Ищу настоящего мужа (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна - Страница 70

- Не спорить с отцом.

Ваня морщит нос, кряхтит и, кажется, собирается заплакать. Но папа так его укачивает, что Ваня передумывает.

А мне хочется плакать.

Это гормоны.

Или любовь.

Или все сразу.

Анна Марковна тем временем раскладывает баночки.

- Я тебе бульон куриный принесла, Ларочка. И салатик. Этот можно, вздутия живота не будет.

- Спасибо большое. Но пока ничего не хочется.

- У тебя как, молоко-то появилось?

- Пока нет, - морщусь я. - Но грудь болит так, будто уже накачивают.

- Всё будет. Вот в термосе чаек с травками. Пей понемногу. И отдыхай, детка. Сейчас главное - отдыхай.

Она поправляет мне одеяло, как маленькой. И я в который раз думаю, как же странно и как же хорошо повернулась жизнь.

Ещё год назад я устраивала всем этим людям катастрофический день рождения с интригами, скандалами и спецоперациями, а сейчас они стоят у меня в палате и делят между собой моего сына так, будто он общий национальный проект.

- Ань, посмотри на него. Ну копия же я.

- Да где там ты? - Анна Марковна идет к нему.

Ренат садится рядом со мной.

- Я тебя люблю, - сжимает мою руку.

- Не говори это сейчас.

- Почему?

- Я похожа на квашеную капусту в больничной рубашке. А то что ночью видел и слышал, забудь.

- Я понял. Все забыл. И как ты меня проклинала. И как обещала, что больше не будешь рожать…

Прикрываю глаза и еле улыбаюсь.

- Ты моя женщина мечты. И я тебя люблю, - целует руку. - И ты самая-самая сильная. Давай быстрее домой. Мы тебя уже ждем.

- Ага. Уже встала и бегу.

- Матвей уже замучил меня. Когда, говорит, уже можно его домой? Я ему объясняю, что брат пока маленький. Но Матвей уже готов играть.

Я улыбаюсь, закрывая глаза на секунду.

Матвей.

Мой большой мальчик.

Год назад я боялась, примет ли он меня до конца, не будет ли ревновать, не закроется ли. А сейчас он ходит кругами по квартире и ждет-не дождется братика.

- Мы кроватку собрали, коляску забрали. Комод стоит. Подгузники есть. Бутылочки, если понадобятся, имеются. Даже этот чертов ночник с облаками, который ты хотела, висит.

- Он не чертов. Он красивый.

- Он светит мне в глаз.

- Это уже твои проблемы, папочка. Отвернись.

Он качает головой и целует меня ещё раз - теперь в висок.

А у папы на руках тем временем Ваня вдруг открывает рот и всё-таки начинает возмущаться. Не плачет пока, но очень выразительно предупреждает мир, что у него есть собственное мнение.

- О, характер, - довольно замечает папа. - Наш. Лукрецкий.

- Ваш? - тут же приподнимает бровь Ренат.

- Конечно, наш. Не твой же.

- Посмотрим.

- Уже смотрим.

Я стону в подушку.

- Господи, началось.

- Вов, твой там только наполовину, вторая половина Вороновых, - осаждает его Анна.

- Да присмотрись.

Папа вообще за этот год очень изменился. Снаружи все тот же - прямой, тяжелый, упрямый. Но внутри как будто отпустило.

Он ушел на пенсию. Поехал как-то к Анне Марковне в деревню - помочь, как он сказал, “с хозяйством, чтобы там никто без мужских рук не надорвался”. Я тогда чуть не умерла от смеха, потому что папа и деревня в моей голове вообще не сочетались.

А ему понравилось.

Настолько, что теперь он там пропадает чаще, чем в городе.

Ходит по участку, что-то чинит, строит, укроп выращивает, топит баню, пьет чай на веранде и делает вид, что это все так, несерьёзно.

У них с Анной Марковной, кажется, самый настоящий поздний медовый месяц.

Давно не видела его таким счастливым.

Сегодняшний день не в счет.

И, наверное, никогда бы не поверила, если бы мне год назад сказали, что однажды мой отец будет стоять в роддоме с внуком на руках, а рядом его женщина будет поправлять мне подушку и требовать, чтобы я пила теплый чай.

Жизнь, конечно, умеет удивлять.

- Ларис, - тихо говорит папа, не отрываясь от Вани. - Спасибо.

Я моргаю.

- За что?

Он поднимает на меня глаза.

- За него.

- Ренату спасибо говори, без него не получилось бы ничего.

- Этому? Его усилия вообще минимальны.

Вот это - мое счастье.

Не идеальное. Не вылизанное. Не глянцевое.

Живое.

Настоящее.

Моё.

_____

А я приглашаю вас в историю Василисы и ее соседа напротив))

"Офицер строго режима"

- Муромов, у меня к вам предложение. Вы как хотите, договариваетесь, чтобы Ледовый дворец забрал свое заявление против моего сына.

- А вы, Василиса?

- А я за месяц, максимум два, ставлю вашу дочь на коньки.

- С ее травмой? Это не реально.

- Вы врач, Муромов?

- Нет, но я консультировался.

- Не знаю, с кем вы консультировались там, но я знаю, о чем говорю. У вас будет прыгающая аксели дочь, а у меня сын без судимости.

- Ох… Василиса… Толкаете меня на должностное преступление.

- А вам дороже дочь или теплое местечко начальника полиции?

- …Очевидно.

- Вот и мне очевидно. Так что? - протягиваю ему руку.

- Вы правда думаете, что я на это соглашусь?

- У нас одинаковые проблемы, офицер. Просто в разных формах.

- Ладно, - пожимает мне руку. - Но будут правила.

- У меня иммунитет к строгому режиму.

Он порядок, контроль и “по уставу”.

Я хаос, сын-подросток и собака с бантиком.

Мы живем в разных домах. Но окна напротив.

И эта сделка - худшее, что могло с нами случиться.

Конец