В пекле немецкого логова - Тамоников Александр Александрович - Страница 2

Друзья обнялись.

– Я и не знал, что вы переехали в квартиру Кароль. Искал вас в избе у Дороты. – Глеб покосился на ставшую серьезной после упоминания имени ее бабушки Юдиту. – Там мне и подсказали, где вас искать.

– Да мы, считай, сразу после того, как ты неделю назад уехал, и перебрались сюда, – ответил Зубов. – Вообще-то даже не думали переезжать. Но Захар Карпович к нам лично пришел и в приказном порядке велел собирать вещи и Юдите, и нам с Астафьевым. А у нас – какие вещи? Да и у Юдиты их немного. Вот только часы бабушкины с собой и взяла в эту квартиру, – кивнул он на висевшие на стене над кроватью старые часы.

– Пан Глеб, верно, исты хоцет, а я тут цтою и ухи развесцила. Пойде постоик на стол, – засуетилась вдруг Юдита и выскочила из комнаты.

– Хозяйка, – кивнул в сторону убежавшей девочки Шубин. – По бабушке все еще скучает?

– Скучает, – ответил Зубов.

– А Ренат где? – поинтересовался Глеб.

– Ренат еще позавчера в ночь в разведку со своими ребятами из взвода ушел в сторону Кельце.

– Ясно. А ты чем тут занимаешься? С Юдитой в шахматы играешь и за пани Мартой ухаживаешь? – подмигнул другу Шубин.

Зубов вспыхнул.

– С чего ты взял, что я за какой-то там пани Мартой ухаживаю? – нахмурившись, пробурчал он. – Делать мне больше нечего, как за всякими пани ухаживать. Это Астафьев у нас донжуан…

– Ладно, ладно, – похлопал Глеб Зубова по плечу. – Это я так, предположил только.

– Хм, предположил он… – проворчал Зубов. – Ты лучше расскажи, как у вас операция прошла? А то ушел опять один, без меня. А я сиди тут и гадай, что и как.

– А тебе майор Першин разве ничего не рассказал? – хитро посмотрел на Зубова Глеб и сел на кровать Юдиты, готовый к рассказу.

– Ага, вытянешь из него… Он когда ничего не желает рассказывать, то, так же, как и ты, только шутками от моих вопросов отделывается. Как будто это не я ему помогал ловить Иванова-Дмитрука. Да если бы не я, то они бы его тогда в лесу так и упустили бы. – В голосе Зубова послышались нотки обиды.

– Ладно, не обижайся, – добродушно ответил на слова друга Шубин. – Просто на тот момент, когда я уходил, из того, что узнали от этих немецких лазутчиков Иванова и Сколова, еще мало что было известно. Надо было уточнять. Взять хотя бы сведения о диверсионной группе, которая должна была подорвать мост через Вислу, чтобы нарушить переправу наших войск на эту сторону. Вот меня и еще двоих товарищей из СМЕРША и послали разбираться с этим сообщением в район Сандомира.

– Ну и как? Разобрались?

– Диверсионная группа и вправду была, – ответил Шубин. – Мы ведь с собой в тот район брали и Иванова-Дмитрука. Сотрудничать он, в отличие от Сколова, сразу согласился. Сколова, как ты знаешь, расстреляли, а вот Иванова мы с собой на задание взяли. Першин с немцами затеял радиоигру, использовав Дмитрука с его рацией для передачи фашистам ложных сведений. Среди прочей информации было также передано, что агент Сколов был убит во время облавы. Ну, той самой, в которой мы его и его сообщника, поляка, тогда взяли. Кстати, этот поляк, Кухарский, что был осведомителем у немцев во время оккупации, согласился подтвердить факт смерти Сколова во время облавы в обмен на тюремное заключение, а не на расстрел, как ему пообещали ранее.

– Да, я вспомнил, что Першин как-то в разговоре со мной, еще до твоего отъезда, мельком упоминал, что поляка вроде бы как помиловали и осудили, кажется, на десять лет или около того…

– Около того, – усмехнулся Шубин. – Только вот сидеть ему долго не пришлось. За день до того, как я уехал из Опатува, его кто-то из сокамерников ночью придушил. Долго выяснять, кто это сделал, не пришлось. Даже обычные воры не любят предателей родины.

– Собаке собачья смерть, – кивнул Зубов. – Так что же, всех диверсантов поймали?

– Всех, – ответил Глеб. – Но, конечно, пришлось за ними побегать по лесам и хуторам. Хитрые сволочи оказались. Опять же, обученные в лучших традициях рейха попавшие в плен военные. А вот командовал ими бывший белогвардейский офицер. В отличие от трусов и подлецов, что позарились на немецкие пряники, он из идейных. И не из страха перед смертью, и не за деньги служил фашистам, а за призрачную идею возвращения царской власти в Россию. Не думал я, что после стольких лет после прихода советской власти еще остались желающие вернуть все обратно. Мы его дольше всех ловили. Прятаться и маскироваться умел не хуже нас с тобой.

– Ну, раз его нашли, то, значит, хуже нас, – рассмеялся Зубов. – Идем, тебе помыться с дороги надо и поесть, а я тут тебя вопросами замучил.

В зале, как называла большую комнату, соединенную со столовой, Юдита, девочка была уже не одна. Из кухни навстречу Зубову и Шубину вышла соседка – пани Марта. Не сказать, что женщина была красавицей, но ее можно было назвать симпатичной. Была в ней некая загадочная грация и утонченность, которые могли присутствовать только в тех тонких женских натурах, которые в свое время воспитывались в интеллигентных семьях. Но ее худое и даже изможденное лицо, большие карие глаза с грустным взглядом говорили и о том, что она добросердечна и много страдала от своего добросердечия.

Зубов, не ожидавший увидеть женщину в комнате, вдруг растерялся и, что никогда не водилось за ним, смутился от ее присутствия. Но вскоре он взял себя в руки и непринужденно представил Шубина соседке.

– Вот, пани Марта, – сказал он, переходя на польский язык, – это мой командир, капитан Шубин. Глеб, – добавил младший лейтенант и покосился на Шубина.

Глеб поклонился пани Марте и осторожно пожал протянутую ему навстречу хрупкую, с длинными музыкальными пальчиками кисть.

– Юдита сказала мне, что вы тоже будете жить в этой квартире вместе со своими друзьями, – улыбнулась женщина и ласково, как, по крайней мере, показалось Шубину, посмотрела на Зубова. – Вы ведь не против, если я буду и дальше смотреть за этим домом?

– Нет, что вы, пани Марта, мы не против, – быстро ответил Зубов и тут же, повернувшись лицом к Глебу, уточнил: – Нет?

– Нет, – улыбнулся Шубин.

– Пан Глеб, я приготовила вам полотенце. Оно в ванной, – влезла в разговор Юдита.

– Удивительно, – покачал головой Шубин. – В этой квартире есть даже ванная.

– Вот только горячей воды в ней нет, – невесело добавила пани Марта. – Но она сейчас будет готова. Пан Анатоль не поможет мне? – посмотрела она на Зубова и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла на кухню.

Зубов, не глядя на улыбавшегося Шубина, который наблюдал за его реакцией, направился следом за женщиной. Юдита подергала Глеба за рукав и, когда тот наклонился к ней, прошептала ему на ухо:

– Они оцчень хороша пара. Так?

– Так, – пряча улыбку, с серьезным видом подтвердил Шубин.

– Пани Марта оцчен добра. Она хоцчет взят меня усыновить.

– Ты хотела сказать – удочерить, – уточнил Шубин.

– Да, удоцчерит, – старательно повторила Юдита.

– А ты сама этого хочешь? – Глеб ласково посмотрел на девочку.

– Юдита совсем одна, – не ответив прямо на его вопрос, вздохнула та. – Моцжет быть, я согласуюсь.

– Соглашусь, – снова поправил Юдиту Глеб, и она кивнула в ответ.

– Вода нагрелась, можешь идти мыться, – из кухни выглянул Зубов. – Ванная комната там, – указал он куда-то позади себя. – Надо пойти через кухню. Левая дверь. А я помогу накрыть на стол. Пани Марта решила, что тебя всенепременно надо накормить до отвала. А то ты очень уж худой.

– Я не худой, а поджарый, как гончий пес, который только что вернулся с охоты, – шутливо заметил Шубин.

– По сути так оно и есть, – заметил Зубов, когда Глеб проходил мимо него. – Гонял по лесам разное зверье, и охота была удачной. Не забудь побриться. Сейчас ты больше похож на лешего, чем на командира разведроты. Тебе дать свою бритву? Твою мы, кажется, оставили в доме Дороты, когда переезжали.

– Кстати, насчет побриться… – остановился Шубин и серьезно посмотрел на Зубова. – С бритьем мне придется подождать. И тебе я тоже советовал бы на пару дней забыть о бритве.