Личный интерес - Вечная Ольга - Страница 17

– Вы не знаете ее мать.

– Вы правы, не знаю.

– Ольга Ивановна, олива, «ОливСтрой», – горько усмехается Ирэна. – Она считает, раз фирма названа в ее честь, то и принадлежит ей. Я так устала, Савелий Андреевич. Так чудовищно устала от напряжения! А от вас веет надежностью. И это манит сильнее любого магнита.

Я смотрю в мраморную плитку, пока надеваю носки. Как я-то, черт возьми, устал держать лицо.

– А девочку восемнадцатилетнюю вы одну в машине бы не оставили.

– С этими идиотами? Ни за что. Аркадий не отвечал. Я отправила ее на такси и позвонила вам.

Ирэна делает шаг ближе и касается моего плеча. Ведет рукой.

– Я думала, мне конец.

– Перестаньте, пожалуйста, – говорю спокойно.

– Простите… вас это смущает или вам не нравится?

– Это правда лишнее.

– Простите! – Вешневецкая вспыхивает, отшатнувшись. А потом взрывается горькими рыданиями: – Я хочу надежности! Это разве так много? Чтобы мой муж, когда я в беде, срывался на помощь, а не пихал стриптизершам деньги в трусы! Хотя бы десять минут побыть в крепких руках. Почувствовать силу. Хотя бы… пожалуйста…

Я смотрю в пол, туда же падает ее пеньюар.

– Я едва держусь, видите? Он проснется утром и будет на меня орать!

– Ирэна, в понедельник Игорь отгонит вашу машину в сервис, я думаю, и следа не останется. Вашему мужу не за что на вас орать. И помните: да, у Аркадия Игоревича сложный, нервный процесс, но любой процесс, каким бы долгим он ни был, не бесконечный. Сейчас вашему мужу нужна поддержка, как никогда раньше. И в итоге вам за нее воздастся. Пообещайте мне, что будете осторожны.

– Л-ладно. Если вы просите, я обещаю.

Взяв вещи, я покидаю ванную, так ни разу и не взглянув на Вешневецкую, дабы не оскорбить. Я ничего не видел. Отказываться, когда увидел, – это оскорбление.

Плоскомордая Баунти провожает до самого порога, смотрит вслед своими жутковатыми, навыкате глазами.

Ссориться с женами доверителей – плохо. Обычно это вредит работе. Лучше бы они все были верными, а не красивыми.

Но как же задолбала грязь.

Всюду грязь.

Опустошение.

И сам я в ней по уши.

Настроение паршивое, я курю две подряд, пока голова не начинает кружиться. Выжимаю из тачки все соки и психую сам на себя за этот дурацкий крюк до Яхонтовой.

Чистоплотная девочка из интеллигентной семьи. Не удивлюсь, если до сих пор девственница. Ну или спала исключительно с любимым на кровати среди лепестков роз. В моей школе таких было аж две, они ходили с охраной, пока не переехали вместе с родителями в другой район.

С охраной в том числе от таких беспризорников, как мы с Алтаем.

В универе я легко общался с элитой, но всегда давали понять, что у каждой дружбы есть границы.

Может, Яхонтова потому и цепляет меня так сильно, что раньше я как бы был недостоин с такой общения. И несмотря на годы и годы моего каторжного труда и вагон достижений, ничего не изменилось. Александра всем своим видом постоянно это показывает.

Достоинство у нее врожденное, как цвет глаз или разрез рта. Она тоже элита. Психически здоровые дети психически здоровых, дружных родителей. Счастливые семьи. Подарки под елкой в Новый год, свечки на торте в день рождения. Причем их количество соответствует количеству лет именинника. Эти люди в науке, в судебной системе, они в медицине, в финансах и в образовании. На таких семьях страна держится.

Личное превосходство Александры естественно, как воздух, и оттого не должно раздражать. Но меня раздражает. Видимо, все еще живы какие-то триггеры.

Светофор долгий, я стою на нем девяносто секунд. Барабаню пальцами по рулю.

Опаздываю. Если она и приходила, то уже точно ушла. Такие цацы больше минуты не ждут, а я опаздываю на восемь.

Не вышло приехать раньше, хотя по пути нахватал кучу штрафов за превышение. Не мог предупредить о том, что задерживаюсь.

Впрочем, это все неважно. Мне бы домой да обдумать, что делать с этой дракой в баре и подкатом Ирэны.

Абсолютно уверенный, что возле аптеки никого нет, я выжимаю педаль газа. А когда заворачиваю за угол, вижу Александру.

По тормозам!

Она одета в кукольный розовый спортивный костюм. Темные очки закрывают глаза. Идеальная осанка, волосы собраны в тугой хвост. Александра даже когда ждет мужчину, полна достоинства.

Она смотрит в мобильник, и я понимаю, что стоило купить букет. Даже взгляд бросаю на заднее сиденье, будто он мог бы там внезапно появиться силой мысли.

Букет не появляется.

Машина со шлейфом останавливается аккурат напротив Александры, и я выхожу на улицу.

Увидев меня, она искренне улыбается. Буквально расцветает. А у меня слова застывают на языке. Что несказанная редкость. Поэтому, обойдя капот, просто открываю ей дверь.

– Ух ты, как галантно, – хвалит Александра звонко. Прежде чем сесть в машину, ненадолго задерживается рядом. Медлит. Поднимает глаза, и мы смотрим друг на друга в упор. – Вы всегда такой джентльмен или только по воскресеньям?

– Простите за опоздание, Александра Дмитриевна. Оно непростительно, и я полностью раздавлен.

Она моргает, чуть смутившись.

– У вас мокрые волосы? – Она действительно касается моих волос, проверяя. Пробегается по затылку пальцами, и волна холода разливается по шее и спине.

Александра ведет себя запросто, словно каждый день мы только и делаем, что трогаем друг друга.

Я чуть отшатываюсь, просто потому что нервный после ночи, не ожидал. Она сразу отдергивает руку, и я удерживаюсь от того, чтобы поймать ее ладонь и положить обратно.

– Я же говорю, спешил.

– Вас ведь продует! Садитесь в машину скорее!

Она сама быстро юркает в салон.

Я снова обхожу капот и занимаю водительское кресло. Александра уже пристегнута. Руки на коленях. Поза напряженная. Можно начинать заседание.

Усмехаюсь. Машина трогается.

– Проспали? Или… – Александра вдруг прижимает ладонь ко рту. – Савелий, а вы вообще спали сегодня? – На ее лице отражается догадка, и уголки губ по-детски опускаются: – Только не говорите, что это все роллы!

Глава 15

Странно чувствовать себя настолько розовой, словно фламинго или… ну, будем честны, – поросенок. Но Люба, а это ее спортивный костюм, уверила, что мне идет. Прошлым вечером оказалось, что надеть на природу совершенно нечего, и я, посыпая голову пеплом, позвонила золовке.

Я в машине Савелия, и один этот факт вызывает море переживаний. Ду-ше-раз-ди-ра-ю-щих. Изо всех сил стараюсь этого не показывать.

Но боже мой, какой он потрясающий в этой черной футболке и светлых свободных штанах! Повседневная одежда немного развеяла дьявольский флер и снизила градус охватившего меня торжественного ужаса, хотя Савелий… по-прежнему высоченный, как башня, и оттого очень значительный.

Пристегиваюсь.

Он усаживается за руль. Моя ладонь, которой я трогала его волосы, немного горит. Савелий устало трет лицо, и я первой нарушаю молчание, спросив, спал ли он сегодня.

Следом на меня обрушивается понимание: он же спешил на свидание с «котенком». И клубок фантазии уже не остановить. Разумеется, они занимались сексом, Савелий не в том возрасте, чтобы за ручку держаться. Но ранит даже не это.

Ему было настолько весело, прекрасно и замечательно, что они с «котенком» не спали целую ночь. Это уже заявочка на серьезные отношения, родство душ и все такое. Я представляю себе романтическую прогулку на кораблике, обнимашки под пледом, зажигательные танцы под фонарем, как из рекламы по телику. Смотрю на Савелия… Сомнительно, конечно, но…

Но мои комплексы мгновенно, словно из огромного шприца, впрыскивают в кровь стыд.

Потому что я скучная.

Тухлая серая мышь.

В западне.

Если я выйду из машины, мне придется вернуться домой и признаться, что очередное свидание сорвалось, выслушать унизительные слова утешения от близких. Когда Савелий опаздывал, я, честно говоря, была в отчаянии. Думала даже поехать в какой-нибудь торговый центр и отсидеться там.