Ищу настоящего мужа (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна - Страница 19

- Сука, что ты делаешь! Аааа! - пьяно кричит на меня. - Больно же.

- Это я сука? Это ты допилась до такого состояния, что чуть из-за тебя люди не погибли, спасая.

- Поговори мне! На всех на вас напишу жалобу, что дом мне спалили.

- Ты сама его спалила!

- Выпить дай! Болит!

Выпить ей… Хочется… не знаю, придушить ее на месте.

- Мама… мамочка… - к нам протискиваются дети, хорошие, гладят ее, плачут.

Вдалеке уже слышу вой скорой помощи.

…Сматываем рукава. У меня руки чуть дрожат, поэтому прячу их в перчатки. Соседи идут один за другим: "спасибо", "храни вас Бог", слова пролетают мимо.

Мне не дается, но фельдшеры из скорой отлавливают Рената и тоже обрабатывают ему раны.

Это хорошо, что небольшие, а могло быть…

В машине я забираюсь на свое место и просто сжимаю зубы, смотрю в стекло, за которым уже темно.

Скоро все подбираются. Мотор урчит, машина отъезжает, все обсуждают пожар, а у меня в ушах всё еще глухо бухает та балка. А фантазия дорисовывает худшее.

Я хочу побыть одна. Поэтому просто сжимаю зубы и молчу. Лучше меня сейчас не трогать. Иначе они увидят слабую сторону Ларисы.

Возвращаемся в гараж, все выпрыгивают из машины, я тоже двигаюсь к двери.

- Вань, я в душ и переоденусь, - предупреждает Ренат, - а то мокрый весь. Потом сложимся.

- Конечно!

Все по своим делам, а я прикрываю дверь и остаюсь в машине.

Одна.

Только сейчас срывает все стоп-краны и подают воду. Слёзы как из стволов в два ручья.

А если бы погиб кто-то? Из-за просто… из-за какой-то алкоголички все должны подвергать себя риску? Это хорошо, что дети не пострадали. И вот чему она научит? Почему у кого-то такая мать, которой плевать на всех? А мою забрали.

Кто-то гасит свет в боксе. Остается только свет от вывески над дверью “выход”. Наступает тишина.

Слёзы уже текут без остановки , горячо, упрямо, как из пробитой гидролинии.

Сколько раз я себе задавала вопрос, ну почему именно мою маму забрали? Ну есть же такие, никому не нужные.

Хотя… мама нужна всем.

Но не всем мамам нужны дети и вообще кто-то. Лишь бы напиться и их не трогали.

Ну вот почему я или кто-то из ребят должны рисковать жизнью ради таких людей?

- Лариса, ты тут? - слышу голос Рената, но не отзываюсь.

Шаги приближаются.

Смахиваю рукавом слёзы и шмыгаю носом.

Дверь приоткрывается, я отворачиваюсь.

- Ты чего тут сидишь?

- Просто хочу посидеть одна, - шмыгаю носом.

Скрип ступеньки. Сиденье рядом проседает, Ренат садится рядом. Тяжелый запах дыма и его шампуня заполняет кабину.

Пальцы осторожно забирают у меня из рук шлем.

Я молчу. Стыдно за эти слёзы, за то, что шатает. За то, что я не справилась с первым серьёзным заданием.

- Можешь уйти?

- Эй, - смягчается и придвигается ближе. - Всё нормально?

- Да.

- Чего плачешь тогда?

- Из-за какой-то алкашки пьяной каждый из вас рисковал жизнью, - голос рвется, и меня снова прорывает.

- Кто бы она ни была, в первую очередь, она человек.

Поворачиваю к нему лицо. В полумраке только очертания его вижу, на лице выпуклость от лейкопластыря.

- За меня, что ли, так переживаешь?

Сказать "нет" не получается. Сказать "да" - страшно.

- Пусть бы сгорела лучше.

- У неё дети.

- Они могли из-за неё умереть, - меня снова накрывает. - Чем с такой матерью, так лучше вообще без нее.

- В таких семьях дети, как правило, более приспособлены к жизни, - его теплая ладонь ложится на мое плечо, тянет ближе, - успокаивайся. Дом уже не спасти, но все живы. Это главное.

- Ну, как вот так можно? Я не понимаю, - утыкаюсь ему в шею - теплая кожа, чуть влажная после душа, въевшийся запах дыма.

Я машинально шевелю губами, облизывая слёзы с губ и… касаюсь его кожи. Совсем чуть-чуть.

Он замирает.

Я тоже.

На секунду в кабине становится так тихо, что я слышу, как щелкает где-то реле. Он поворачивает голову - ровно настолько, чтобы наши губы оказались ещё ближе.

- Ты мог погибнуть, - вздыхаю, а получается, что касаюсь его губы своей. И не знаю, что дальше делать.

Отстраниться или нет? Чего хочу?

Облизываю кончиком языка свои пересохшие губы. Случайно касаюсь его шершавых губ.

И Воронов решает за нас двоих.

Обхватывает мои губы своими, резко и жадно срывается, будто и сам не хотел ждать. Горячий поцелуй пахнет дымом и адреналином. И я.… отвечаю - сначала неуверенно, потом глубже.

Ренат подхватывает меня за талию и тянет к себе на колени.

Лицом к лицу. Губы в губы. Одно дыхание на двоих.

Вжимаюсь в него. Ладонями стягиваю ткань футболки на груди. И если у меня сердце рвано держит ритм, то у него ровно, только чуть ускоренно.

Запускает руки под футболку и сминает кожу.

Ползет рукой вверх и сминает одной рукой грудь.

 Глава 25

- Ренат, ты тут? - кричит снаружи Иван Андреевич.

И в следующий момент в боксе щелкает рубильник - свет режет тьму и заполняет машину.

Я спрыгиваю с его бедер так резко, будто с горячей плиты, и плюхаюсь рядом, упираясь лопатками в холодную спинку сиденья.

Вот черт! Что я делаю?

Я целуюсь с водителем пожарной машины.

Ренат коротко откашливается, проводит ладонью по лицу, будто стирает случившееся с кожи.

Тянется к двери и открывает ее.

- Мы тут, - сухо отвечает Ренат обычным голосом, как будто тут сейчас ничего не произошло.

Ну, мне же не померещилось? И это не я тут накинулась на него.

- Чего сидишь там? Ларису мы потеряли. Она же с пожара ехала?

- Да тут она, ревет - отодвигается и показывает меня, - успокаивал.

- Ларис, ну ты чего? Из-за пожара?

Киваю. Слов нет - они застряли где-то между легкими и ключицей.

Хорошо, что на лбу у меня не пропечатываются все мои мысли.

- Пойдем чайку сладкого глотнем, - он жестом зовет к выходу. - Полегчает. А то одной тут сидеть точно не вариант.

Я даже смотреть боюсь на Воронова. Сейчас напридумывает себе!

Я тоже хороша.

Чего полезла к нему целоваться?!

Он выбирается первым, подает мне руку.

Я опираюсь, чтобы выпрыгнуть, но на него не смотрю. И как только спускаюсь, сразу забираю ее.

- Я пока тут закончу с машиной, - предупреждает Ренат.

- Пришлю тебе помощника.

- Да пусть отдыхают. Хочу один побыть.

Мы с Иваном идем в комнату отдыха.

- Так, ребят, поднять человеку настроение, - командует Иван Андреевич и усаживает меня на стул.

- А что случилось?

- Стресс.

- Из-за чего? Вроде ж все живы-здоровы, - Никита с полоской сажи, которую не вытер с подбородка роется в банке с печеньем.

- Первый серьёзный пожар с пострадавшими. Себя вспомни.

- Давно было, уже забыл,- смеется и найдя печенину в шоколадной глазури протягивает мне, - держи.

Иван Андреевич заваривает мне чай, сыпет сахар прямо из банки "на глаз".

Отказаться бы, но стараюсь же. Тем более сегодня стресс. Чуть-чуть можно.

- Пей. Для женщин горячее и сладкое - лучше любой психотерапии.

Я поднимаю кружку обеими руками, чтобы согреть пальцы. Ребята рассказывают байки про пожары. Я осторожно пью .

Воронов возвращается минут через пятнадцать.

- Кстати, Ренат, помнишь, как собаку с дерева снимали?

- Собаку? Или кота? - переспрашиваю и слежу за Ренатом.

- Да, до сих пор эту историю рассказываю всем, - Ренат берет свою кружку, насыпает кофе и сахар. Размешивает и садится напротив меня за столом.

- Ты не слышала, Ис?

- Нет.

Ренат ставит локти на стол, чешет мочку уха.

И смотрит на меня как-то не так, как обычно.

- Короче, вызов был, надо снять животное с дерева. Очень частый кстати. Но тут был нюанс. На дереве сидел пес, - начинает Алексей.

- Собак же на деревьях не бывает?