не ты… Боря бы там и остался, в том кабинете? Спасибо, Никит…

– Ну все, хватит. Думаешь, если бы там был какой-то другой ребенок, то я бы не пошел.

– Пошел бы…

– Скажи мне лучше, если так мне благодарна, чего сама не пришла, а только передала на словах “спасибо за сына”.

– Я такого не передавала. И я приходила.