В лабиринтах родства - Кучаев Александр - Страница 9

И спросил о сути чудесного изобретения, его особенностях.

Глеб Захарович ответил, что «фокус» исключительно прост. Достаточно многокомпонентную жидкость, кою представляет собой полученное средство, напылить на экран компьютерного монитора или телевизора, как радиационное и ионизирующее излучения этих аппаратов резко изменяются. И принимают как бы нежащие свойства, которые начинают приводить в состояние гармонии частоту колебаний живых клеток глаза. Тем самым благотворно влияют на все составляющие зрительного органа – роговицу, зрачок, хрусталик, стекловидное тело и так далее, – придавая им свойства, близкие к идеальным.

– Я почти сразу заметил, – с улыбкой сказал изобретатель, – что стал видеть лучше. Как только испробовал на себе. А трёх дней хватило, чтобы зрение восстановилось полностью. При моём обычном пользовании телевизором и компьютером в течение суток. По три-четыре часа с утреннего подъёма до вечернего отбоя. По правде говоря, мне самому удивительно.

– И давно ты без «иллюминаторов»?

– Месяц уже, второй пошёл.

– То есть столько, сколько мы не виделись. И ни мур-мур, нет чтобы позвонить и сказать. Друг, называется!

– Извини, как-то не подумал о тебе; завихрение мозгов, наверное, на радостях вышло.

Овчинников и сам лет шесть как ходил в очках из-за развившейся близорукости.

– Слушай, Глеб, – сказал он, – давай я тоже испытаю на своих зенках твою чудотворную микстуру.

– А пожалуйста.

Вонурт тут же достал и вручил ему один из нескольких имевшихся у него флакончиков, наполненных лечебной жидкостью и оснащённых пульверизатором.

Через три дня Александр Фомич явился к нему без очков.

– Это чудо, Глеб, волшебство какое-то невероятное! – восторженно сказал он. – Вот уж не думал, что так быстро подействует. Будто и не было никакой подслеповатости. Я вижу теперь – словно вернулись мои семнадцать лет, когда я муху за сто метров мог подстрелить из мелкашки.

Овчинников светился от избытка счастливого настроения.

– Вот уж не думал, что так клёвенько повернётся! – продолжал он изливать своё восхищение. – Ах, до чего быстро наладилось с моими буркалами, как легко и просто!.. Ну да ладно, это всё бла-бла. Теперь надо дать название твоему чудотворному эликсиру. Или ты уже…

– Да я не думал об этом, – ответил Вонурт.

– А давай назовём его «Кошачий глаз»! Очень даже оригинально выходит. И неожиданно для восприятия.

– Пусть будет «Кошачий».

Овчинников спросил, каким образом он собирается распорядиться своим зельем.

– Гм, каким! – недоумённо пробормотал изобретатель. – Никаким. Вот оно есть, и слава богу! Возраст, Сашок, даёт себя знать и не позволяет делать хоть капельку чего-то лишнего. Главное – у меня восстановилось зрение, а дальше мне ни холодно, ни жарко.

– Нет, так не годится, – возразил Александр Фомич, – потому что впустую довольно-таки выходит. Сам подумай: сколько людей с испорченным зрением, которым требуется лечение! Сотни миллионов таких наберётся по всему земному шару!

– Это ты верно баешь.

– А коли так, то на твоём эликсире можно заработать кое-что или очень даже немало.

– Мне приходило в голову – подспудно – насчёт заработков, – сказал Глеб Захарович, – только с некоторых пор я махнул на них рукой; возраст, говорю, уже не позволяет заниматься чем-то более-менее серьёзным. Да и не знаю я, как к этакому делу подступиться.

– Пожилость, конечно, тормозит активность, по себе знаю, – произнёс Овчинников. – То полежать хочется, то о прошедшей жизни подумается, да так, что руки опускаются и плакать хочется. И за домашние дела бывает лень браться.

Он подумал немного, пропел себе под нос полкуплета «Во поле берёзонька стояла» и, взглянув на новоявленного Кулибина, продолжил:

– Давай вот что: напишу-ка я о твоём изобретении Александру Васильевичу Кригерту. Я рассказывал о нём. Кригерт – мультимиллиардер, который как раз и занимается подобными новациями. Изучает их, внедряет в производство и реализует по всему миру. Половину же барыша, полученного от продажи изобретений, передаёт их сотворителям. Он в Петербурге живёт, где и родился.

– Думаешь, Кригерт ответит тебе, чёрной кости, простолюдину мухосранскому?

– Надеюсь, что да. Когда-то мы вместе служили на Тихоокеанском флоте. Три года отматросили на торпедном катере. И он был мне первым другом. Мы с ним ещё обменялись своими фотографиями. Отличный был парень, добродушный такой, человечный, мягкий характером. Уверен – он не забыл меня.

– Вообще-то я слышал кое-что об этом миллиардере, – сказал Вонурт. – Его ещё в журнале Forbes упоминают в числе других самых богатых людей мира. Благотворительностью занимается, вечно спасает кого-нибудь – то животных, то людей, попавших в невзгоду.

– Всё верно, он в первой десятке среди мировых толстосумов. Больше полторы сотни миллиардов баксов нажил; не воровством, не ограблением страны, как многие нынешние денежные мешки, а честным трудом.

На исходе дня Овчинников по электронной почте отправил Кригерту сообщение, в котором напомнил о себе. И приложил краткую информацию о «Кошачьем глазе».

К его удивлению, через полчаса был получен ответ. Мультимиллиардер писал, что безмерно рад приветствовать флотского друга и что пришлёт за ним свой личный легкомоторный самолёт, с тем чтобы Овчинников летел к нему в Петербург, взяв с собой образцы изобретения и описание технологии его изготовления.

Александр Фомич тут же ринулся к создателю «Кошачьего глаза». Спешно собрали всё необходимое.

Наступившим утром самолёт из Питера приземлился в аэропорту Ольмаполя и принял одного-единственного пассажира с потрёпанным саквояжем в руках.

А в полдень Кригерт уже встречал Овчинникова в Центре бизнес-авиации «Пулково-3» – воздушной гавани деловых людей.

Встретил, обнял, словно и не было десятилетий разобщённости и нынешней их разницы в общественном положении. И повёз в своё жилище поблизости от северной столицы – небольшой дом площадью сорок два квадратных метра, построенный на небольшом же земельном участке, посреди невысоких густо облиственных деревцев, между которыми владелец любил прогуливаться в минуты отдохновения.

Посидели за скромным безалкогольным столом – Кригерт был аскетом и обеспечивал себя на уровне рядового гражданина, – вспомнили былую морскую службу.

Через трое суток тот же борт доставил Александра Фомича обратно в родной город.

Прошло полгода после его полёта в Петербург. Миновала зима, наступило лето. За повседневностью, в житейской прозе Вонурт и Овчинников уже забывать стали о затее с продвижением «Кошачьего глаза» и даже не удосуживались спросить у Кригерта, что там с глазным зельем и как.

Тем временем в лабораториях мультимиллиардера были проведены все необходимые исследования чудодейственного лечебного средства.

Оказалось, что оно избавляет не только от близорукости и дальнозоркости. Под его благотворным воздействием исчезали практически все глазные заболевания, включая такие грозные, как катаракта и глаукома, являвшиеся бичом человечества. Излечивало оно без какой-либо вредоносности другим органам – наоборот, во многих случаях мягко стимулируя их функционирование. И активизируя здоровые восстановительные процессы. Устраняя, например, морщины вокруг глаз и дальше от них по лицу и дряблость кожи на шее. И уменьшая обвисания щёк по обе стороны подбородка, тем самым омолаживая человека на десять-пятнадцать и более лет. Нередко целебное излучение придавало шестидесятилетним вид тридцатипятилетних.

После всего этого «Кошачий глаз» был немедленно запущен в массовое производство и стал быстро распространяться как в России, так и в других странах, восстанавливая зрение неисчислимым миллионам очкариков и даже почти полностью слепым. И омолаживая людей. Многие, видя своё преображение, гипнотическим образом начинали чувствовать себя здоровее и даже, бывало и такое, избавлялись от тяжёлых сопутствующих заболеваний.